Будь ближе: Мы в другой вселенной

— Сказать ей? Сказать? Ты ведь знаешь, сейчас я в таком состоянии, что могу все! — от злости тяжело дышит Шистад, из последних сил перебарывая в себе желание пиздануть лучшего друга по башке. Вильям же, стоявший напротив, наоборот источал просто космическое спокойствие и невозмутимость. На первый взгляд. Однако если присмотреться, то легко можно было заметить надутую на шее парня вену и побелевшие от напряжения костяшки на руках. Это и выдавало его ничуть не меньшее напряжение. Только больше всех присутствующих все равно была взвинчена миниатюрная блондинка, то смыкающая, то снова размыкающая алые губки, потому что два индюка, в секунду надувшихся друг на друга, упорно не желали ей объяснять, что вообще происходит. Хотя, судя по возгласам Криса, как раз это он и планировал сделать. — Ты все испортишь окончательно, надеюсь, ты это осознаешь, — выдавливает из себя Магнуссон, бегая глазами с друга на девушку. Обстановка накалилась так, что, кажется, уже можно было потрогать воздух между этой троицей руками, но отступать было поздно и буквально с минуту на минуту должно было политься все то, что так тщательно и бережно скрывалось от посторонних глаз в Лондоне. Именно так думала Эва, наблюдавшая за всем происходящем в узкую щелку между дверцами стенного шкафа за спиной Шистада и чувствовавшая, как вот-вот надломленная ножка стула изживет себя окончательно, выдав с потрохами присутствие в доме еще одного потенциального участника данных разборок.

