Гость

Пальцев, с нежностью сжимающих край детской кроватки, коснулось мягкое тепло. Тоф не могла видеть света золотых солнечных лучей, но ощутила их на своей коже. Полугодовалая Лин тихо зевнула и, кажется, на миг подняла и опустила крохотные ручки. Этого Тоф тоже не могла увидеть, как и улыбку дочери, ее маленький носик или глаза. Все называли малышку Лин красавицей; ее матери оставалось лишь соглашаться, наслаждаясь прекрасным детским голоском. Будучи слепой, Тоф не могла заботиться о малышке одна: первые недели с ней была Катара, следующие два месяца за ней ухаживала мать, в спешке приехавшая в Республиканский город из родного Гаолиня. А после ее отъезда с Лин часто оставалась Пенга, души не чающая в маленькой дочери своей наставницы. Тоф увлеклась своими мыслями и не сразу заметила, как некто поднялся по лестнице и теперь шаркал сапогами у входа. Когда гость постучал, она уже вышла в прихожую и поставила босую ступню на каменный порожек, чтобы опознать визитера — скорее по привычке, ведь давно догадалась, кто стоит за дверью. — Тадам! — сказал он, переступив порог, и сбросил тяжелую сумку. — Сокка, — улыбнулась Тоф. — Могла бы притвориться, что удивилась. Это, как-никак, сюрприз. Она легко различила притворство в обиженном тоне и только усмехнулась. — Не шуми, разбудишь Лин, — Тоф кивком головы подсказала следовать за ней в детскую. Малышка, как и прежде, дремала в своей кроватке и не проснулась, даже когда Сокка осторожно взял ее на руки. — Такая крошечная. И очень красивая. У нее твои глаза. — Только зрячие. — Да, — ответил Сокка, бережно опуская Лин обратно на мягкое одеяльце, и повернулся к Тоф. — Чем займемся? За последние годы ладони у Сокки стали шире и грубее, подумала Тоф, когда он огладил ее бедра, задирая растянутую майку — единственный предмет одежды на ней, не считая белья. — Дай-ка угадаю. Ты плыл на корабле среди толпы потных матросов и бочек соленой рыбы? — Да, — прошептал Сокка, привлекая Тоф ближе, крепко держа за талию, и опустил руки на ягодицы. — И наверняка голоден? — Как волк, — согласился он, целуя ухмыляющиеся губы. — Тогда получишь большую миску риса и чай, как только примешь ванну, — ответила она, нехотя выскользнув из объятий. И добавила, опередив его: — Без меня. В первые дни самостоятельной жизни Тоф часто била чашки и пиалы, однажды, разозлившись, погнула все кастрюли. Со временем она освоилась и теперь могла заваривать чай, а вот с готовкой так ничего и не вышло. К счастью, хозяйка лапшичной, что под ее квартирой, согласилась каждый день приносить Тоф горячий обед и ужин. Таким образом, небольшой пятиэтажный дом был спасен от пожара или землетрясения. — Горячая вода в доме — лучшее изобретение за последние пять лет, — заключил Сокка, шлепая босыми ногами по дощатому полу. Тоф почуяла аромат своего мыла, но запах Сокки все же остался. Его собственный неуловимый запах, который она узнает всегда и везде. — Жасмин? — спросил Сокка после того, как звякнула крышка заварочного чайника. — Обожаю жасмин. — Знаю, — ответила Тоф, возвращая жестяную банку на привычное место на полке. Листья жасмина она хранила отдельно, специально для Сокки. Жаль, его визиты становились все реже. В последний раз они виделись больше года назад, еще до рождения Лин. — Ты обедала? — спросил Сокка и продолжил, не дожидаясь ответа: — Я привез деликатес. — Опять вяленое мясо, — догадалась Тоф по запаху, но было в нем что-то необычное. — С новыми пряностями из Страны Огня. Острые и сладкие. — Купил у пиратов? — У отчаянных торговцев, — поправил Сокка. — Эти ребята бывают очень полезны, когда нужно продать, купить или провезти что-то запрещенное. — Ты ведь не провозил ничего запрещенного? — фыркнула Тоф и к своему удивлению услышала: — Нет. — Врешь, — догадалась она по извиняющейся интонации. И по тому, как Сокка осторожно оторвал ступни от пола — подумал, что Тоф можно провести таким простым трюком. — Это был подарок на совершеннолетие Аанга. Очень давно. И вообще, реликвии воздушных кочевников должны принадлежать воздушным кочевникам. Аанг к тому же Аватар, он имеет право, и он был рад. — Если он соберет весь хлам из храмов воздуха, получится куча выше его острова. Катара смоет все это одним махом. — Нет, она потопит мое судно еще до того, как я причалю к острову и вручу Аангу дары. Она сама так сказала. Тоф засмеялась громче, чем следовало, и тотчас виновато прикрыла рот рукой, но, к счастью, Лин не проснулась. Легонько пнув Сокку в щиколотку, чтобы больше не смешил ее, она