Спор не приводит к счастью... Или приводит?

      Как? Каким образом ей все-таки это удалось? Маринетт не знала, и вникать ей не хотелось. Но напряженный и сумбурный день подошел к концу, солнце плавно скрылось за горизонтом, и брюнетка, чмокнув в щеки маму и папу, облегченно вздохнула и побрела в сторону мягкой постели. Родители не особо обратили внимания на ее излишнюю молчаливость, ведь дочь так увлеченно и внимательно слушала об их рабочем дне в пекарне и мило улыбалась, что они лишь порадовались ее приятному настроению. Она не нарушила условия спора. Все для нее было словно в полусне, окутано каким-то таинственным туманом. Разум давно застелили белой пеленой, так что здравых мыслей в голову Маринетт не приходило. Они, скорее, были несколько больными. Девочка бережно обняла свою подушку-кота и принялась мечтательно разглядывать узоры на белоснежном потолке. Ах, какой же прекрасный у нее напарник. Ей бы стоило уделять больше времени Нуару. В некоторых моментах она была слишком черства, несправедливо холодна по отношению к нему. Это необходимо исправить. Отлично! Завтра же. Завтра же ЛедиБаг начнет. Покажет, насколько герой ей важен. Как сильно она его ценит.       Невообразимо же волшебно то, что Маринетт сможет поцеловать Адриана. В самых своих смелых фантазиях и заветных желаниях она не могла отважиться даже подумать о таком. Но вот, этот лакомый блондинистый кусочек ждет ее, упакованный в яркую праздничную коробку и украшенный большущим золотым бантом. Завтра. Завтра Алья будет визжать от радости и поздравлять свою подругу. Завтра Нино будет дружески хлопать товарища по плечу. Завтра случится нечто похлеще очередного сражения Леди и Кота против опасного злодея. Маринетт уже сегодня безгранично счастлива, а завтра будет еще счастливее. Возможно ли такое? Что ж, многое и так не поддается объяснениям.       Дюпэн-Чэн тихонько пискнула и потерлась носиком о плюшевую мордочку расшитой замысловатыми узорами хвостатой подушки. Ей хотелось кричать, безудержно, нещадно для своих легких, громко и весело. Так, чтобы слышал весь мир. Веки набирали вес, все тяжелели и тяжелели, и закрученным длинным ресницам удалось заключить друг друга в объятия. Светящаяся улыбка не сходила с румяного личика Принцессы всю ночь.       Лишь Черный Кот не спал. Его сон тревожили сладкие грезы об отважной Леди и такой утонченной Маринетт.

