Уголёк - белый дракончик счастья

Мастер Уэлс не понравился ни мне, ни Северусу, ни Угольку. Дракончик на него так мило шипел и рычал, ощерив клыки, сердито бил хвостом и пускал из носа искры, что хотелось умиляться этим его попыткам защитить меня от неведомой угрозы. Однако умиляться хотелось только мне — мастер бросал на Уголька злобные и какие-то болезненные взгляды, словно мой необычный питомец причинял ему жуткую боль своим взрывом недовольства. А тут ещё и Северусу вдумалось непонятно с какой радости включить в себе Пожирателя смерти и учителя одновременно, и устроить Гилберту экзамен, который тот — человек, именующий себя мастером ЗоТИ — с оглушительным треском провалил к вящей радости всех нас. И хотя я эту радость старался не показывать, но заступаться за него перед своим супругом, оторвавшемся по полной, не стал, считая, что Северус прав и настоящий профессионал должен знать свой предмет от и до. В общем, моё собеседование пошло к псу под хвост, но я ни о чём сожалел, идя по улице рядом с любимым и неся очень гордого собой дракончика на руках. Плевать на то, как я выгляжу — главное мне самому очень уютно в их компании. — Индюк надутый, — недовольно буркнул мой алхимик. — Ничего не знает, а ещё называет себя мастером! — Согласен. И всё же, Северус, кто меня теперь учить будет. Ты же знаешь, что я хочу преподавать в Хогвартсе ЗоТИ, а для этого нужно мастерство, подтверждённое коллегией. — Которое, конечно же было у Локхарта, Квиренса, Амбридж, Крауча и Люпина. Минерва согласна взять тебя учителем и без подтверждения твоего мастерства, ибо она сама прекрасно знает, какая в коллегиях раздутая бюрократия и круговая порука. Так что не смеши народ, Гарри! Ты итак знаешь по этому предмету гораздо больше, чем этот неуч. — Но всё же недостаточно для подтверждения мастерства, — набычился я. — К тому же не хочу блата и не желаю быть настолько плохим учителем, как те, что обучали мой выпуск. Хотя, Ремус был просто потрясающим учителем, и даже жаль… — …Что его выставили прочь из-за меня? — желчно спросил он, поджав губы. Я посмотрел в любимые глаза и упрямо проговорил, зная, что танцую на граблях и даже если мы не поругаемся — ответ Северуса мне всё равно не понравится. Ну, сколько можно помнить детские ошибки и обиды?! — Ты был несправедлив к нему. — Он был оборотнем, Гарри, он представлял опасность для детей своим безалаберным поведением, не желая даже хоть как-то пойти навстречу безопасности и вовремя принять чёртово аконитовое зелье. Вот ты мне скажи, ты желал бы, чтобы наши дети учились у подобного безответственного типа, и были подвержены риску не дожить до следующего дня просто потому, что ему не нравится вкус зелья? — Северус, ты утрируешь. — Отнюдь, — не согласился он. — Я просто смотрю правде в глаза, давно сняв розовые очки. Если родитель отправляет ребёнка учиться, то он желает получить обратно целое и невредимое чадо без проблем по мохнатой части, как называл оборотничество Люпина твой крёстный. И надо сказать, что в данной ситуации позиция родителя мне ближе, чем страдания какой-то шавки. Я хочу, чтобы наши дети были в школе в безопасности. — Если они у нас ещё будут, — горько сказал я, зная, что в резко негативном отношении ко всем мародёрам его не переубедить. Северус хмуро посмотрел на меня, отчего я почувствовал себя манипулятором, и мне сразу стало неуютно. Мне совсем не хотелось давить на любимого человека и в чём, просто, стоит в этом признаться самому себе, я до сих пор панически боюсь, что рано или поздно ему надоест со мной возиться, и он уйдет, куда глаза глядят. Против этого страха не помогало даже знание, что он однолюб и верен своей любви до самой смерти. Мне вообще повезло, что он полюбил меня, а не похоронил себя вместе с моей матерью, к которой я до сих пор жутко его ревновал, хоть и старался не подавать виду. Уголёк вдруг противно заверещал на всю улицу, до крови укусил меня за палец и, успокоившись, тряпочкой повис на моих руках. — Горюшко ты моё, что ты там ещё себе напридумывал? — тяжко вздохнул мой супруг, крепко обнимая меня и аппарируя нас домой. — Пошли разбираться с твоими очередными проблемами. Я закусил губу, чувствуя, что ещё немного и моя разбалансированная магия в очередной раз вырвется и уничтожит всё на своём пути, и спросил: — Почему ты так против детей? — Я не против детей, я не хочу подвергать тебя риску. Ты понимаешь, что я не переживу твою смерть? Возможно я идиот, но от этих его слов я разулыбался.