Облака

Бечено и редактированно *** Вообще-то, по всем законам жанра, при встрече Хранители Облака просто обязаны сцепиться в яростной схватке. Это даже не правило, а какая-то первобытная потребность — проверить на прочность друг друга, как будто иначе и нельзя. Да что там друг друга — они и со своим собственным Небом поначалу на ножах! Гордые, независимые, несгибаемые до самого конца. И уж конечно, Хибари Кёя свято блюл эту славную традицию. Он с холодной, хищной дотошностью проверял на разрыв не только своего Небо, но и каждого, кто осмеливался попасть в поле его зрения. Да и весь окружающий мир, по большому счету, был для него одним большим полигоном для испытаний. А вот с Луче… С Луче воевать не имело ни малейшего смысла. Она не была его Небом, всего лишь отражением его собственного проклятия, одной из семи несчастных душ, связанных общим роком. Сражаться с остальными Аркобалено? От одной мысли на душе становилось гадко и тяжко. Не потому, что он боялся их или считал слабее — что вы! Просто ему было до боли жаль этот хрупкий, нелепый мир. Не хотелось своими руками превращать его в дымящиеся руины, на которых не построишь ни дома, ни будущего. И потому — проще. Гораздо проще было надеть на себя маску, как это сделала семья Каркасса. Скрыться за личиной беспечного шута, пустоголового Облака, который ни о чем не задумывается глубже чем есть. Окружающие ведь так жаждут обмануться, так хотят видеть в них лишь инструмент или клоунов. Они сами поверят в эту ложь, забыв, что в Радугу выбирают только сильнейших из сильнейших. И кто после этого больший дурак — тот, кто притворяется, или тот, кто рад обманываться? Бросать вызов юному Хранителю Вонголы? Боже упаси. Он еще не опустился настолько, чтобы всерьез скрещивать когти с этим щенком, этим мелким «хиппи-хищником», чья гордость давно уже переросла в откровенную гордыню, раздутую до небес стараниями того, кто должен был ее обуздать. Хуже только возиться с Вайпером или, не дай бог, с Реборном напрямую. А то и с обоими сразу. О, да они же два сапога пара, эти горе-коллеги. И потому при первой встрече с этим мальчишкой, Хранителем Облака Вонголы, Скалл почувствовал не злость, а… горькое разочарование. Нет, потенциал в нем спал колоссальный, настоящая стихийная сила! Но эта слепая, ядовитая гордыня, которую так усердно и любовно лелеял в нем киллер-нянька… От этого сжималось сердце. Было обидно и досадно до боли — видеть, как такой алмазный дар топчут в грязь, превращая в тупое орудие. Вмешиваться? Нет. Это не его ученик. Даже не его подопечный. Но вот если бы… Если бы этот юный зазнайка увидел. Не маску шута, не одного из Аркобалено, а его самого — того, кто прячется за всем этим. Тогда, о, тогда Скалл не раздумывая вложил бы в него все свое умение. Он огранил бы этот бриллиант так, что его свет затмил бы наследие самого первого Хранителя Облака! Он сделал бы из него воина, поэта и короля… Но. После снятия проклятия Скалл просто уйдет. Уйдет к семье Каркасса, которая однажды разглядела за бутафорской улыбкой его истинную суть и приняла ее. К тем, кто не побоялся стать посмешищем в глазах всего Альянса, лишь бы протянуть ему руку. Ведь кто всерьез обращает внимание на шутов? А ведь именно шуты, как известно, становятся советниками королей. Их слова, облеченные в шутку, проникают прямо в сердце. Их не замечают, а они видят всё. И становятся самой верной тенью власти… или ее самой острой тайной. И он выбрал свою семью. Свой дом. Свою истину.