Кракатук

- Малфой – неудачник, - доверительно сообщает Гермиона Невиллу на курилке госпиталя Святого Мунго. Невилл пожимает плечами – их с Малфоем общение слишком поверхностное, чтоб отслеживать взлёты и падения последнего, да и родство Драко с психопаткой Беллатрикс не добавляет ему шарма. - Ты представляешь, уже третий раз на этой неделе он лажает с рецептурой, и это после всех рассказов о тайном ученичестве у Снейпа и родовой магии-шмагии, - Гермиона не успокаивается, в её отделении – бабское царство и очередь на уход в декрет, Гермионе не хватает общения. Невилл невольно вдыхает дым и морщится – если бы не видел своими глазами, то не поверил бы, что такая правильная умница Грейнджер курит и сплетничает хуже Лаванды. - Я уже пыталась предложить ему помощь, мне, в конце концов, нужен результат, но это же Малфой, он сворачивается в клубок, что твой ёж, и фыркает, и…. - Гермиона! – рявкает Невилл, - какого ёбаного кентавра ты уже третий день моешь кости Малфою? Виктор резко стал неинтересен? От услышанного Гермиона роняет сигарету. Оп-па. Ну и реакция. Это может быть интересно. Вечером в ординаторской, разглядывая прожжённую сигаретой дырку в своей новенькой лимонной мантии, Гермиона мучительно пытается вспомнить подробности её появления. День, начинавшийся праздной болтовнёй за чашкой чая, быстро превращается в ад – тёмный артефакт срабатывает на детском дне рождения, ах да, не знаем, откуда он у нас, что вы, мой муж вовсе не мародерствовал по поместьям УпСов, не может быть, зачем вы задаёте все эти вопросы, сделайте что-нибудь! И Грейнджер делает, накладывая диагностические чары все новых и новых модификаций, проклиная себе под нос последними словами жалких жадных людей, которые после войны не смогли удержаться от разворовывания богатых поместий пожирателей, и тащили в свои дома сотни статуэток, шкатулок, книг, пузырьков, и попадали в Мунго снова и снова, и жизнь ничему не учила их и, – ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА ДЕРЬМО ТАКОЕ, - рычит героиня войны, когда её резко дёргают за локоть правой руки и очередное сложное заклинание срывается. - Грейнджер, я наверное знаю что это, - тихо говорит Малфой, - я видел действие этого артефакта, ещё тогда, ну…, - Драко неловко смолкает. - Что ты, чёрт возьми, вообще делаешь в моём отделении, чтоб тобой Арагог подавился? – Гермиона вообще очень вежливая девушка, особенно когда дело касается работы - война не щадит никого. - Я говорю, я видел однажды такие же повреждения в… в… вдомелестранжейонимучалимаггловиябылтам, - Драко резко ссутуливается и на глазах его пелена. Действовать надо быстро, и слушать истерику покаявшегося Малфоя некогда. Проверенное годами средство – оплеуха (как жаль, что нельзя влепить ещё одну самой себе, чтоб не впадать в панику), и вот уже блондин, потирая челюсть, бодро диктует нужные контр-заклятия и раскладывает ингредиенты. Спустя два с половиной часа можно выдохнуть. Можно даже выйти на перекур. Вы не подумайте, Гермиона не считает Драко идиотом. Слабаком, трусом и неудачником – возможно. Но слабаком, трусом и неудачником поправимым. Но для этого в Малфоя надо вложиться эмоционально, а все эмоции у Гермионы вложены поровну в друзей, любимую работу и её блистательного жениха – лучшего ловца в мире по единогласному мнению всех спортивных изданий, хмурого болгарина Виктора Крама. Виктор месяцами готовится к очередному Чемпионату. Виктора подолгу нет дома. Виктор часто надувается и замыкается в себе. Гермионе-пока-ещё-Грейнджер смертельно скучно в перерывах между рабочим адреналином. Гермиона привыкла спасать всё, что движется, а всё, что не движется, двигать и спасать. При таких вводных Драко Люциус Малфой обречён. - Малфой – хоть и неудачник, но для общества не потерян, - говорит Гермиона Невиллу за утренней сигареткой. Солнце заливает грязный внутренний двор «Чист и Лозоход