повернулась к столешнице, собираясь разлить по глиняным чашкам настоявшийся чай. Сокка негромко стучал пальцами по столу, Тоф чувствовала на себе его взгляд и не торопилась: приподняла заварочный чайник, медленно наклонила, на слух определяя, до какого уровня наполнилась чашка, затем поднесла ко второй. Как только чайник опустился на столешницу, позади скрипнул ножками о половицы стул. Шершавые ладони легли на ее талию, оглаживая и сминая нежную кожу. Спина Тоф соприкоснулась с рельефными мышцами его торса, в ложбинку между ягодиц уперся возбужденный член. Выйдя из ванны, Сокка не потрудился одеться. Одной рукой поднимаясь к ее груди, второй он спустился по внутренней стороне бедра и скользнул пальцами между ног. — Не могу больше ждать, — его голос охрип от желания, и Тоф прикрыла глаза, наслаждаясь этим звучанием. — Лин скоро проснется, — прошептала она, откинув голову назад и нежась под его прикосновениями. — У тебя меньше получаса. — Ты переоцениваешь меня. Вместе, продолжая жадные торопливые ласки, они добрались до спальни. Послышался треск ткани — растянутая майка Тоф осталась лежать на полу разорванной тряпкой. — Признайся, ты скучала по мне, — это был не вопрос, а утверждение, сказанное с усмешкой. — Только не по твоей болтовне, — ухмыльнулась в ответ Тоф, прижимаясь к его торсу голой грудью, дыша так же громко, в рваном безумном ритме. Она соскучилась, ох, как она соскучилась. Утянув Сокку за собой на кровать, Тоф ногами обхватила его бедра, не переставая цепляться пальцами за плечи, оглаживать спину, обнимать за шею, тянуться, чтобы поцеловать. Тоф любила прикасаться к его телу: крепкому, сильному и гибкому. Любила слушать его голос: громкий, насмешливый, бодрый. Любила ощущать его дыхание на своей коже: горячее, полное желания, алчное. Она любила в нем все. И сейчас, двигаясь в унисон, чувствуя его внутри себя, сжимая, задыхаясь, тихо и часто постанывая, она полностью растворялась и становилась с ним единым целым. — Я скучала, — прошептала Тоф за миг до последнего решающего толчка. Она не могла видеть, но чувствовала на себе взгляд, чувствовала биение сердца, рваное дыхание и приятную тяжесть, когда Сокка навалился на нее сверху. Он был весь в поту, впрочем, она не лучше. Лин еще спала, а значит, в душ они могли пойти вместе. — Молодец, — Тоф звонко похлопала его по ягодице. — Хорошо постарался. Сокка попытался ответить колкостью, но вышло непонятное бурчание сквозь смех. Не прошло и пяти секунд, как дыхание выровнялось и он заснул. Мысленно усмехнувшись, Тоф нежно поцеловала его в приоткрытые губы и грубо спихнула с себя. Ведь ей еще надо было успеть принять душ, пока малышка не проснулась. * * * В этот раз Сокка задержался на несколько недель. Почти все свое время он проводил в мэрии, зачастую возвращаясь посреди ночи, когда приличные люди давно спали. Но надо было отдать ему должное: ходить он научился почти бесшумно, даже для острого слуха Тоф. — Разбудим Лин, — сонно прошептала она, помогая Сокке снять с себя белье. — Я закрыл дверь, — ответил он так же тихо, покрывая поцелуями ее шею. Так продолжалось каждую ночь, иногда по полчаса, а иной раз до самого утра, после чего измотанные, но насытившиеся друг другом, они возвращались к делам. О том, что они жили под одной крышей, знали лишь несколько соседей. Никто из них не был знаком с героем войны, а также с близким другом Аватара, и их отношения оставались тайной. Пока Пенга не пришла посидеть с малышкой Лин и не застала вышеупомянутого героя без штанов. До этого Тоф никогда не задумывалась, в каком виде разгуливает ее гость. Придумать убедительное оправдание после такого не получилось. Прошел месяц, а Сокка не вернулся в свое племя. Возможно, он решил остаться, думала Тоф и сразу гнала эту мысль прочь — он не останется. Она знала это, чувствовала по его пульсу, слышала ответ в биении его сердца. Между ними никогда не будет чего-то большего, чем есть сейчас. И нечего об этом думать. Хватит. Настойчивый стук в дверь прервал ее размышления. — Так и думала, что это ты, — сказала Тоф, узнав застывшую на пороге Катару. — Проходи, жалуйся. — Так ты приветствуешь подругу? — раздражение, неумело прикрытое шутливым тоном. Катара никогда не умела лгать. Тоф прекрасно знала, о чем пойдет разговор, и решила, что лучше начать его быстро и так же быстро закончить. — Чай? — предложила она, проводив Катару на кухню. Лучше пусть он будет средней температуры. Вдруг магу воды захочется подраться? — Недавно я встретила твою