Вместе - навсегда!

Денвер. Штат Колорадо. Отделение городской больницы. 17 июня 2015 г 11. 40.    Детский тихий смех донесся из-под скомканного одеяла, на соседней кровати зашевелились, перебирая ножками. Малдер с непониманием повернул в ту сторону голову. Хотелось немедленно подскочить и сорвать с хихикающей девчушки покрывало и хорошенько отругать. Но та, что сидела рядом с ним, поспешила осечь. Вместо объяснений мужчине впихнули в руки свою плюшевую игрушку. Темно-синяя лошадка с серебристым рогом.   - Она защитит вас, - прошептала девочка, - только я вам не подружка.       Большущие детские глаза сверкнули так строго, что спорить никто не стал. Детский талисман покрепче ухватили. Сколько у него их теперь? Скалли точно не оценит, и запретит брать с собой при переезде. Собственно, а может, все же сжалится после всего, если он окажется прав, и хотя бы полку в кладовой выделит.    За дверью в коридоре кто-то с шумом пробежал. Персонал засуетился.       - Ты что? Серьезно? Бред….         На соседней койке уже вовсю разбаловались и принялись пинаться ногами. Эйвери сама скинула на пол одеяло и соскочила во весь рост. От заплаканного личика не осталось и следа, а вот ядовитой злости со смехом хоть отбавляй.       - Ха-ха -ха, ха-ха-ха! – Она завизжала, словно прокаженная во всю глотку, так что уши заложило до резкой боли. Визг скорее от страха подхватила вторая. Детские ладошки вцепились в руку агента. Она вжалась в него всем своим маленьким тельцем, желая спрятаться, буквально срастись, чтобы больше никогда не отцепляться.   - А ну угомонись! – женщина не выдержала первой. Для нее привычные детские истерики ничуть не проблема. Дети с приюта, больные и неадекватные, не хватало еще в отделении хаоса.          Маленькая бестия заскакала на кровати, принимаясь подхватывать все, что попадалось под руку. Игрушки, подушки, простыни. Все скопом летело то вверх то в бок. Падало на пол и кровать, и тут же вновь вметало вверх. От детского смеха, громкого, гортанного, ничего не оставалось. Женщина пыталась перехватить ее за руки, ворчала, тянула принадлежности на место, но тщетно. Безумный танец растрепанной девчонки с налившимися ядовито-зеленым огнем глазами продолжался и продолжался.        - Скорее, - крикнули за дверью.       Мужские голоса прозвучали с тревогой. И Малдер понял, что здесь ему делать больше нечего. Он подхватил одним слитным движением жавшуюся к нему девчушку на руки и выскочил из палаты вслед за остальными. Голос Эйвери сотрясал отделение, кто-то из медсестер уже бежал на помощь, дабы поставить успокоительное. Малышку Малдер передал одной из старших воспитанниц в палате в конце коридора, почти не глядя. Перед собой только вереница коридоров, дверей и переходов в освещении ламп. Он сорвался на бег, скорее ведомый интуицией, нежели здравым смыслом.    И Эдвард Грин, и другие полицейские, что еще несколькими минутами ранее праздно заполняли никому ненужные бланки, также как и он сорвались с места по вызову о помощи. Отделение психиатрии, стационар. Палаты-камеры для содержания особо опасных и буйных. И оттуда в последний момент постовой успел нажать на кнопку тревоги и ударить по автоматически закрывающим двери замкам.       В соседних камерах замигало освещение, пациенты словно призраки в белом засновали по своим палатам-клеткам, припадая в закрытым дверям. Сладковатый приторный запах забирался под корку, до самого нутра, выворачивал больные мозги наизнанку и заставлял их зубами и когтями вгрызаться в прутья крохотных окошек своих плотно закрытых дверей. Они рычали и злились, били по стенам пустыми мисками. Рвались наружу, туда, где уже не совсем на себя похожий Питер Бриккс довольно облизывался, склонившись над бездыханным телом охранника. Распластанный мужчина в облаке сизе-серого цвета чуть возвышался над полом, а рядом забившись от ужаса в углу метрах в пяти трясся второй.    