Шёпот в темноте

      Юнги пришёл домой с работы уставший. Он даже про день рождения свой забыл. Он, как обычно поужинал с Чонгуком, сходил в душ и хотел лечь спать, но его планам бесцеремонно помешали. Чонгук подошёл к нему сзади и завязал глаза, после чего куда-то его повёл. Потом он толкнул альфу на кровать. Это Юнги понял по ощущениям, а потом и вовсе достал наручники и приковал руки розововолосого к изголовью, так что альфа не мог снять повязку. Но Чонгук сам её снял, и Юнги увидел своего супруга в полицейской форме, явно купленной в секс-шопе. От такого вида у альфы слюна стала скапливаться во рту сильнее. - Вы арестованы, господин Мин. - Гук запер дверь и подошёл к альфе, лежащему на кровати. Юнги решил поддержать игру. - Что за преступление я совершил, господин полицейский? - Вы совершили крупную кражу. - И какую же? - Кражу моего сердца. - Предъявите доказательства моей вины. - Юнги коварно улыбнулся, после чего получил такую же улыбку в ответ. Чонгук, конечно, так и остался невинным мальчиком, но не в постели, уж Юнги то знал. - Всенепременно предъявлю.       Чонгук подполз к альфе и слегка раздвинул ему ноги, устраиваясь между ними. У него на руках были перчатки из латекса, дарящие необычные ощущения при прикосновениях. Чонгук огладил бёдра альфы, после чего зубами стянул с альфы боксеры. Юнги всегда спал в нижнем белье, не любил он пижамы. Юнги сглотнул подступившую от такого развратного вида слюну. У него уже стояло колом, ведь его любимый для него так старается, причём он выглядит намного эротичнее любой, даже самой элитной шлюхи. И Чонгук только ЕГО, а это сносит крышу посильнее афродизиаков.       Когда нижнее бельё было снято, Чонгук огладил достоинство альфы рукой в латексной перчатке, пальцем надавливая на уретру и срывая с уст альфы первый судорожный вздох. Холодный латекс на горячей плоти дарил неописуемый кайф. Долго Чонгук не стал мучить альфу, подув на головку и проводя языком по всей длине, щекоча чувствительную уздечку. Теперь у альфы вырвался полноценный стон. Он хотел бы засадить Чонгуку по самую глотку, но руки были прикованы, а значит, что придётся терпеть эту сладкую пытку. Чонгук вобрал в рот головку члена, посасывая, после чего начал брать глубже, очерчивая юрким язычком все выступающие венки на стволе. Он расслабил горло и взял в рот почти по основание, массируя рукой мошонку альфы. Тот поджал пальцы на ногах от удовольствия и скованности действий. Гук двигал головой именно в том ритме, в котором нравилось Юнги, иногда беря за щеку. Вскоре, не выдержав такого приятного мучения, Юнги излился глубоко в глотку Чонгука. Тот слизал сперму с губ, после всего встал с кровати и подошёл к тумбочке, доставая оттуда баночку со смазкой. Нетрудно догадаться, что он собирался делать дальше. Юнги хотел бы сам растянуть омегу, но это явно не входило в планы последнего. Он снял штаны, повернулся к Юнги задом так, чтобы тому всё было хорошо видно, опустился на колени и выпятил свою аппетитную задницу. Он зачерпнул смазку из баночки и ввёл в себя первый палец. Юнги уже всем телом ощущал нетерпение и жажду оказаться в этом идеальном манящем теле. А Чонгук будто издевался, нарочито медленно добавляя пальцы и срываясь на громкие стоны. Можно было не сдерживаться, ведь он специально попросил своего друга присмотреть за их сыном, ради такого "подарка". Чонгук просто трахал себя пальцами, а альфа был готов кончить от одного только развратного вида его супруга. Наконец закончив с этой пыткой, омега поднялся с пола и взобрался на кровать, седлая бёдра альфы. Он потёрся попкой о каменный стояк Юнги, после чего начал на него медленно опускаться. Перед глазами был фейерверк от удовольствия, как и у розововолосого, который в очередной раз сходил с ума от узости и жара своего возлюбленного. Чонгук, после того как привык к ощущениям, начал скакать на Юнги как наездница. Юнги хотел бы сжимать его бёдра до синяков, но руки были прикованы и уже затекли.       Будто прочитав мысли своего альфы, Чонгук достал откуда-то ключ и освободил руки альфы, откидывая наручники на тумбочку. А Юнги не терял времени, впиваясь пальцами в бёдра омеги до синяков и втягивая его в страстный и мокрый поцелуй. Потом начался марафон, после которого они, затраханные и уставшие, поплелись в душ и убрались в комнате, ведь у них маленький сын всё-таки. Потом они поменяли постельное бельё и повалились на кровать, засыпая. - С днём рождения, Юнги! - Гук поцеловал альфу в щёку, а тот притянул его к себе, показывая ему этим всю свою любовь и благодарность за такой чудный подарок.       Последней мыслью, посетившей его перед сном была строчка из песни крокодила Гены: " к сожаленью, день рожденья только раз в году..."