Ангедония

«10 советов о том, как взять жизнь в свои руки». Неужели она считает, что всякие мотивирующие посты из интернета могут мне поведать что-то новое? Ладно, я же сам сдуру подписался на эксперименты с психологией. Возможно, ища что-то для меня, она откроет нечто воодушевляющее для себя. Если человек не хочет принимать помощь на блюдечке с золотой каёмочкой, стоит завуалировать её вкуснейшим десертом, от которого невозможно отказаться. «Заставь кого-то другого улыбнуться. Люди откладывают счастье в долгий ящик… На завтра, на послезавтра… Копят его для себя любимого. Но всего лишь одна улыбка может изменить мир. Просто сделайте кого-то сегодня счастливым, заставьте его радоваться и улыбаться. Это наполнит Вашу жизнь энергией и теплом». Я уже начинаю сомневаться в своём «гениальном» плане. Она хоть сама читала это? Разве не этим я занимаюсь на протяжении всего нашего общения? И кому как, а меня это отвлекает лишь в моменты, когда я лично вижу их улыбки, причиной которых являюсь. Когда я говорил ей нечто подобное, она противилась, говоря, что её самовлюблённой натуре есть дело лишь для счастья самых близких людей. «Будьте совершенны. Ты совершенен, запомни это и всё равно, что говорят окружающие и мир. Мир, мода, стандарты – всё заставляет сомневаться в собственном совершенстве. Мы совершенны такими, какие мы есть. Запомни это и начни жить». А какие мы? Кто мы? Болезненные вопросы, которые и так постоянно лезут в мой воспалённый мозг. Бесчисленные беседы с ней на эту тему, всегда сводятся к тщетности бытия и бессмысленности нашего существования. Она намеренно указывает на источники жизнь большинства, которые не подходят мне и лишь омрачают моё существование, или всё же её заинтересованность этим вопросом была напускной, и она кинула мне первое, что попалось на глаза? Нет, она не умеет врать. Как ребёнок краснеет, начинают бегать глазки, а руки не находят себе места. В этот раз было полное сосредоточение. Так, что дальше. «Получать удовольствие… искать добро и радость… узнавать новое… осуществлять спонтанные желания…» Хватит! Это больше похоже на подборку всех моих изъянов и больных мест. Какую цель она преследовала, отправляя это? Лучше отложить телефон и успокоиться, а то любая резкая фраза в её адрес приведёт к катастрофе. «Я тебе при личной встречи выскажу своё мнение». Отправлено. Вокруг тишина. Тишина? Почему не галдят с экрана телевизора?

Только не это.