Лимитед», чай в кружке – превосходный молочный улунь, Виктор взял два билета в оперу на ближайший выходной. Жить – можно. Невилл определённо не разделяет её оптимизма. Ещё бы – в отделении, в котором когда-то лежали его родители, счастливые исходы всё ещё редкость, и буквально вчера пришлось признать своё бессилие у ложа светло улыбающейся женщины, что говорит всего одно слово: «кракатук». Гермиона с её жизнерадостностью и реактивностью сегодня бесит и без разговоров о Малфое. Да кого вообще волнуют эти хитровыебанные альбиносы? Затянувшийся переходный возраст Драко – притча во языцех. Драко вопит из-за разлитого им же самим чая. Драко огрызается на любую шутку. Драко бурно возмущается, комментируя чужой гардероб. Драко готов высказать своё мнение по абсолютно каждому заявлению каждого мелкого клерка в министерстве. Драко очень отчаянно хочет дружить со всеми, но видимо не знает, как это делается. - …. и я думаю, что тому, кто захочет его захомутать, понадобится очень много терпения и борьбы с комплексами, - доносится до Невилла, словно из тумана, голос Грейнджер. - Я так громко думаю? – невольно вырывается фраза и зрачки Гермионы расширяются. Оп-пань-ки. Фраза «Невилл, ты влип» остаётся невысказанной ими обоими. - Знаешь, Герм, я вообще-то решил перейти в твоё отделение, - тактично перекатывается Невилл. Ага, сработало, Грейнджер снова роняет сигарету на мантию. Не давая подруге передышки, Невилл наступает, убеждая её в полном крахе себя как специалиста по магическим повреждениям мозга и уже и сам не замечает, когда это перерастает в истерику. - Кракатук, - задумчиво произносит Гермиона, - такое ощущение, что я уже это слышала, давным-давно, словно в детстве. Невилл трясёт головой, он больше не хочет ничего знать про кракатук. Он перейдёт в детское отделение и научится быть таким же жизнерадостным и непрошибаемым, как Грейнджер, и в его голове не будет места никаким кракатукам. Драко идёт по коридору, раздуваясь от злости, что древесная лягушка. Подумать только, никто не придал значения заявлению третьего секретаря второго помощника главы департамента по работе с магглами о возможном вреде использования могильных телефонов из-за загадочного излущения, которое даже на слух напоминает о худших из развлечений дружков его родителей. Драко пытается обсудить это с близнецами Патил (разве вы не понимаете, что вы неправы?), с целителем Сметвиком (просто моя информация лучше вашей), с портретом Северуса (тут Драко наговориться не успел - Снейп ушёл с картины, громко проклиная день, в который его написали для Мунго). Вылетев на курилку, Малфой обнаруживает там Грейнджер. Отлично. Уж она-то, как маггла, не может не знать о разрушительной силе излущения! Гермиона слушает его вполуха, склонив голову набок. - Драко, ты гей? - вдруг равнодушно спрашивает она, затягиваясь. - шшшш…то? – сиплым голосом бормочет тот. – Я кто? Это я-то? К твоему сведению, я тут с Асторией на днях… хых! Огого! И Драко не врёт, хоть и не очень понимает, с какой такой подачи он это всё выбалтывает Грейнджер. А уж как этого не понимает сама Гермиона, слов нет. - Ну не гей, так не гей, чего завёлся-то, - бросает она, - кстати, правильно будет «излучение», и я бы не советовала хамить Сметвику, особенно если ты не понимаешь, о чём говоришь. - Малфой опять пробил дно моря неудачников, - докладывает Гермиона своему теперь уже соседу по ординаторской, новому целителю детского отделения Святого Мунго, Невиллу Лонгботтому. Невилл устало смотрит на неё и втайне надеется, что Гермиона стряхнёт пепел себе в чашку. За последние три недели не было ни одного дня, чтоб они не говорили о Малфое. Чистый прозекторский интерес Гермионы даже при большом желании не выдать за влюблённость, поэтому нет ни единого шанса заставить её замолчать. И чем больше Невилл слушает, тем рельефнее через призму рассказов напарницы проступают человеческие