Не место для умных людей

Школьные коридоры всегда были полны шума, но голоса как будто затихали на секунду, когда в поле зрения оказывался он - чтобы затем взорваться потоком насмешек и язвительных слов. Низкорослый, сутулый мальчик с торчащими во все стороны голубыми волосами, всегда прижимающий к цыплячьей груди такую внушительную стопку книг, что она грозила однажды просто переломать ему руки. Рик Санчез не был похож на других детей - честно говоря, он в принципе мало походил на ребенка. В нем это было всегда - какая-то феноменальная серьезность, собранность... и упрямство. Он всегда знал, чего хочет, и добивался этого - тихо, но неумолимо. Пропуская школу целыми неделями, Рик мог нагнать весь материал за один день. Его ум поражал воображение, но... Учителя рядом с ним чувствовали себя неловко - собственный ученик мог заткнуть их знаниями за пояс, даже не моргнув, и это вызывало целый диапазон эмоций, от восхищения до злости и зависти. Приходя домой, юноша спускался в подвал, где проходило все его свободное время, не подозревая, что за дверью частенько стоял Санчез-старший. Отец Рика сотню раз пытался вытащить сына наружу, говоря такие правильные слова про заботу о его здоровье, но у него ничего не получалось. Мужчина всего лишь хотел быть тем, кем ему и полагалось - папой. Он мечтал давать жизненные советы сыну, играть с ним в бейсбол и говорить о девочках, но Рик во всем этом не нуждался - он, похоже, был гораздо умнее его самого, будто далеко от всей этой суеты, будто в своем мире... Все, чего хотел этот ребенок - так это торчать в вонючем подвале вместе со своими непонятными железяками и приборами! Глава семейства давно уже порывался выбросить весь этот хлам, но каждый раз, видя слезы Рика, за него заступалась мама - и вспыхивали скандалы... Честно говоря, отец делал это в том числе и ради того, чтобы увидеть в сыне хоть одну жалкую долю человечности, а не только равнодушие или исследовательскую сосредоточенность. Мужчина хорошо помнил, когда все это началось. - Что рисуешь, сынок? Вздрогнув, Рик удивленно поднял голову. Вокруг него по полу были разбросаны цветные карандаши и смятые комья бумаги, а он сам от усердия даже прикусил кончик языка, малюя какой-то желто-зеленый блин на паучьих лапках. - Это дверь в другой мир! - Дверь в другой мир? Приняв удивление в голосе отца за интерес, Рик просиял, и его обычно хмурое лицо озарилось улыбкой. - Да, да! - подвинув рисунок поближе, чтобы было лучше видно обоим, он начал резво выводить простым карандашом какие-то цифры рядом с зеленым кругом. - Через нее можно будет попасть в иные измерения, смотри, папа - надо всего лишь правильно высчитать коэффициент... Он осекся, услышав смех. Острые плечи поникли, и карандаш, выпав из руки, покатился по полу. - Ради бога, Рик, других миров ведь не бывает! - посмеиваясь, папа потрепал его по голове и пошел заниматься своими делами. Именно после этого Рик и стал немного другим. Как будто закрылся еще сильнее. Как будто начал избегать отца... И тот, старательно гоня прочь от себя чувство вины, верил, что так даже лучше. Ведь иных миров и правда не существует. И, пока годы летели, как испуганные птицы, Рик, который все еще носил в сердце мечты о параллельных измерениях, но уже никому и никогда об этом не говорил, незаметно подрос. Маленький тихий мальчик с книгами в руках превратился в наглую и самодовольную каланчу, которая теперь открыто называла всех вокруг тупыми - только потому, что они не были так умны, как он сам. Он закатывал шумные вечеринки, он мог посылать матом учителей - разумеется, когда соизволял появиться в школе - и на него не было управы ни у кого... В том числе и у родителей. Новость о том, что Рик собрался бросить школу, стала последней каплей. - Это не место для умных людей, мам! Ты же меня знаешь, я же, блядь, с мозгами, я и так не пропаду... Они давно привыкли к брани, которую стал использовать их сын к месту и не к месту, но отца это добило окончательно. Его бесил этот наглый юнец, бесил наплевательством на всех и вся, даже этим своим белым халатом - еще ничего не добился, а уже начал носить одежду ученого! - Следи за языком, когда разговариваешь с матерью, щенок! От удара в лицо Рик свалился на пол, как кегля. - Пока ты, сволочь, живешь в нашем доме, ты будешь жить по нашим правилам, понял?! Как смеешь ты перечить старшим?! Завтра же ты пойдешь и извинишься перед всеми учителями за все дерьмо, что ты им устраивал! И будешь учиться, как миленький, ясно тебе? - Ладно, - пожал плечами Рик, шмыгнув носом, из которого шла кровь и, сбросив с себя руки мамы, скрылся в своей комнате, хлопнув дверью напоследок. Это был их последний разговор. Наутро его комната оказалась аккуратно прибрана и пуста, и в подвале не осталось ни единого прибора, даже жалкой микросхемки. Ни записки, ни следа, ни прощальных слов. До самой смерти родителей Рик Санчез им даже не позвонил.