ученицу… Значит, вы с Соккой… — Спим вместе, — закончила за нее Тоф. — Ага. Катара не решалась заговорить снова. Должно быть, сверлила Тоф взглядом, полным праведного гнева, но Тоф-то этого видеть не могла и только усмехнулась. — Расслабься, мы взрослые люди… — В том-то и дело, Тоф. Ты уже не маленькая девочка и должна понимать, к каким это может привести последствиям. — Мое последствие зовут Лин, и я ни капли не огорчена ее появлением на свет. — Нет, ты не так поняла. — Я все поняла правильно. — Но Сокка совсем тебе не подходит. — Чем же? — Семью надо создавать в браке! — выкрикнула Катара. В наступившей тишине ее учащенный пульс колотил по вискам, как барабанная дробь. — Пойми, Тоф, я забочусь о твоем же благе. То, что сейчас между вами — это… Сокка ведь не из тех парней… он мой брат, и я люблю его, но… Лин нужен отец. Она ведь будет расти и поймет, что… — Уходи, — голос не подвел, Тоф говорила спокойно. — Я услышала достаточно. Дважды повторять не пришлось, выпроваживать силой тоже. Катара продемонстрировала свое недовольство на ни в чем не повинном стуле, отбросив его в сторону, и гордо зашагала прочь из кухни. — Ты никогда не будешь с ним счастлива, — донесся из коридора упрямый голос, прежде чем хлопнула входная дверь. * * * Тоф проснулась от тихого болезненного хрипа. Звук, в тишине слышимый гораздо громче, напугал до дрожи. Сокке снился кошмар. Каждая мышца его тела была напряжена, пальцы сжимали простыни. — Юи, — услышала Тоф горький шепот. Снова тот ужасный сон. Кошмар, преследующий Сокку годами, будто мало ему было пережить смерть принцессы Северного Племени наяву. «Я позволил ей умереть», — рассказал он однажды и никогда не переставал винить себя. Должно быть, поэтому Суюки ушла — не выдержала роли «второй» женщины. — Проснись, — позвала Тоф, положив ладонь ему на грудь, почувствовала, как неестественно быстро бьется сердце, будто хочет вырваться и остаться в ее ладони. Грудная клетка поднималась и опускалась, пока судорожный вздох не подсказал, что он проснулся. Пульс постепенно успокоился, и Сокка сжал ладонь Тоф в своей, переплетая пальцы. — Прости. Ты никогда не будешь с ним счастлива, вспомнила она слова Катары. Слова, которые задели ее именно потому, что отчасти были правдой. — Прости меня, — зашептал Сокка, приподнимаясь на локте и щекоча горячим дыханием висок. — Прости, Тоф. — Тебе не за что извиняться. Может, хочешь воды? — Нет, — ответил он, нависая сверху. — Ничего не нужно. «Ты спасла меня, Тоф», — признался он несколько лет назад, вот так же покрывая нежными поцелуями ее шею. А она пообещала, что не умрет раньше него. Ведь она — сильнейший маг земли во всем мире. Тоф обняла его за шею, привлекая к себе и крепко целуя, скользнула руками по выбритому затылку, к вискам и скулам. — Такая манящая, — прошептал Сокка, оглаживая ее живот, а другой рукой сгибая в колене ногу, — пленительная… прекрасная… Тоф почувствовала, как член скользнул по внутренней стороне бедра, и в предвкушении прикусила нижнюю губу. Сокка не стал спешить, уделяя больше времени ласкам: поцеловал ее колено, повел носом по коже, шумно вдыхая запах, и прильнул ближе. — Обожаю тебя, — сказал он, приподнимая ее за бедра, и медленно вошел, вырвав у Тоф продолжительный стон удовольствия. — Ты же знаешь? — Знаю, — улыбнулась она. Ведь Сокка никогда не лгал. * * * — Я подумал, неплохо было бы сделать портрет. Чего только Сокка не выдумывал накануне своего отъезда. — Чтобы я каждый день смотрела на него и любовалась? Три секунды осознания, а после типичное: «А, ну да, извини». И как такого дурачину назвали гением Южного Племени Воды? — Но ты можешь, например, сделать статую, разве нет? И все же он гений. Тоф задумчиво хмыкнула, призвала кивком головы свою металлическую форму — и вот посреди спальни стоит точная, до малейших деталей, копия Сокки. — Член у меня больше. — Нет. — Ну, хоть на сантиметр? Тоф покатилась со смеху, пульс и вибрации подсказали, что Сокка тоже доволен, несмотря на скрещенные на груди руки. — И что же ты будешь делать с ним… с этой статуей? — Уже ревнуешь? — Нет, это же статуя. — Дай-ка подумать. Для начала я научу его ходить. Не успел Сокка возразить, как в дверь постучали, и статуя с громким скрежещущим звуком согнула ногу в колене и так же громко и неуклюже пошла встречать гостей. — На тебе ведь есть штаны? — спросила Тоф на всякий случай. Сокка немо кивнул, малышка Лин на его руках весело засмеялась, а Пенга за дверью даже не подозревала, какой сюрприз ждет ее за порогом.