"Обманули дурака на четыре кулака" или "Как Егор Крид фистинг попробовал"

             Концерт подходил к концу. Певцу оставалось исполнить пару самых громких хитов на закуску, и можно было уже сворачиваться – он и так включил в программу две бонусных песни, которые поначалу вычеркнул из плейлиста.       – Мало, так мало осталось нормальных девчат! – звучало из динамиков, пока парень оглядывал зал ночного клуба, где в основном пищали и бились в экстазе девочки девяти-тринадцати лет в сопровождении не слишком-то восторженных мам. – Я так давно всё хотел… тебя нахер послать! – чуть потише закончил парень и улыбнулся, метнув взгляд на своего звукорежиссёра, скривившего недовольную физиономию за стеклом.       Какая разница? Всё равно в зал идёт махровая фонограмма с правильными словами, с микрофона его голос выводится только в отдельных куплетах и припевах, да и то «частично вживую». Когда на фоне звучит целый заранее сведённый профессионалами в студии хор подпевок, включающих его собственный, многократно размноженный голос – тут очень сложно налажать, даже если попадать в ноты через одну. Вот и хочется иногда пошалить. Не всё же только выкрикивать реплики в заранее заготовленных местах. Должно быть в жизни какое-то разнообразие!       Разнообразие Егор любил. И оно явно состояло не в том, чтобы скакать козлом на сцене этого занюханного городишки в сопровождении пары извивающихся танцовщиц. Последних, кстати, давно пора заменить – что-то уж больно лениво они двигаются. Хотя, с другой стороны, мало кто будет работать за те деньги, что они у него получают… В любом случае, для провинции сойдут и эти. Это ж не Москва всё-таки! Там можно и ещё пару танцоров на сцену выпустить, благо, билеты на самолёт или поезд им оплачивать не придётся. Парней таких, покрепче, чтобы этих змей тощих на себя кольцами накручивали, к вящему восторгу публики.       Парней, да!.. Предпоследняя песня закончилась, и Егор снова повернулся вполоборота к зрителям, выцепляя глазами парнишку, на вид лет пятнадцати-шестнадцати, который с самого начала концерта привлёк к себе внимание артиста. Юноша находился не среди толпы зрителей, а на «козырном» месте – рядом с осветителем, на небольшом оборудованном балкончике под потолком, и, судя по всему, был кем-то из знакомых персонала.       В целом, в зале было немало симпатичных лиц: помимо младшеклассниц с родителями, на концерт пришли и более взрослые девушки, и многие из них – в сопровождении парней, а были и просто одиночки. Ну и куда же без пьяных сорокалетних компаний! Но те, по счастью, сидели за дальними столиками, на концерт почти внимания не обращали, и глаза Криду не мозолили.       А вот этот мальчишечка… Из-за слепящего прожектора он нечасто попадал в поле зрения певца, но когда попадал… Было у него какое-то особенное выражение лица. Не тот восторг и обожание, что светились в глазах оголтелых фанатов, и не та спокойная радость, которая присутствует в поведении обычного любителя потанцевать под попсовые мелодии. Это был настойчивый, абсолютно недетский интерес.       Каждый раз встречаясь с мальчишкой глазами, Егор видел, как тот медленно облизывал губы, ни на секунду не отводя взгляд даже тогда, когда певец специально пронзительно и долго задерживал зрительный контакт, на целый десяток секунд игнорируя остальную аудиторию. Пару раз Егору даже казалось, что парнишка складывает губы трубочкой и шлёт ему подобие воздушных поцелуев. Только что ручкой не машет.       Впрочем, подобное поведение не было для исполнителя новинкой. Всё-таки за свою пусть ещё и короткую, но всё равно довольно бурную сценическую жизнь он не раз и не два наблюдал в зале и за кулисами геев, готовых отдаться ему по первому щелчку пальцев. И всё же чем-то этот малыш от них отличался. И в конце концов Егор даже понял, чем именно.       К тому, что на него смотрят с желанием, парень уже привык. Собственно, без этого не было бы у него никакой музыкальной карьеры. Был бы обычный парень Егор Булаткин, благодаря деньгам богатых родителей выступающий иногда на каких-нибудь общественных мероприятиях родной Пензы, и, как десятки тысяч других, мечтающий хоть о каких-то отблесках всероссийской славы.       Чтобы разбудить желание в окружающих, требовались не только деньги, но и секс. Надо было взрастить это чувство в себе, глубоко внутри, и дать его почувствовать зрителям. И он пошёл на это, попутно переступив через все имеющиеся в голове ограничения на этот счёт…       И вот сейчас он видел что-то похожее во взгляде этого паренька на балконе. Ту самую «испорченность», то самое обещание «всего, и даже больше», сквозящее во взгляде. Мальчик смотрел на Егора не просто с желанием или обожанием, не снизу вверх. Он смотрел на него как на равного! И это интриговало и… Да чего уж там, это реально заводило!       Только благодаря этому обмену взглядами Егор в итоге решил провести на сцене полный сет, а не сокращённый, как планировал вначале, чем чрезвычайно удивил своего звукорежиссёра.       – Я смотрю на вас… и вы мне нравитесь! – произнёс он свою фирменную фразу, обводя взглядом зал и со снисходительной улыбкой принимая как должное истеричные вопли малолеток. Поднял голову вверх и как бы невзначай подмигнул мальчишке на балконе: это было большее, что он мог себе позволить.       Слишком уж много развелось журналистов-провокаторов, которые могли попробовать раскрутить приезжую звезду на явное проявление нетрадиционных наклонностей, а потом вылить это всё на страницы жёлтых изданий, сопроводив доказательной базой в виде неоднозначных фото. Так что никаких фривольностей, как бы ни хотелось. Вот вернётся он в Москву – там уже можно будет оттянуться как следует. Благо, всегда есть соответствующая служба с профессиональными мальчиками по вызову, которые в обмен на вознаграждение привыкли держать язык за зубами. Всё легко и просто, как оно и должно быть в жизни у по-настоящему популярного певца.       А этот малыш с пронзительным взглядом? А что он? Егор Крид, заезжая московская суперзвезда, забудет его ещё до ужина. А вот дерзкий паренёк наверняка сохранит эту встречу в памяти на всю жизнь, и ещё не раз будет вспоминать, как тот, кого он наивно надеялся соблазнить, подмигнул ему со сцены, а затем навсегда исчез из его жизни.       – Её улыбка, мама… – Крид опустил микрофон, и, не дожидаясь, пока отзвучит последнее «самая-самая!», прощально махнул толпе рукой и покинул сцену. Ему уже было неинтересно.