5 часов назад

— Знаешь, дорогой, мы настолько долго с тобой здесь сидим, что у меня уже исчезают последние крупицы страха перед твоей разъяренной моськой, — улыбается Эва, пытаясь незаметно хотя немного ослабить веревку, туго сдавившую ее запястья. — Ты либо изнасилуй, как собирался, либо давай по домам что ли, у меня уже все синее от твоих жгутов. Шистад молчит. Как молчал предыдущие десять минут. А до этого еще около часа. Как молчал, когда привязывал ее к высокому стулу в своей гостиной, когда тащил на своем плече из машины, когда доставал из душного, уже ставшего ненавистным багажника. Это настораживало девушку в разы сильнее, чем ходившие желваки и плотно сжатые от не отступающей ярости губы брюнета. И будь у нее хоть на капельку больше развит инстинкт самосохранения, скорее всего она бы молчала тоже, покорно ожидая его конечной реакции на происходящее, но нет, и вместе этого Мун, словно маленький ребенок, стебала парня, распаляя его еще сильнее и будто бы проверяя на выносливость. И им обоим было крайне трудно. Ей было трудно заткнуться, ему — держать себя в руках. — Ты трахалась с Вильмом, — вдруг выдает Крис, внимательно изучая рыжую взглядом, от чего она до крови прокусывает собственный язык. — Я? — осматривается и усмехается, уже чувствуя подступающую дрожь, вызванную этим холодным, даже металлическим баритоном. — Ты меня с Сатре не спутал случайно? Она вроде светлее и столько не пьет. Удар. Резкий звук заставляет девушку моментально зажмурить глаза, а на костяшках Шистада появляются алые гематомы от встречи с твердым диванным подлокотником. — Ты спала с Вильямом блять! -повторяет он, пока молниям в его взгляде, нервно покуривая в сторонке на своем золотом троне, завидует сам Зевс. Мун больше не смешно. — Если ты про секс, то нет, не успела еще, — вдруг выдает она и снова сильно прикусывает язык, вдруг осознав, что потопила себя этой фразой окончательно. Крис будто начал гореть. — Еще? — улыбается оскаливается парень. — Еще не успела. Какая прелесть. Вышла за гандонами, был сильный ветер и тебя в Осло отнесло, рыжая ты сука Элли? А я твой Татошка, потому что как дебил и преданный щенок бегаю за тобой все это время. Только вот никак не могу понять, кто же тогда мой дорогой Магнуссон: урод, ой, страшила или дровосек, у которого блять никакого сердца нет так поступать с собственными друзьями и, внимание, девушкой, по которой он слюни до колен пускал еще совсем недавно. И давайте-ка сходим всей нашей веселой компанией к Гудвину, я у него возьму волшебный топор и по частям вас отправлю в вашу любимую столицу дождя и чая по желтой кирпичной дороге. Идет? — Татошка, там котята, фас, — восклицает Эва, кивнув за спину Шистада и пытается встать уже хотя бы вместе со стулом. Криса это уже даже смешит. За две передние ножки он притягивает стул вместе с девушкой ближе к себе и упирается одной рукой в спинку. — Какая ты очаровательная, когда строишь из себя дуру, — шепчет он Мун на ухо, после слабо прикусив мочку. — Это меня просто дико злит. Так же сильно, как и заводит… — Крис, не надо, я пошутила про изнасилование, если так хочешь, можешь изнасиловать диван, — нервно усмехается девушка, от прошедшей по телу волны страха прикусившая губу. И вот сейчас ей снова страшно. Казалось бы, это же Шистад. Не раз и не два он домогался ее, пытался полапать, приходил в эротических снах, потому что в реальности сдаваться она ему не хотела, но разве сейчас перед ней тот знакомый сильно озабоченный Крис? Едва ли. Ее щеки касаются холодные губы монстра, который хочет вдоволь наиграться со своей жертвой, прежде чем в клочья разорвать и ее, и всех, кто рискнет этому помешать. Плохи шутки с хищниками. Он ее не слушает. Или даже не слышит. Упиваясь собственной яростью и властью, он медленно ведет второй рукой по ноге рыжей, довольно ощутимо сжав пальцами бедро. Эва вздрогнула, вызвав на красивом лице очередную хищную ухмылку. — Не трогай меня, маньяк, — требует она, но голос слишком дрожит, чтоб это выглядело хоть каплю убедительно. Это почти умиляет Шистада. Она боится. Его маленькая милая девочка боится прикосновений. Разве это не очаровательно? — Такая солнечная, -почти трепетно целует ее в висок, пока руки самовольно тянутся к блузке и, кажется, отрывают пару пуговиц. — Такая сладкая. А я так долго ждал. Она ведь по прежнему принадлежит ему, разве нет? Кто сейчас еще осмелится это опровергнуть? А он собственник и все прекрасно знают об этом. И Эва знает. Сейчас будет знать. Пенетраторское мясо… Он помнит. Еще одно грубое движение, и вот блузка уже бесформенной тряпкой падает к ее ногам. А Мун все еще не дышит. Кажется, в ее ситуации опасно любое, даже самое незаметное движение. — Этого комплекта я еще не видел, — облизывает губы брюнет, скользнув руками по талии Эвы. — У тебя отличный вкус, милая, как знала, что сегодня нас ждет такая интригующая встреча. — Давай хотя бы в спальне, извращенец, — морщит нос рыжая и снова пытается отодвинуть от него стул. — Какие мы нежные, — улыбается Шистад и уже тянется к веревкам на ее запястьях, как вдруг всю идиллию момента нарушает отвратительный и довольно громкий скрип шин на подъездной дорожке. А Мун облегченно выдыхает, про себя молясь, чтоб, кто бы это ни был, он отвлек Криса от ее скромной персоны на как можно больший срок. — Шистад, я знаю, что ты дома, открой, — слышится с той стороны входной двери, и в голове Эвы взрывается фейерверк, ведь этот голос она узнает из тысячи, даже если будет в пень пьяной. — Вильям, — произносит девушка вслух, а на лице машинально появляется теплая улыбка, что сносит Кристоферу крышу окончательно. Моментально вскочив на ноги, он хватает стул с рыжей (а она и забыла, каким сильным может быть этот парень) и скрывает ее от посторонних глаз в первом, попавшемся на глаза месте. Да, вероятно идея не из лучших, но это все, но что сейчас способен его плавленный происходящим мозг. — Только попробуй выдать то, что ты здесь, я не знаю, что сделаю с тобой, — буквально выплевывает он девушке в лицо и закрывает дверь, ногой запихнув ее разорванную блузку под диван. — В…Вильям? — вдруг доносится оттуда же из-за двери, и это заставляет нервно засмеяться уже самого Шистада. Он знает этот голос. Он блять знает этот голос и понимает, что данная драма с библейской скоростью набирает и актеров, и случайных зрителей. Ну что же, он готов сыграть на потеху себе любимому и всем собравшимся. Подождав еще несколько минут, пока парочка за дверью кое-как выяснит свои отношения и дождавшись очередных ударов в дверь, брюнет все-таки предстает перед публикой, широко улыбнувшись. — Боже, Магнуссон, какой сюрприз, — натянуто улыбается он и салютует блондинке, еще прибывающей в шоковом состоянии от встречи с бывшим парнем. — Какими судьбами в наши края? — Где? — сразу, без приветствия интересуется Вильям и Крис сразу прекрасно понимает, о чем речь. — Понятия не имею, — пожимает он плечами и зевает, демонстрируя полнейшую незаинтересованность в этой ситуации. — Врешь! — Ты о чем? — вставляет свои пять крон Сатре, пока Магнуссон натыкается взглядом на красные костяшки приятеля. Шистад снова не выдерживает. — Ты не посмеешь произнести это вслух, — закипает внутри и Вильям, прожигая брюнета взглядом. .......В шкафу с громким треском ломается стул......