Его руки, обхватившие собственные поджатые колени, тряслись, глаза полные слез сияли ярче солнца. Он не моргал и не смел даже двинуться с места, следя за тем, как уже далеко не подросток, а неведомая тварь, разинув неестественно широко рот и вывалив длинный землистого цвета язык, тянулась к только что погибшему напарнику, который так покорно распахнул ему дверь. Капли липкой серо-зеленой слизи противно тянулись вниз, оставляя на полу лужицы, ими были испачканы стены и двери. В них утопало повисшее тело охранника. Радужки глаз Бриккса налились черным голодом, предвкушая трапезу. Своими искривленными пальцами, посеревшими с потрескавшейся кожей на ладонях, он скользнул к шее своей жертвы. Язык вытянулся еще больше, касаясь мертвенно-бледного лица человека. Ему даже не надо было впиваться, только коснуться, чтобы набраться сил. Дикий девичий хохот стоял в ушах, подначивая, подталкивая, сливаясь с голосами других.    Малдер с группой полицейских влетел на площадку перед заблокированной решеткой по правую сторону. Вход и выход, шириной в полтора метра, чуть меньше. Железная преграда звоном отозвалась на прибытие людей. Они словно безвольные впечатались в двери, имея возможность лишь лицезреть. Отсюда до твари метров пятнадцать, не меньше, а дальше перепуганный, но живой парнишка в форме.   Буквально в ту же минуту, с другой стороны, такая же заблокированная дверь преградила путь второй группе поспешивших на помощь. Крики смешались со звоном и стуком. Тварь зачарованно в своей дымке продолжала пытаться сожрать свою жертву, все больше распуская приторно-сладкий запах. Пробирало до тошноты, головокружения, воздух становился плотнее с привкусом горечи. Кто-то из прибывших отпрянул в немом ужасе, кто-то поспешил достать оружие. За своим пистолетом потянулся и Малдер. Тщетно. Вероятно, его забрали предусмотрительные врачи, а в руках единственным оружием оказалась плюшевая игрушка. Как опрометчиво наивно!   - Не открывайте дверь!      - Не стрелять!   - Он сожрет его. Огонь!!!      А дальше - череда выстрелов полицейских. Не меньше двадцати, а то и больше. Рикошет прошелся по стенам и потолку. Пули засвистели, тараня липкую слизь. Тварь, что еще отдаленно напоминала подростка, вкинула голову и пустыми бездонными глазами посмотрела на людей. Облако лишь качнулось и вновь сгустилось. Он даже не почувствовал ничего. Хищный рот медленно, очень медленно, словно в самом противном дешевом фильме ужасов на замедленной съемке, растянулся в зубастой улыбке. Он тут главный, он тут самый важный, а они – его обед.   Люди отпрянули от решеток, понимая, что не в силах противостоять. Ни одна пуля не пронзила его. Не менее десятка прошлись насквозь, они были уверенны, что попали. Тщетно.   - Малдер! – родной голос за спиной прозвучал словно гром.    Дана проснулась почти сразу после того, как он вышел, но только сейчас смогла добраться до сюда. Он обернулся к ней, взывая ко всем богам о пощаде. На ней непривычно было видеть не рабочий костюм, а лишь часть его. Брюки и белую блузку. На обеспокоенном бледном лице задержались взглядом. Она протиснулась через толпу мужчин, чтобы оказаться рядом с напарником и самой лично посмотреть, что же происходило на самом деле.   - Что там.. ?      - Ты видишь то же что и я?     У нее даже сил на внятное согласие не нашлось, взгляд приковало происходящее посреди коридора.   - Мы… мы должны остановить, - еле слышно шепнула Дана, скорее по инерции потянувшись рукой к крохотному крестику на шею. Глаза отказывались смотреть, а мозг верить. Она оторопело смотрела вперед, наверно, пытаясь придумать хоть какое-то логичное объяснение. Питер Бриккс. Больной подросток с приступами ярости мало сейчас походил на себя, все больше напоминая жуткого монстра.   Внутри все обрывалось и связывалось от страха тугим узлом. Она потянулась ладонью к руке напарника и их пальцы сплелись. Безмолвно, не сговариваясь и так… ошибочно.   