***

      — Подытожим! — ликующе изрек Макс, подняв руку вверх, тем самым привлекая внимание присутствующих.       Сезер оценивающе окинула класс внимательным взглядом. Годы упорных тренировок слежки за каждой мелочью о жизни ЛедиБаг приносили свои плоды. Теперь от талантливой журналистки было невозможно что-то скрыть. Или почти невозможно.       Посмотрим, с чем имеем дело. Недовольная до чертиков Хлоя. Приятно, но не ново. Дрожащая Сабрина. Жалко. Что-то мурлыкающая себе под нос лучшая подружка? Очевидно. Алья ощутила себя матерью на свадьбе собственной дорогой дочурки. Но вот что интересно, так это обезумевший от каких-то радостных эмоций Адриан. Интересно, но пока что не очень понятно. Ему все это время нравилась ее малышка? Тогда надо бы дать ему пару пинков под зад за моральный ущерб. И отвесить несколько оплеух за такое длительное вождение за нос.       Ребята столпились вокруг виновников торжества и, собственно, импровизированного тамады.       — Исходя из того, что Маринетт сдержала обещание и смогла провести весь вчерашний день без единого слова, она безоговорочно объявляется победительницей! И ей предоставляется право поцеловать нашего Агреста, кхе-кхе, само собой, на что и спорили. Председатели жюри в составе Кима, Аликс и Нино постановили, что срок действия этого дизайнерского приза истекает через неделю. Поэтому на то, чтобы воплотить его в жизнь, у вас, парочка, — он показал пальцем сперва на брюнетку, потом на Адриана, — есть семь дней.       Толпа начала гудеть и шушукаться. Ким пытался натравить Маринетт на объект ее воздыхания, который, кстати, всем своим видом почему-то показывал, что против особо и не был, даже наоборот, но та лишь растерянно моргала. Благо, прозвенел звонок, и класс утихомирила мадам Бюстье.       Целый день к Маринетт были прикованы взгляды, причем совершенно разного характера. Они выражали такую широкую палитру настроений: от радости, до соболезнования и жалости, от просто заинтересованности, вплоть до злости и зависти. И все они для дочки пекаря были словно прилетевшие в спину колья. Вот только почему-то она не замечала еще одного взгляда зеленых глаз, полного горячей любви.       И все-таки хорошо, что рядом всегда была лучшая подруга, которая всегда поддержит, утешит и защитит. К уже сто раз пожалевшей девушке снова и снова подходили любопытные умы, расспрашивая ее об Адриане. И вновь Алья мастерски давала отпор данным уникумам. Героиня Парижа уже начала подумывать, а правильно ли все это? Она планировала завести с Агрестом счастливую большую семью, ведь не было никаких сомнений в том, что он был послан для нее судьбой. Маринетт просто без ума влюблена в этого мальчишку. И он тоже когда-нибудь разглядит в ней ту самую. Любовь. Вот. Если ей суждено провести с ним целую жизнь, то зачем их первый поцелуй должен стать лишь случайностью? Последствием какого-то спора меж двумя школьницами? Почему он не может стать вечным, таким трепетным воспоминанием, незабываемым переживанием, желанием двоих? Так нельзя. И она не хотела. Маринетт еще миллион раз сможет поцеловать своего Адриана. Верилось ей в это с трудом. Не будет она даже и пытаться это сделать следующую неделю.       Уголки розовых губ приподнялись в грустной улыбке.       Но, несмотря на это, надо бы сказать, что ради чего и стоило жить, так это ради шанса видеть кислую мину Хлои. Случалось нечасто, чтобы кто-то ставил ее на свое место и показывал, что не все к ней придет на золотом блюдечке. А сегодня именно такой день, и сейчас именно такой случай. У Буржуа пропало всякое желание кому-либо язвить и с кем-то ссориться. Она даже перестала просверливать дыру в Маринетт на уроках, как вчера. Сделаем выводы, во всем есть свои плюсы.       Прозвенел звонок, оповестив, что все ученики коллежа могут быть свободны. Маринетт шла по коридору, занятая мыслями о предстоящем весеннем балу. Да, его никто не отменял, и даже нападение акумы не повлияло на это. До праздника оставались считанные дни, и голубоглазка воистину гордилась собой. Зал для торжества был практически украшен до конца. Юная модельер была на этапе завершающих работ, вносила последние штрихи в их классное задание и в собственное бальное платье. Может, увидев ее на танцах, Агрест влюбится сразу же? Такой настрой придавал сил и оптимизма.       И раз уж речь зашла об этом блондине, не дающем спать одной милой девочке по ночам, то стоит добавить то, что именно он прервал ее размышления. Или же наоборот, ведь врезалась в него она.       Книг в руках у девушки не было, все в придачу с домашним заданием было аккуратно помещено в рюкзак с закрученной первой буквой ее собственного имени, так что популярной сцены из фильмов, когда двое начинают собирать учебники, их руки прикасаются, бла-бла-бла... не произошло. Нет, Маринетт просто словила на себе пристальный дурманящий взор, и все, что ей хотелось, было провалиться сквозь землю в этот же момент. Она начала что-то быстро и неразборчиво бормотать себе под нос и уже хотела тихонечко и незаметно улизнуть. Но у нас тут сплошные обломы в главе, так что да.       Не судьба. Девушка к месту примерзла, потому что... Адриан осторожно взял в ладони белоснежное личико его Леди. Внутри его буквально все клокотало, казалось, сердце возьмет за ручку желудок и они дружненько пойдут выплясывать какие-то дикие танцы. Образы Багги и Маринетт гармонично сложились в одно целое у него в голове, и единственного, чего он хотел, это оберегать ее и быть с ней всегда, в любом обличии.       Его крепкие руки обжигали шелковые щеки. Они вспыхивали острым румянцем именно там, где оставались послевкусия от его прикосновений. Ущипните кто-то эту неудачливую парижанку, слишком обидно будет просыпаться после такого сна.       — Послушай, Маринетт, — этот голос... Какой-то кислый комок в грудной клетке ЛедиБаг полили сахарным сиропом. — Я... Я просто хотел сказать, что... — а Адриан и сам волновался, тщательно собирая ранее продуманные слова, которые внезапно хаотично рассыпались у него в разуме. Он смотрел ей в душу. Он видел сквозь нее. Возможно ли вообще пылать и леденеть одновременно? Маринетт думает, что да. Контроль. Возьми себя в руки. Нет. Нет. Нет!       — Во-волнуйся, пор-р-рядком не в-все. То есть... Неволнуйсявсевпорядке. Вот, — она сейчас просто задохнется. Кажется, все атмосферное давление обрушилось на одну маленькую девочку, стоявшей в коридоре элитного парижского коллежа. Невидимые силы боролись в Маринетт, одна взывала убежать, вторая приклеила ее ступни намертво к земле. Вдох-выдох. — Я не буду тебя целовать. Не думаю, что ты хотел бы. Не думаю, что это хорошая идея. Мне просто хотелось утереть Хлое нос, — лучше ведь перейти на писк и быстро говорить, чем заикаться и путать слова?       Зрачки Адриана сузились. Конечно же! Его Леди честная и благородная. Она не будет идти на такое. Она порядочная. Но она ответит ему поцелуем, если только он сам сделает первый шаг!       Все так же не выпуская из своих рук ее лицо, он приблизился. Совершенно естественно, так нежно. Осталось полсекунды до прикосновения их губ. Но это не правильно. Будучи ЛедиБаг, Маринетт научилась сохранять в себе здравый смысл и не поддаваться вот таким желаниям. Даже вот в таких критических ситуациях. Она мягко оплела его руки своими белыми тонкими пальчиками и убрала их со своего лица. Во взгляде Адриана читался вопрос. Боже, люди добрые, да что здесь непонятного, он в тебя влюблен, девочка моя! И ты в него тоже!       Но какой-то голос предательски шептал на ушко Маринетт, он делает это из-за спора, он не хочет, чтобы она чувствовала себя виноватой, и вообще есть еще 95278 причин, почему. Но только не та, не настоящая. Нет.       Слезы наворачивались на глаза. Это было так обидно. Почему она просто не может быть любимой? Почему не может быть все так просто? Почему в ее жизнь пробралось слишком много "почему"?       — Ты не должен делать этого для меня. Ты вообще этого делать не должен, — твердо сказала Маринетт. Она была так расстроена, что произнесла это без заикания. Последний раз влюбленно взглянула на него, изучая все малейшие черты прекрасного лица. И ушла.       Оставив Кота среди своих раздумий. Он не отпустит ее. Свою Леди. Долго искал и нашел. Ждал и обретет. И не потеряет. Нет ничего невозможного, и он в этом убеждался с каждым днем. Такая небольшая неудача не помешает их счастью. Он это знал.