Я ничего не вижу вокруг себя, надо открыть глаза и всё вернётся на свои места. Не выходит. Во тьме Ночи едва вырисовываются очертания стола, стула и шкафа-купе с зеркалами, вселяющими сейчас страх. Теперь ясно, зачем она отослала мне сию подборку. Наверняка, ещё и сама собирала её из нескольких источников. Мгновенный укол холода разгорается багровым пламенем. И вот на моём теле очередной ожог, который отрезвляет мой раскалённый рассудок. Ещё тёплый окурок пикирует на ковёр. Наверное, он уже оставил выжженный след от своего пребывания на пышном ворсе. Кого я обманываю, пытаясь отвлечься на всякую незначительную ерунду? В вязком, угнетающем и давящем своей тяжестью мраке ни души. Зачем я продолжаю сохранять столь мучительно достигаемое внешнее спокойствие? Хотя, кто знает, что скрывается под покровом купола Ночи, чьё присутствие я ощущаю даже сквозь стены и потолки многоэтажки. Никто и не догадывается, насколько сильно я один страдаю в беззвучной тьме, когда на глазах многих смеюсь ей прямо в лицо. Новая метка безысходности на моём теле выделяется среди других. Но мне уже совсем нет до неё дела. Первые четыре требовали к себе наибольшего внимания. Я ощущал, как они медленно разливались от эпицентра боли на ближайшие участки кожи. Их лёгкое жжение я воспринимал, как поцелуи адского пламени на сковороде грешников. Но последовавшие за этим спустя какое-то время сразу шесть подряд притушили чувствительность нервной системы. Верные спутники Ночи темнота и тишина уже давно стали сливаться воедино. По крайней мере я хоть ненадолго но был отвлечённ от этого, а, значит, терпеть придётся меньше, чем изначально задумывала Ночь. А ведь когда-то, сейчас кажется, что это было в прошлой жизни, я любил её. Меня очаровывали мерцающие огоньки или абсолютная тьма бесконечного полотна над миром. Я лежал на влажном от бисера росы ковре зелени и искал знакомые мне созвездия или же выдумывал новые, ощущая холод и лёгкое покалывание травинок оголенной спиной, и наслаждался ароматом ночи. Запах ночи: сырость, прохлада и таинственность. Бывало, проснусь, а в комнате невыносимо душно, как будто кто-то в несколько слоёв обматал её воздухонепроницаемой плёнкой. Тогда я открывал окно настежь и устраивался поудобнее на подоконнике, чтобы комфортно было смотреть на открывающийся каждый раз по-новому старый вид. А дополняли картину ночные звуки. В городе где-то на соседней улице, словно на другой далёкой планете, мчался автомобиль. В деревне же было самое время для разгара птичьего концерта, правда, комары жутко мешали, но и их писк был лучшей симфонией для того меня. Теперь же, пребывая в одиночестве, я крепко накрепко закрываю окна и занавешиваю шторы, укрываюсь с головой одеялом на отдаленном островке комнаты – своей кровати – и даже не ощущаю мгновенно наступающей духоты, о присутствии которой лишь утром напоминает насквозь промокшая от пота футболка, мечтая забыться в объятьях одного из младших братьев смерти лишённого воображения. Когда-то мне снились прекрасные, яркие сны. В тех грёзах мир оживал, становился волнующим и захватывающим, а, проснувшись, я воодушевленный ночными видениями наивно стремился преобразить реальность не только для себя, но и для окружающих меня людей. Затем я всё чаще, после этих обманчивых сновидений, стал задыхаться от серой пыли действительности и пепла несбыточных надежд, питаемых грёзами. Сейчас же я радуюсь, когда мне не снятся сны. Они мутировали, вероятней всего, не последнюю роль в этом сыграла стервозная Ночь, в кошмары, которых мне хватает и наяву. Всё же они – эта убийственная парочка тишина и темнота – воссоединились и стали одним целым. И вот Оно в очередной раз затевает жаркую, безумную игру в просторной комнате с единственным существующим в реальности обитателем — мной. Я отчётливо слышу, как четверо, положив руки друг другу на плечи, склонились надо мной и шёпотом обсуждают приближение княгини. Стены сливаются воедино, создавая мощную броню для того, чтобы скрыть княгиню от посторонних и обезопасить меня от её поклонников, следующих за ней по пятам. Скукожившееся пространство сокращает расстояние между стервой и мной. Забавно, ведь я истинное дитя Ночи. Словно оживший сгусток её материализовавшегося мрака. Такой же непроницаемый, скрытный, холодный и эгоистичный.

Нет.