черты Драко. И действительно: Малфой – неудачник. Пропускает то, что идёт само в руки, не может за себя постоять в решающий момент, зато яростно и упёрто отстаивает любую мелочь, отталкивает любого, кто пытается проявить своё расположение. И за всем этим – образ маленького одинокого мальчика, который, сдерживая злые слёзы, цедит сквозь зубы: «не очень-то и хотелось». - Кстати, я знаю, что такое кракатук, - вдруг замечает Грейнджер, - это из книги, из маггловской сказки. Кракатук – орех, который никто не мог расколоть, если вкратце. Интересно. Сегодня Невилл идёт на перерыв один. «Серьёзно, Нев, я не хочу портить настроение ещё и тебе», - Гермиона мрачнее тучи и на самом деле ей хочется испортить настроение всем. Во внутреннем дворике его ждёт сюрприз – даже смешно, насколько действительно ни один перекур не обходится без Малфоя. Хм. А не его, Невилла, очередь заиметь немного материала для сплетен? Невилл подкрадывается к Драко, хватает его сзади за плечи и страстно шепчет: «давай начнём всё сначала, ми амор». Драко – как предсказуемо – разливает на себя содержимое чашки и верещит. Ну правда же, неудачник. Невилл слушает истерику Драко и вдруг неожиданно для самого себя звонко и громко смеётся – Малфой со своим светящимся на солнце гребешком белых волос похож на цыплёнка. Хорошенького такого цыплёнка. Невилл резко перестаёт смеяться и уходит. Гермиона обойдётся без сплетен в этот раз. Драко в панике. Не то, чтобы они были большие друзья с Лонгботтомом (не будем вспоминать все эти милые школьные годы), но вроде же Невилл нормальный мужик… да? Нормальный же? Ах дерьмо драконье, Грейнджер же намекала на что-то эдакое! Надо срочно, ОЧЕНЬ срочно всё выяснить. Драко спешит к Гермионе. Драко совершает ОЧЕНЬ большую ошибку. Всего через пятнадцать минут он уже сидит на полу в лаборатории, обхватив колени руками, и смотрит в одну точку. Даже неясно, чьё поведение хуже – Лонгботтома с шокирующими приставаниями или Грейнджер с вертикальными зрачками и кошачьим шипением. Она же любит разговоры про гомосексуалистов и Лонгботтом её товарищ, совершенно неясно, что такого в простом вопросе: «Этот тайный больничный гей, о котором вы все шепчетесь, это же Невилл?». - Представляешь, Малфой попался под горячую руку, - на следующее утро рассказывает Гермиона. Невилл, в отличие от Драко, в курсе, что один-единственный кошачий волосок в оборотном зелье навсегда оставил свой след в организме Гермионы: в плохом настроении она натурально звереет. - Неудачник, - понимающие кивает Невилл. О да. Без вопросов и шуток. С другой стороны, Малфой жив и даже не оцарапан – это ли не признак небывалой удачи? - Лёгок на помине, - подмигивает Грейнджер, - хэй, Драко, присоединяйся, мы тут тебе кости моем. Невилл мысленно бьётся головой об стену. И правда, с маленькой кофейной чашечкой, в добрых пяти метрах от них стоит Малфой, и очень, очень, ОЧЕНЬ насторожено смотрит в их сторону. Невилл закатывает глаза – какой же этот цыплёнок пугливый. - Я только хотел сказать, что если ты, Грейнджер, что-то придумала про меня и Лонгботтома, то иди-ка ты с такими раскладами куда подальше! – вдруг выпаливает Драко и скрывается в здании. А может, не такой и пугливый. Но совершенно точно неудачник. Сцену на курилке случайно из окна наблюдает Астория, и пользуется ей, как предлогом, чтоб наконец оборвать эти безынтересные отношения с Малфоем. Больше никакого «хых» и «огого», малыш Драко. Не очень-то и хотелось. Не считая той маленькой детали, что ранее Драко чуть ли не на коленях умолял Асторию дать ему шанс. Не от большой любви, конечно. От большой дыры внутри. В пятницу вечером перед отпуском обычно случается пиздец. Гермиона Грейнджер знает об этом не понаслышке. Уже третий час она бок о бок с Драко бьётся над потерявшим все краски телом трёхлетнего малыша, которого пьяный отец проклял каким-то семейным заклятием. В таких