"Нигилист"

Екатеринбург выглядел пустым. Он очень изменился за те три года, что его не было. Война унесла много жизней, как простого люда, так и дворян. Заброшенные избы и имения. Какие-то только начали приходить в себя после возвращения хозяев, а какие-то пустуют еще с далекого 1805 года, когда князь еще был в городе. Тогда все только рассуждали о грядущих баталиях, но молили Бога, лишь бы этого не случилось. В тот год Руслан еще оканчивал обучение военному делу, оттого и не рискнул кидаться в бой с шашкой наголо. Ежели будет война, то от него тогда и проку выйдет больше. Многие соседи осуждали юного дворянина. Но сами не скупились на балы и праздненства. А что, они свое еще при Екатерине отвоевали! - И не стыдно Вам, Руслан Геннадьевич дома да за книжками отсиживаться? – Упрекал его старый вояка, граф Рубинский, уважаемый в свете человек. По его же словам, он лично, под руководством князя Потемкина, Крым осваивал. Это было его отдельной гордостью. Но касательно отвоёвывания легендарной Тавриды старик тактично отмалчивался и переводил разговор. - А вот в наши годы Ее Светлейшество Екатерина только помыслила, как мы тут как тут в услужении у ней! А вы, эх! Все за книжками. А война, она, ух! Она ж не в книжечках этих! Она то, там, на поле брани! А вы все читаете-с.. – Уж очень Афанасий Никитич гордился тем, что лично лицезрел величественный лик Императрицы. Правда не вносил ясности, что стоял далеко, даром что в театральный бинокль и увидишь. Но это не мешало ему хвастать своей медалью, выпрошенной у «очень значительного лица» его покойным дядей, действительно достойным и почитаемым человеком, в первых рядах бравшим Измаил, офицером Рубинским Алексеем Петровичем. Молодому князю очень не нравился высший свет Екатеринбурга. Только основанный, проживший совсем мало лет город очень любил нахваливать Императрицу и восхвалять ее за все, что только можно. А Руслан хотел в Санкт-Петербург. Его душа рвалась туда, где жили поэты, писатели, ученые. Юный дворянин был уверен, вот там настоящий высший свет! Там не ведется пустых разговоров о мнимой славе! Там не бывает «значительных лиц», готовых продать родину за пядь земли с крестьянами. Там поймут его рвение к науке, а не стремление пасть за Родину, не принеся ей пользы. Он осуждал своих сверстников и однокашников, кои, недоучившись, ринулись в бой под Аустерлицом. Многие из них уже погибли, кого-то взяли в плен. Но их матери, сквозь слезы гордились сыновьями. Князь Соколовский же считал их невозможными глупцами. От них больше пользы было бы здесь. Была еще одна причина, по которой в 1805 Руслан оставался в губернской столице. Его мать в те годы тяжело болела. Ее подкосила смерть отца, павшего смертью храбрых в 1791 году. С тех пор еще молодая по меркам этих лет княгиня начала чахнуть. Она часто хворала, ходила почти без сил. Местный врач порой неделями ночевал в доме Соколовских, наблюдая за здоровьем Елены Борисовны. Но все лекарства почти не помогали, и еще летом прошлого года ее сразила чихотка. Ее сын часами дежурил у кровати матери, ходил вокруг нее кругами, несмотря на ее запреты и переживания, всячески пекся об ее здравии. Отца она пережила лишь четырнадцать с небольшим лет, сумев вырастить сына и поднять хозяйство, которое перешло к Руслану. Теперь он был один в городе, который никоем образом не поддерживал его идей. Единственный близкий человек, который хоть как то принимал его и понимал, скончался под самый новый год. Теперь у него были новые проблемы. Наскоро окончив училище офицером, князь вознамерился во что бы то не встало перебраться в столицу и найти себе достойную невесту. Местные барышни всегда претили. Они всегда подшучивали над ним, хихикали, когда молодой человек проходил рядом или же пытался познакомиться поближе. Их интересовали подвиги, наградное оружие и встречи с Императором. Даже тот же женатый и детный граф Рубинский вызывал у них искусственный румянец и восторженные вздохи нежели статный и умный князь Соколовский, который был по нынешним меркам даже пожалуй нигилистом. И это позорное имя прикрепилось к нему довольно быстро. Шанс побывать в столице выпал лишь в счастливом для страны 1810 году, когда его двоюродный дядюшка, не дававший о себе знать с поминок отца, прислал