Childish

Питер помнил, что с Земли его похитили 21-го июня 1988 года. Еще перед тем, как в тот день поехать в больницу с дедушкой, его взгляд упал на календарь в коридоре. В тот день умерла его мама. В космосе было свое время, свои года, свои дни. Первое время, Питер считал дни по школьному дневнику, который тогда еще валялся в его рюкзаке. Школа кончилась, начались каникулы, а ручки, всякие фантики и дневник так и не вытащил. В своей маленькой комнате на корабле - когда-то бывший чулан - он даже умудрился сделать какое-то подобие календаря. Начертил на белом листе месяцы до конца года, что были в дневнике, и прикрепил на стену. Каждый день он зачеркивал красным крестиком. Каждый прожитый день в космосе. Каждый новый день своей новой и такой странной жизни. В декабре был один квадратик с числом, который был жирно обведен. 24-е декабря. Рождество. Это будет его первое рождество без мамы. И встретит он его даже не в окружении дедушки и тетушек с дядями. А в окружение таких странных и враждебных инопланетян, что постоянно грозятся съесть его. Хотя Питер прекрасно понимал, что в космосе нет рождества, да и скорее каких либо праздников. А значит, не будет елки, вкусно запеченной курицы, снега и подарков. Однажды к нему рано утром - где-то в середине ноября - завалился Йонду, сказав, что пора собираться на "работу". Так с недавнего времени грабежи стали называться. Пока заспанный Квилл одевался, Йонду стоял возле прохода, нервно притопывая ногой. Время - деньги, так всегда говорил синелицый. И почему-то Питер был уверен, что эту фразочку он подхватил с той же Земли, что и его когда-то. - Эй, мелкий! Что это за рождество такое, что ты его так ждешь? Питер молчал, натягивая штаны. В следующую секунду он получил легкий подзатыльник. - Когда взрослые спрашивают - нужно отвечать, мелочь, - недовольный голос. - Какая тебе разница, Йонду? - Питер даже не повернулся, только застегнув ремень, и недовольно засопев. - В космосе его все равно не празднуют. Квилл быстро развернулся, и выбежал из комнаты, слегка задев инопланетянина. И он даже не заметил раздражения, перемешенного с удивлением на лице Удонты. *** Параллельно с редкими вылазками на задания, чаще всего Квилл драил палубы космического корабля. И туалеты. Причем приходилось делать это чуть ли не каждый день, потому что почти четыре дюжины неотесанных и грязных мужиков не особо следили за чистотой. Особенно после появления маленького "уборщика". И в этот раз, Питер вывалился в коридор с омерзительно пахнущим ведром, и тряпкой, которую не то что стоило выкинуть, а еще и сжечь после этого. Оставались еще унитазы на третьей палубе. Поднимаясь по лестнице на третий ярус, он старался держаться стены, что бы не привлекать лишнего внимания. Питер сжался, когда сверху послышались шаги, и уже скоро рядом с ним стоял Краглин. Инопланетянин не обратил бы и внимания не мальчишку, если бы не вопрос: - А где Йонду? - Свалил по делам. Скоро вернется. Слушай, пацан, пока его нет на корабле, лучше не высовывайся из комнаты или не попадайся парням на глаза. Они тебя, конечно, без его ведома не сожрут, но пинков и затрещин надают вдоволь. Понял? Я не капитан, чтобы парни меня во всем слушались. Питер ничего не ответил, только прибавил шагу. Освободившись поздно ночью, хотя ориентироваться в космосе в дне и ночи было немыслимо, но Квилл ощущал это еще своими не сбившимися биологическими часами, он вернулся в свою комнату. Перед этим он столкнулся с Йонду в коридоре. - Эй! - капитан окликнул мальчишку, но Питер опустив голову, обогнул того по большой дуге, быстро направляясь к нужной двери. Удонта только хмыкнул на такую дерзость. А Питер замер, войдя внутрь. Он быстро закрыл дверь, боясь, что кто-то еще увидит искусственную маленькую елку. В свете лампы крошечные пластмассовые шарики поблескивали дешевыми блестками. Мальчику не составило труда догадаться, кто притащил ее сюда. Но зачем Йонду это нужно было? Как-то не укладывалось в голове, что инопланетянин сделал это из чистого альтруизма. Он даже в последнюю секунду не задумался, откуда вообще в космосе можно было достать елку. Искусственную, с надписью "сделано в Китае", но терраскую елку. Возле маленького горшочка на боку лежал плюшевый медведь. Размером он был с ладонь Питера. Совершенно обычный. На Земле у него был похожий медведь, которого мама один раз купила ему на ярмарке. Глаза загорелись, но Квилл жестко провел рукой, вытирая непрошеные слезы. Медведя он посадил на одну из полок. Потом передумал, и положил рядом с подушкой. Достал из под койки свой старый рюкзак, порылся в нем, нужная вещь нашлась быстро в пустом кармане. Маленький резиновый динозаврик. Когда Питер впервые нашел его у себя, очень удивился, а потом решил, что его подкинула маленькая дочь его тети. Квилл надеялся, что девочка не будет горевать о пропаже игрушке. Йонду любил такие мелкие побрякушки. Сам он называл их "козявочками". И ему было совершенно не важно: сделаны они из драгоценных камней или дешевой китайской пластмассы. Питер давно приметил небольшой ряд игрушек и в главном отсеке на приборной панели капитанского кресла, и в самой каюте. *** Войдя в капитанскую каюту, Йонду выдохнул сквозь зубы. Зачем он это сделал? Ему пришлось совершить три космических прыжка, чтобы добраться до того терраского контрабандиста. А до этого еще потратить кучу времени, чтобы выяснить, что такой вообще существует в Галактике и, где находиться его шарашка. И это он сделал ради мелкого шкета, ради которого ему пришлось переступить Кодекс. Конечно, он уже давно решил, оставить пацана для собственной выгоды. Но баловать его нельзя. И хвалить. И вообще, почаще надо напоминать о том, что его могут съесть. Пускай не расслабляется. Йонду подумал, что это был мимолетный порыв альтруизма. Хотя упорно пытался себя убедить, что он просто втирается в доверие к шкету. Он не сможет нормально обучать его, если тот будет дрожать только в присутствие Йонду. Не глядя, протянул руку к тумбочке, тут же что-то задев. Это что-то, пискнув, свалилось к его ногам. Удонта нахмурился, поднимая резиновую игрушку. Какая-то неведомая тварь, которая мало походила на инопланетную. Осознание пришло сразу, и он криво усмехнулся, обнажив неровные зубы. *** Питер надел наушники, включил музыку. За иллюминатором миллиарды звезд горели невиданными цветами. Он не знал, в какой туманности или еще черт знает, где дрейфовал сейчас их корабль. Звезды и блики космоса напоминали ему салют, когда он впервые побывал в Канзас-Сити. Только здесь это было гораздо ярче. Питер подумал, что маме обязательно понравилось бы в космосе. Это было последнее рождество в жизни Питера Квилла.