случаях Гермиона благодарит Мерлина за то, что мелкого Малфоя всё же взяли в Мунго, несмотря на репутацию семьи. Кожа розовеет. Дыхание ровное. Осталось самое главное. - Невилл, работа для тебя, - устало выдыхает Гермиона и вылетает из палаты. Есть ещё небольшой шанс успеть на пресс-конференцию Виктора перед завтрашним матчем. Только бы снова не начались все эти обвинения о том, что «ты любишь работу больше чем меня» и обиженные взгляды исподлобья. Невилл в курсе этих приятных мелочей жизни Гермионы и молча кивает. Драко, напротив, возмущенно кричит ей вслед, когда на его плечо ложится тяжёлая ладонь. - Оставь, - твёрдо говорит Невилл, - тут и правда нужна только моя помощь. Драко смотрит на Лонгботтома и припоминает – тот, вроде бы, работал с магическими повреждениями разума. Возможно, он бы смог помочь…. но эту мысль Драко отметает. Как и мысль о руке на его плече. Гермиона в отпуске, и жизнь тиха и прекрасна. Никаких сплетен. Никаких намёков. Никаких поддёвок. Скучно, одним словом. Невилл и Драко всё чаще оказываются на курилке вместе. Они никогда не обсуждают прошлое. Они никогда не обсуждают «тайного больничного гея». В остальном – Драко никогда не признается в этом, но так легко и весело, как с Невиллом, ему давно ни с кем не было. Несмотря на это, он не решается просить о помощи. Просто не может пустить в эту чёрную дыру, скормить ей кого-то, кроме себя. Невилл периодически навещает ту самую пациентку, подорвавшую его веру в себя. Она при виде него хмурится, берёт за руку, и настойчиво повторяет: «кракатук». У Невилла закрадываются догадки, но откуда бы о них знать этой женщине? Невилл и сам не готов кое-что признать. Гораздо проще прятать голову в песок и наслаждаться жизнью в том виде, в котором она идёт. И жизнь приходит к очередному переломному моменту. Это, как обычно, случается под вечер, в выходной. Что бы вы сделали, будь вы чистокровным волшебником, отучившимся на магического целителя, получив в своё отделение магического же младенца с тяжёлой маггловской травмой? Невилл, например, впадает в панику. Ох, как же не хватает сейчас Гермионы с её трехэтажным матом и дипломом маггловского медицинского университета! Невилл дрожащими пальцами достаёт мобильный телефон и набирает единственный номер в списке. Прекрасно. За-ме-ча-тель-но. Охуеть. Абонент недоступен. Невилл швыряет телефон на пол. На шум внезапно появляется… Малфой. После попытки добиться от Лонгботтома хоть какой информации, Драко плюет и достаёт из кармана кусок стекла. - Грейнджер? Грейнджер! Лонгботтом сходит с ума и разбил свой могильный телефон, я говорил, я предупреждал вас об излущении, но видно, что ваша гриффиндорская тупость, - Невилл вырывает стекло из рук Драко и, срываясь, объясняет Гермионе ситуацию. - Подумать только, откуда у Гермионы сквозное зеркало? – часом позже спрашивает Невилл у Драко. - Я дал, - пожимает плечами тот, - ей не удалось всучить мне могильный телефон, а связь с единственным доступным в любое время специалистом по семейным проклятиям нужна. Невилл и рад бы обидеться – вот же зараза, ни разу не упоминала – но на душе спокойно от того, что ситуация стабильна. - А мне дашь? – вдруг спрашивает он Малфоя, сам удивившись своему вопросу. Драко, судя по всему, удивлён не меньше – внезапно отсаживается. Потом трясёт головой и возвращается на место. - Вот же мерлиновы штаны, ты про зеркало, - бормочет он себе под нос, и с вызовом бросает, - а не противно блэковскую игрушку при себе иметь? Невилл вскакивает. Для этого вечера нервов достаточно. - Какого хера ты всё портишь, Малфой? Попробуй для разнообразия сплёвывать свой яд в котёл, а не в собеседника, - бросает он, хотя внутренний голос советует ему прикусить язык. - Думаешь, я не знаю, что ты ненавидишь меня, мою семью, и всё, что с нами связано? – взрывается в ответ Драко, - вы все, все, ходите притворяетесь, только и ищете