приглашение в свое родовое имение близ Царского села, что под Петербургом. Он рассказывал о том, что ему не хватает общения, а князь как раз вырос из провинциального света и пора бы уже выйти в настоящий. И Руслан незамедлительно приехал. Правда, дальше самого села они так и не выехали. Как оказалось, его дядя был не только дворянином, с которым мечтала породниться каждая вторая светская дама, но и крайне умным человеком, преподавателем литературы и французского на дому. Это не могло не вызвать впечатления у князя. Более того, Дмитрий Александрович выступал с прогрессивными реформаторскими идеями, не боялся осуждать Императора в его начинаниях. Мужчина часто говорил об отмене крепостного права, хоть сам имел две сотни душ, однако стабильно выплачивал им небольшое жалование. Говорил, дескать: отпустит их – они помрут голодной смертью и он никому ничего не докажет. А так, его имение процветает и люди довольны. Наглядный пример, так сказать. Общая атмосфера знаний, царившая в доме родственника сподвигла Руслана учиться дальше. По возвращении в родной город он надолго закрылся в своем имении, читая книги по философии, ботанике, медицине на русском, французском и немецком, изучая судебные дела и реформы. Тема женитьбы его более не интересовала. Да и не осталось родственников, столь озабоченных этой темой. Да и дам свободных разобрали. Сейчас молодой князь, которому было около двадцати одного года, скорее интересовался наукой, нежели именинами и зваными вечерами, чем отбил желание на себе жениться даже самых больших охотниц до наследства и титула. Всю учебу резко прервала война. Теперь уже, как офицер, Соколовский не мог стоять в стороне. Он незамедлительно поступил на службу в императорскую конницу, которая служила непосредственно под предводительством Его Величества. Александр I лично отдавал им команды. Указывал идти в бой или отступать. Однако за неумением вести боевые действия, уступил борозды правления армией своему дяде Константину. На Бородинском поле ими уже командовал лично Кутузов. Князь конечно трусом не был. От отца, которого юноша почти не знал, он унаследовал невероятную храбрость и отверженность. Но так же получил ум и расчетливость. Будучи скорее стратегом, нежели атакующей силой, он прежде думал, а потом делал. Это помогло ему выжить в том зареве пожара, крови и выстрелов и пройти всю Европу освободителем. И вот он в родном Екатеринбурге. Город пуст, остались матери, жены, дети. Немногие вернулись с боя. Руслан даже не хотел заходить в дом, который наверняка порос пылью и паутиной. Все мужики в его доме наравне с помещиком ушли защищать Отечество, да там и полегли. Многие вернувшиеся остались искалеченными и более не могли работать в поле и мастерских. Понимая это, князь раздал деньги тем, кто выжил и отпустил их. Как восстановиться после войны, он не знал. Ночами ему снилось, как гибнут его товарищи, противники. Порой он видел собственную смерть на поле боя, оттого просыпался в холодном поту и долго задумчиво сидел у окна, стараясь свыкнуться с мирной жизнью. В свете этого его все больше раздражал граф, злорадствовавший о том, что его сосед нюхнул пороху битвы. - То-то же! Это вам не книжечки, князь. Это того, оно самое. Не каждому дано пройти. Я вот Тавриду освоил! А вы, теперь-с как свой, - Он все пытался сосватать за Соколовского свою овдовевшую дочку, у которой на руках было двое сыновей. Но ничего общего с этой семьей дворянину иметь не хотелось. Он с еще большим пренебрежением стал относиться к похвалам графа, понимая, что, скорее всего, тот не воевал. Прошедший войну от начала и до конца не станет так хвастать. Молодому «помещику без крестьян», как теперь его все звали, еще больше хотелось в столицу. Спасением стал все тот же дядюшка профессор Чигин, уже известный на всю страну своим журналом «Свет», в котором он писал свои статьи под именем Дмитрий Ларин. - Ну-с, Руслан Геннадьевич, собирайтесь. Будем до Петербугра ехать. Негоже с Вашими заслугами, да при Вашем уме в этой провинции да без жены сидеть-с. Вы мне, чай, не чужой человек. Прослежу-с.. На том они и порешили. Князь Соколовский собрал немного из своих вещей, книги, рукописи, послаживал все карету и отправился в путь, раз и навсегда покидая родное имение.