Рычание зверя пронеслось по сознанию, монстр взревел и вскинулся, бросив свою жертву. Тело рухнуло на пол в лужу слизи. Он неестественно выпрямился, буквально выгнулся пополам, ломая собственные позвонки, что сейчас прорезались сквозь собственную вспоротую плоть. Едкий запах стал еще насыщенней, люди отпрянули назад еще дальше. Серое облако увеличилось и ползучей дрянью потянулось в сторону тех, кто по-настоящему был сладок. У кого было все, что ему так требовалось. Среди толпы наивных людишек, бесконечно проклинающих, таких как он. Лживые, мерзкие и жаждущие только лишь собственную выгоду. Они всегда в его голове звучали непонятными голосами и пульсами сердец. Он видел их сквозь призму, свою, особенную. Неспособный жрать каждого, он долгими неделями, а то и месяцами прозябал в проклятом человеческом теле, голодный. Ему пришлось потратить столько времени на то, чтобы понять, что в этом мире ему остается довольствоваться только лишь настоящими чувствами. Только связанные привязанностью, чистой дружбой, основанной на тотальном взаимоуважении пригодны для его пищи. Со взрослыми эта такая редкость. А вот с детьми гораздо проще. Они маленькие, наивные, глупые. И бесконечно сладкие в своей преданности друг другу.   Этот охранник, чье бездыханное тело оказался так скуден, и вовсе не питал ко второму никаких чувств, что пришлось буквально обжечься. Они, все жалкие трусливые твари, не понимают, совсем его не понимают. Возможно, разве только эти.   Бездонные черные глаза выхватили из толпы пару, крепко держащуюся за руки. Этот запах он уже слышал, чувствовал, предвкушал, не смея думать, что такая искренность смогла зародиться среди взрослых сердец.   Язык хищно облизнул распухшие губы, тонкая слизь заблестела на собственных щеках. Они. Утробно заурчало в желудке. Они! Выхватывая из толпы высокого и крепкого рядом с хрупкой рыженькой колким взглядом, он грузными шагами направился к ним. Они!   Облако потянулось за тварью, облизывая грязные поверхности помещения. Они! Ему хватит их чувств на то, чтобы растерзать здесь любые замки и наконец-то вырваться из проклятого заточения. Они! В этот раз ему никто не помешает. За ним не придут, не успеют, ведь он постарался сполна.   Дана крепче сжала пальцы напарника, нервно сглатывая. Тварь направлялась именно к ним и только богу известно как им теперь с этим справиться.   Малдер потянул напарницу назад, себе за спину, стараясь защитить.   - Ха-ха-ха! – громкий смех Эйвери донесся до их ушей.    Монстр резко дернулся вперед, налетел на решетку, впечатавшись со всей дури. Стены задрожали. Лампы одна за другой разлетелись на мелкие осколки, а дальше – тьма.      Скалли запомнила лишь как под истошные визги рухнула на пол, следом теплой тяжестью своего тела на нее повалился и Малдер. Он почти полностью скрыл ее собой ото всех, сам стараясь вжаться в ледяную поверхность пола. Было страшно, шумно и тошнило. Лишь на подсознании маячили два сердечных ритма. Их ритма. Шумные дыхания, попытки удержать сознания, без права на мысли или хотя бы крохотного понимания, что они живы.     *** *** ***   Денвер. Штат Колорадо. Гостиница. 17 июня 2015 г 21.44.    Ее до сих пор трясло крупной дрожью при каждой попытке закрыть глаза. После горячего душа, одного на двоих, где ушло безвозвратно без малого час, укутавшись в махровый халат, Дана сейчас сидела под одеялом на просторной кровати. Она не помнит, как очутилась здесь, в его номере, не помнит который час показывали стрелки часов. Лишь знает, что Малдер жив, цел, как и она. Говорит с кем-то по телефону, отмеряя своими длинными ногами их небольшой гостиничный номер. Его голос звучит хрипло, он устал, со своим собеседником, он даже груб немного и резок. Ей вовсе не хочется слушать, о чем они говорят. В ушах до сих пор стоит гул от произошедшего. Главная новость, которая заставляет ее чувствовать себя немного лучше – на утро забронированы билеты на самолет.   Малдер заканчивает разговор и откладывает трубку на тумбочку. На нем тоже гостиничный халат, местами уже пропитавшийся влагой после принятия душа. Волосы блестят в свете ночника, напарник их взъерошивает большой ладонью, тянет со спинки стула полотенце. Еще раз проходится по ним тканью, и наконец-то оказывается рядом. Близко. Именно так, как ей сейчас этого хочется больше всего.   Малдер забирается под одеяло рядом, обнимает ее за талию и тянет к себе, укладываясь на подушки.   