осколки зеркал

      комната медленно утопала в золоте и янтаре заходящего солнца, захлестывая теплыми волнами лица подростков, ласково обнимая за острые плечики и играя зайчиками в зрачках уже больших деток Дома. тени ласково жмутся к ногам и мурлычут кошкой, но их никто не слышит, кроме бетонного божества. самого Дома. бархатную тишину мягко разрезает хриплый низкий голос Пса:       - Златоглазый спрашивал о тебе, птичка, - нежные нотки нельзя было скрыть за грубоватым обликом черноглазого монгола, но их, как и саму фразу, поглотила золотая тишина, не оставив дребезжания в воздухе.       если голос Пса - бронзовая струна гитары, то голос его собеседницы - змеиное шипение и серебряные отблески стрел, что мягко вонзаются в податливое сердце песней Менестреля. убийственно прекрасно, как песня Лорелей...       - я знаю, мастер, - тонкие губы Безликой скривились в горькой усмешке. - надеюсь, ты не рассказал, что я...       голос дрогнул, будто тетива в неумелых руках мальчишки-стрелка. фраза оборвалась неожиданно, вызывая гулкое эхо в подсознании обоих, больно стуча в висках и разбиваясь осколками в ее зрачках. не в его. не в его легких полыхают звезды безбожно ярко, обезображивая воображаемые розы и тревожно-желтые лютики в альвеолах. когда-то Пес пытался спасти ее, но вскоре понял, что это б е с п о л е з н о.       у каждого из них своя участь. она усвоила это в двенадцать. он только сегодня. безобразно обидно, ведь оба бились над этим равноценно остервенело и долго. с интервалом в три-вечность-года.       "не рассказал, что я..." имело множество концов от "...умираю" до "...не хочу возвращаться, потому что все помню и боюсь повторений историй". Пес понимает это. молчит.       солнце с шипением гаснет в серебре ее глаз, кончик сигареты черноглазого парня загорается будто по щелчку пальцев. тени мурлычут громче в такт сердцебиению Дома и интервалу мыслей стен, ползущих разноцветными змейками по грязной штукатурке и вязи чужих душ. оба не заговорят, пока на чернильном небе не зажгутся все звезды до единой. - за что ты забираешь жизни? - за что ты любишь Его?       вопросы горячей патокой застревают в горле, но звучат почти одновременно. они останутся без ответа, потому что как объяснить, что ты: - должна заплатить цену за чужую жизнь, пусть она равна жизням сотни миров и временных петлей. - не имел иного выхода.       тени мурлычут кошкой у их ног, переползая на острые плечи взрослых детей. солнце зашло три-вечность-часа назад, как зашло когда-то и в их сердцах по Ту сторону дома три тысячи лет назад.