повод залезть в душу, чтобы потом поиздеваться, вы правильные, понимающие, победившие, вам невдомёк, через что нам пришлось пройти…. У Невилла что-то обрывается внутри. - Ах, извини, и действительно, что мы можем понять, - презрительно говорит он. – Не смею, в таком случае, утомлять тебя своей компанией. Невилл подходит к Драко вплотную и аккуратно выливает тому на его белый хохолок горячий кофе из своей чашки. Это очень идиотский поступок. И Невилл им очень доволен. Кракатук треснул, и из него не появилось ничего, кроме вонючего чёрного дыма. Когда Гермиона возвращается, вонючим чёрным дымом наполнено всё отделение. - МАЛФОЙ, ТЫ ЁБАНЫЙ НЕУДАЧНИК, - вместо приветствия кричит Гермиона, влетая в его лабораторию в поисках источника дыма. И, как обычно, Гермиона не ошибается. Драко лежит возле котла без сознания, и от его левой руки спиралью поднимается дым. Как будто мало нештатной ситуации в детском отделении, поступает сигнал тревоги из отделения магических повреждений разума – от них сбежал пациент. - Нет, Виктор, я не могу говорить, - кричит в трубку Гермиона, - мне очень жаль, но эта больница сейчас просто РАЗВАЛИТСЯ КАК И НАШИ ОТНОШЕНИЯ, если ты не сможешь смириться с моей работой. Невилл заканчивает с эвакуацией и присоединяется к попыткам Гермионы остановить, хм, утечку дыма из Малфоя. - Бесполезно, - кривится Грейнджер, - ты же видишь, откуда этот дым. Это их проклятая чёрная метка, оставленная лично залупой самого Волдемора, еби его стадо кентавров. Невилл блаженно слушает ругательства. Ничего страшного. Она матерится, значит что-то придумает. - Ты зря расслабился, - хмуро говорит Гермиона, - единственный доступный нам пожиратель, у которого можно было получить информацию, сейчас в отключке. Оставить его так, как есть, мы не можем, потому что это остановит работу больницы, а на такие жертвы, как ты сам понимаешь, никто ради Малфоя не пойдёт. Как только до руководства дойдёт, что корень проблемы в нём, не исключено, что его, - Грейнджер коротко проводит рукой по горлу. - Как так…, - хрипит Невилл, - в смысле… это же больница… - Эвтаназия – слыхал? – пожимает плечами напарница. – К тому же, он же и жить особо не хотел, раз взялся сводить метку. - Как ты можешь так равнодушно об этом говорить? – кричит Невилл. Гермиона поднимает на него жёлтые кошачьи глаза. Словно издалека, раздаются глухие удары. Драко тут довольно хорошо. Прозрачная синева над головой, звёздное небо под ногами. Если это смерть, то она стоит того. Решение удалить метку вовсе не спонтанное. Долгие дни после внезапной ссоры с Лонгботтомом Драко вынашивает этот план. Ему кажется, что именно знак портит его отношения с окружающим миром (а вовсе не истеричность и постоянные препирательства). И конечно, он вовсе не хочет умирать. Всё, чего он хочет – заполнить эту сосущую пустоту. Хочет, чтоб с ним дружили. Даже чтоб вредная Грейнджер с ним дружила. И чтоб Лонгботтом. Лонгботтом обязательно. Ссора какая-то идиотская вышла. Надо было тогда в том диалоге ответить по-другому. Драко лежит на звёздном куполе и перебирает возможные варианты ответов. Далеко-далеко внизу Невилл и Гермиона шипят друг на друга над его телом. Удары становятся громче и громче. Невилл, кинув тяжёлый взгляд на Гермиону, выходит в коридор. У входа в детское отделение стоит фигура в больничном халате, и что есть силы разбивает кулаки о прозрачный щит. Невилл прищуривается – это же его пациентка, та самая. Даже с такого расстояния Невилл может прочесть по губам – она повторяет снова и снова одно и то же. «Кракатук». - Невилл? Я думаю, тебе стоит попытаться залезть к нему в мозг, - окликает Грейнджер из лаборатории. В голове проносятся тысячи мыслей от «я тебе что, ебучий Снейп» до «пиздец, и это самая умная ведьма в выпуске», но Невилл вдруг отвечает: - Знаешь, именно это мне сейчас и пришло в голову. И Невилл приходит в голову. К Малфою.