Когда они начали делить гостиничные номера? Когда прижиматься к его большому крепкому телу для нее стало нормой? Дана не помнит, знает только то, что необходимо его присутствие, тепло, дыхание. Она забирается почти на него, обвивая руками и ногами. Малдер большой, бесконечный, такой нужный. Это там, за стенами они коллеги, напарники, возможно друзья. А для них двоих – нечто большее.       - Что это было? – шепчет она. В полутьме глаза смотрят в краешек окна напротив. Вопрос риторический. Как и тот, почему они остались живы.    - Как ты хочешь, чтобы я ответил, по-научному или по-своему? – шепчут его губы в ее макушку.          Они оба знают, что произошло, видели собственными глазами, как и другие, но ни у кого рука не поднимется напечатать такое в отчетах.         Вместе с истошными криками людей в общую массу звуков врываются совершенно иные. Едкий запах вдруг сменяется нотами промозглой морозной свежести. Вокруг темно. Только лишь едва уловимое серебристое облачко вспыхивает где-то за спиной монстра. Голубые искры стайкой кружат над бездыханным телом жертвы пару мгновений, а затем разлетаются, вспыхивая ярким цветком. По краю сознания всех без исключения пробегает мысль о том, что это лишь сон. Собственное тело каменеет из-за сонного паралича. Они все, кто там остался, не в силах двигаться. Искры кружат в пространстве, где-то рядом с ними зарождаются еще такие же, только зеленые, вторя первым. Монстр, что тянулся языком сквозь прутья решетки, норовя коснуться руки Малдера, вдруг осекается. В его глазах изумление? Досада?   Две группы искр приобретают очертания, тонкие серебристые нити очерчивают силуэты. Две крепкие, высотой почти с саму Скалли, фигуры. Это те самые мифические пони из детского комикса, что Малдер листал накануне, с той лишь разницей, что теперь настоящие. Изящные, статные, сотканные из чего-то такого, что вряд ли могло поддаться какому-либо научному объяснению. Одна темно-синяя со струящимися голубыми прядями гривы и хвоста, вторая серо-зеленая. Их головы увенчаны рогами. За спинами высятся почти необъятные яркие крылья. Они невесомо касаются ногами пола, не считая нужным вообще подобное совершать, махают крыльями поочередно лишь по паре раз, чтобы едкий приторный запах в одно мгновение рассеялся и прекратил свое отравляющее действие. На их мордах с большими, почти бездонными глазами, такими выразительными, появляются выражения ярости и злости. Они переглядываются между собой, едва касаясь кончиками рогов. Та, что зеленая, словно испещренная впадинами на крупе, постоянно переминается с ноги на ногу, словно не в силах медлить вообще. Гривы и хвосты обоих темнеют. Монстр теряется, оборачивается, утрачивая интерес к своим жертвам. Его тело ослабевает, словно оседает мешком. Он мечется под пристальным взглядом обеих. Подается то в одну сторону, то в другую. Зеленая опускает голову, словно хищник, от нее доносится грозное шипение, глаза сужаются почти до нельзя. Темно-синяя высится головой, расправляет крылья, угрожая взмахнуть так, что все здание снесет к чертям собачьим. Она медленно обходит тварь с другой стороны, отсекая от людей. Рычит, фыркает, заставляя пятиться назад, прямо к своей напарнице.   Уже далеко не такой смелый, он втягивает свой безобразный язык, зрачки становятся меньше, остатки одежды начинают пропитываться пятнами крови там, где проходили попадали пули. Тело, вдруг становится хрупким, словно кукла, начинается ломаться. Они не сводят с него своих взглядов, на кончиках их рогов сияют едва заметные точки. Продолжают методично загонять его в центр между собой. Он падает на колени, начинает скулить, биться в агонии, дергая поочередно частями тела. Но и его постепенно одолевает паралич. Он стонет, взывает к жалости, снисхождении, но видимо, не имеет права даже на это. Зажрался, забегался, посмел перечить вышестоящим, думал, что за ним не придут, раз мир иной. Надеялся скрыться, дабы безнаказанно поглощать других. Темно-синяя бьет ногой с оглушительной силой, его подбрасывает вверх, тогда как вторая с довольным шипением насаживает на свой рог. Синие и зеленые искры ярким облаком окутывают тело монстра. В здании слышится гул и треск, яркая вспышка. А затем все стихает, проваливаясь в темноту беспамятства.   