Последнее мне не свойственно, а в остальном я всегда походил на неё. В подростковом возрасте окончательно сформировалась моя меркантильная личность, пронизанная нотками сострадания. Возможно, мне всего лишь доставляет удовольствие наблюдать за страданиями других, а потом, вдоволь налюбовавшись, помогаю им, если это в моих силах, тогда в глазах этих жалких созданий я выгляжу великодушным рыцарем, жаль, нет белого коня для полноты образа. Окружающие шутят, что вокруг меня собираются, как к магниту притягиваются, несчастные люди. А может всё наоборот? Я сам целенаправленно нахожу таких, а затем насыщаюсь их болью и страданиями. Княгиня Д беззвучно проходит мимо меня. Я не успел разглядеть её фигуру в кромешной тьме, но в нос ударяет резкий запах табачного дыма. Княгиня устраивается поудобнее прямо в обуви, не снимая верхней одежды, на моей вечно не заправленной кровати, которую я сейчас подпираю спиной. Наверное, к высокопоставленным лицам нельзя находиться спиной, но какой смысл разворачиваться, если мы всё равно не увидим друг друга. Тем более, в данный момент я не настроен на разговор с нею. На короткое мгновение комнату озаряет крохотный огонёк моей зажигалки, княгиня протягивает ко мне свою трубку, и комнату заполняет опьяняющая смесь новой порции дыма сигарет и табака. Именно она привила мне зависимость к курению. Княгиня желала заполучить меня в своё распоряжение, собственно за этим и пришла ко мне впервые, но я уже был полностью заражён другой. Точнее даже сам стал её подданным. Конечно, можно добровольно перейти под покровительство другой особы, но не зная правил игры и условий прописанных мелким шрифтом, на договоре не стоит ставить свою подпись. Я сам не сразу заметил присутствия своей покровительницы. Никто всерьёз и не обратил внимания на перемены во мне. Если подумать, то в глазах большинства я совсем не изменился. Да, отчётливо просматривалось моё плохое и раздражительное настроение, которое я и не пытался скрыть, но оно мало чем отличилось от моего обычного. Все, и я в том числе, решили, что меня всего лишь одолевают стресс и усталость, которые скоро отступят. Это уже был откровенный самообман, но мне так хотелось в него верить, что сам заражал его истиной. Я чувствовал нечто большее, но до последнего не хотел осознавать это. Возможно, если бы я с кем-то поделился ощущениями, процесс можно было бы обратить, мне бы помогли. Однако озвучить, значит принять, а к этому я ещё был не готов. К тому же, нет у меня привычки плакаться в жилетку. Будто кто-то и в самом деле смог бы помочь? Именно внутри меня бушевал всеразрушающий смерч отчаяния, и, пока внутри все уничтожалось и подвергалось безвозвратному разложению, я с давно приросшей к лицу ухмылкой, продолжал заниматься повседневными делами. По сути, княгиня раскрыла мне глаза, рассеяла последние попытки обмануть самого себя. А когда она впервые меня посетила? — Один год четыре месяца и семь дней назад, — не то в воздухе, не то в моей голове медленно раздаётся мелодичный, но осипший от курения, голос. За всё время нашего общения я до сих пор не понял вербально или телепатически они со мной разговаривают. Скорее всего, и так, и этак. А ведь каждый из них неплохой собеседник в своём роде, и уж куда луче многих людей. Княгиня Д появилась в предрассветное время, когда бессонница только зарождалась во мне. В отражённой комнате спиной ко мне зазеркальному стояла, глядя прямо на меня настоящего, женщина с распущенными тёмными волосами, пряди которых спутались и свалялись. Отсутствие подобающей причёски разрушало образ светской дамы в роскошном платье с длинной и пышной юбкой, обрамлённой многочисленными рюшами и оборками всевозможных оттенков серого цвета, которые вовсе не выглядели блёкло, а напротив гармонично переливались и даже светились в лучах зари. От её появление мой разум затуманило напряжение, молниеносно переходящее во всепоглощающую тревогу. Женщина начала приближаться к обрамлению зеркала, безмолвно шевеля губами. В движение лица острые черты буквально резали глаза. Я, не глядя, схватив первый попавшийся предмет с тумбочки, бросил его в зеркало. От столкновения с телефоном по нему расползлась трещина. — Что ж, барокко не ваш стиль, — тихо произнесла незваная гостья, оказавшись по эту сторону зеркала. — Извините, я после приёма, не успела переодеться, а к вам заглянула спонтанно, возвращаясь домой. Случайно заметив вас, решила, что такой экземпляр отлично впишется в мою коллекцию. Не желаете для успокоения отменного табака? На первых порах нашего общения я всё ещё испытывал отупляющую тревогу. Серьёзно, после её появления у меня начались затруднения с концентрацией внимания. Сейчас эти ощущения не ушли, они просто притупились или я привык к ним. Знакомство с ней также подарило мне головную боль и расстройства аппетита. Сначала она посчитала нужным объяснить своё присутствие рядом с человеком, что не практикует большинство представителей её общества, которое было связанно с личной заинтересованностью в общении с ещё живыми людьми. Такая формулировка вселила в меня уныние и понимание безнадёжности моего положения. Мы говорим на разные темы. Очень много времени у нас уходит на разговоры о психологии. Мы спорим, приводя различные примеры в защиту своих позиций. Она открывает неизвестные никому тайны великих людей, с которыми общалась лично. Однако, при всей занимательности общения с ней, её манера говорить навевает сонливость и скуку, настолько растянута и медлительна речь. Сразу заметив, моё замешательство при общении с лицом намного старше, княгиня изменила свой облик, но худоба и острота черт оставались неизменны. Он всегда соответствовал моему возрасту, но к этому я быстро привык, гораздо больше меня до сих пор поражает, как чётко в её образах отражается мои настроения и ощущения. Так же, как и сейчас, бывают встречи, на которых мы сидим в тишине. Не понимаю, почему она не уходит. Неужели княгиня просто читает мои мысли, не произнося ни слова. Тогда уже становится не ясно, кто виновен в молчании между нами? Кто не хочет разговаривать? Один год четыре месяца семь недель и восемь дней — совсем невзрачная, более того даже не круглая дата. Ощущаю прикосновение сырых от слёз ладошек на своём лице. Эта маленькая блёклая девочка с серо-зелённым оттенком кожи всегда плачет. Я не слышал, её голоса. Интересно, умеет ли она вообще говорить, ведь сквозь непрекращающиеся потоки слёз и всхлипываний это весьма затруднительно. Княгиня Д на четвёртое наше свидание привела княжну Т. С тех пор она не часто, но всё же посещает меня, при чём всегда в свободное время, когда я ничем не был занят. Княжна показывает различные моменты моего прошлого, и чем ярче и радостнее они, тем больше хлюпает и подвывает она. Так же ей нравится напоминать мне о возможностях, которые я упустил, и о несбыточных мечтах, о которых пытаюсь забыть. Это такой маленький, противный и жалкий ребёнок, который не забывает указать и на все серые, лишённые смысла пятна моей жизни. Иногда хочется силой вытолкать её за дверь, но князь С, предупредил, что, исчезнув на долгий срок, она ударит внезапно с неимоверной силой. На седьмой день наших посиделок втроём князь заявился без приглашения. Парень с пепельными волосами легко вписался в нашу компанию. Он не донимал меня, не склонял на свою сторону, считая, что его приверженцы должны сами решиться присягнуть ему. Благодаря его появлению я спас девушку. Но он, разумеется, не согласен. Князь считает, что по своей сути является противоположностью спасителя, а я понимаю, что благодаря ему оказался в нужное время и в нужном месте. Конечно, он это сделал не по своему желанию. Но сам же говорил, что его тянет к местам, где его сторонники решают примкнуть к нему окончательно. В тот день князь решил пройтись по городу и сам выбирал направления, мне лишь оставалось идти следом. Я, поспорив с ним, залез на крышу заброшенной фабрики. Он говорил, что в моём состоянии тяжело устоять перед желанием ощутить мгновение полёта и абсолютной свободы, находясь на краю пропасти. Понимание того, что следующий шаг освободит от любых забот, завораживает и подталкивает. В тот день проверить это на деле нам так и не удалось. Мы нагрянули в момент важного, вполне вероятно, что последнего решения, для хрупкой девушки, устремляющий свой взгляд вниз. Тогда я, не раздумывая лишил её права выбора, оттащив подальше от края. Князь, оставаясь незамеченным для неё, стал вести монолог о том, что обычно говорят отчаявшимся, чтобы образумить их. Он стал сопоставлять, какие фразы способны помочь, а какие, напротив, усугубляют ситуацию. И как после тех слов его не считать, если не спасителем, то помощником в этом деле. Девушка, воспринимая каждое моё слово в штыки, пыталась вырваться обратно. Моя фантазия уже была на исходе, а сопротивлявшаяся только-только стала прислушиваться ко мне, и монолог князя в тот момент пришёлся как нельзя кстати. Сегодня я чувствую кого-то ещё. Его не было раньше в нашей компании. Как странно, оно кажется таким знакомым и свойственным мне когда-то. Что-то изменилось. Стало совсем пусто. Как, они все – эти высоко привилегированные личности Ночи – прячутся по разным углам. Нет. Только не оно…