Малдер и Скалли единственные, кто помнят это в деталях. Остальные ссылаются на боли в голове и провалы в памяти. Никто толком не может объяснить, что произошло на самом деле. На полу рядом с телом убитого охранника труп Питера Бриккса. Никакого языка, скрюченных пальцев и черных заплывших глаз. Серое облако дымкой растворилось в пространстве, липкая слизь осталась лишь влажными пятнами кое-где. Приторный едкий запах сменил солоноватый привкус крови. И тишина.   - Почему мы остались целы? – тихо спрашивает Дана. Большая теплая ладонь под одеялом скользит по ее спине, добираясь до кончиков любимых рыжих прядей, пока еще влажных. Малдер сам пока не сложил всю головоломку в ряд, но то, что крутится в мыслях, озвучивает:    - Потому что мы не друзья, Скалли.    Отчего-то ответ звучит странно и пугающе.    - Дружба – это магия. А все, что магия – для нашего мира чуждо. Когда-то очень давно мы человечество позаимствовало это у других рас из других миров. В той или иной степени, худо-бедно мы пытаемся это воспроизвести, но в целом – никак. Каким-то образом этот больной мальчишка в поисках лучшей жизни, вероятно, открыл портал и ухватил там самое примитивное. Монстр, что вселился в него, пробрался в наш мир. А изголодавшись по привычной ему пище, энергии дружбы, бросился во все тяжкие. Среди взрослых искренности и поддержки мало, а вот дети вполне себе легкая добыча. Он вытягивал из них энергию, Скалли, вот тебе и ответ о причине смерти. Вряд ли мы бы с тобой сумели его найти, если бы не пришедшие за ним те сущности. Не знаю, кто они, пегасы, единороги? Факт тот, что и они искали его, желая восстановить гармонию и баланс миров. А может, он и там наворотил такого, о чем лучше не знать. Вспомни малышку Эйвери, она ведь одна из них, не удивлюсь, если пропадет после сегодняшнего. Она спрашивала о том, дружны ли мы с тобой, потому что таким образом для него наша пара стала бы особым лакомством. Увы, мы не друзья, милая.    Скалли подняла голову, внимательно заглядывая в его лицо. Не друзья?   - Когда ты взяла меня за руку, то он, вероятно, уловил нечто похожее, бросился, но тут же совершил ошибку, которая стоила ему жизни. Они смогли воспользоваться его замешательством и поймать.   Озадаченный вид Скалли, до сих пор требующей разъяснений, немного позабавил мужчину. Он тепло улыбнулся краешками губ. Пауза немного затянулась. В тишине было слышно лишь их дыхание.    - Ну? – не выдержал он, ласково поглаживая по щеке. – Ну сама подумай, какой же из меня друг, если я не смог тогда покараулить твою пиццу?   В ту же секунду одновременно захотелось его треснуть хорошенько и рассмеяться. Опять их стандартные шуточки. Они оба прыснули со смеху. Напряжение последних дней наконец-то вырвалось наружу, позволяя расслабиться. Дана уткнулась лицом в его грудь плотнее. Как же наверно она выглядела забавно тогда.       - Я люблю тебя мой никудышный друг.      - И я тебя. Вместе -навсегда?     Тонкие пальчики потянули за ворот халата, чтобы прижаться к его губам нежным поцелуем. Теперь уже не важно, что было до и после. Они потом чуть позже напишут все отчеты, как полагается. Приведут в порядок и поставят галочку на еще одном раскрытом секретном материале, возможно, в котором будут зиять некоторые дырки, как у той зеленой мифической лошади.   Плюшевая голубая лошадка, позабытая на комоде, неожиданно моргнет, наблюдая за парой со стороны, удостоверяясь в том, что они действительно не друзья, а нечто большее, что редкость в их обоих мирах. Если случится повод – они пересекутся когда-нибудь, но это будет уже другой файл с грифом «секретно».    Вместе-навсегда.    P.S. Дружба-это магия. А магии в нашем мире настолько мало, что ни на какую дружбу не хватит.    Автор приносит извинения за столь позднее окончание. Произведение было задумано и написано во имя дружбы для одного конкретного человека, к которому автор относился и относится с особым трепетом. Увы, этот человек без объяснений и внятной логики предал и растоптал всяческую веру в искренность, взаимопонимание и прочие вещи. Вышвырнул, посчитав свой поступок верным. Имя ему Лайри Гепард. Дружбы не бывает – он доказал это собственным поступком.   Читателям большое спасибо за внимание.