Она.

Н, сеющая разрушительный, болезненный свет для моего тёмного общества. Эта предательница и фикция уже пыталась возродить меня прежнего. Тогда я, словно очнулся от кошмарного сна, в котором пребывал всё это время. Передо мною снова разлились краски окружающих мелочей, появился вкус некогда любимых блюд, но ощущения, проникшие в самую душу, так просто не отпускали меня. Они сражались за меня намертво – в каждом её действии, из которого лился только свет, они находили тёмную сторону. Как же мне нестерпимо больно было потерять её. Правду говорят, что этот последний якорь спасения умирает последним. Н сбежала, бросила меня одного больного, нуждающегося в поддержке на первых стадиях выздоровления. Я чувствовал, как меня затягивало обратно в объятиях мрачной свиты. Даже если бы у меня остались силы после предательства и борьбы, я бы не стал вырываться. Они все отстаивали свои права на меня до последнего, хоть и были изрядно побиты от её светлого появления, наскоро перевязав раны, они вступили в бой и одержали победу. Несмотря на то, что у Н были силы, и я искренне воодушевился её, она оставила меня. Потом я вспомнил, что только при её свете мой мир становился лучше, а стоило ей только отлучиться, и всё возвращалась в привычную безликость. Она всего-навсего каким-то образом влияла на моё восприятие мира, желая заполучить очередного обязанного ей на свою сторону. Я не намерен снова проходить через это, да и не поверю в неё больше. Элита тьмы, почуяв источник энергии во мне, двинулась в наступление. Раздалось оповещение на телефоне. «Ты как? Порядок?» С последнего моего сообщения прошло всего восемь минут. Неужели и время играет со мною по правилам Ночи? Неужели оно заключило сделку с этой Стервой, желающей сделать всё, чтобы я страдал. Похоже на то, ведь восьмёрка так похожа на бесконечность, нужно лишь легонько толкнуть её, чтобы проверить эту лицемерку, надевающую безобидную личину числа. «Конечно. Я же не маленький, чтобы испугаться внезапного отключения света на всей улице. Кстати, откуда ты узнала об отключении света?» «Маме знакомая с вашей улицы позвонила и пожаловалась на какие-то проблемы, из-за которых на время собирались выключить электричество. Может мне прийти?» «Давай лучше я к тебе». Не хочу больше находиться один окружённый слившимися в единое целое тьмою и тишиною Ночи. Я принял княгиню Д, княжну Т и князя С, но они исчезли, сразу после вибрации телефона, а оставаться со Стервой наедине нет ни малейшего желания. «Тогда встретимся на улице. Я уже иду к тебе. Иначе не дождусь твоего прихода и сделаю что-то непоправимое». «Ты обещала!»