Мир, в котором меня не существует.

      Ноги жутко ныли от напряжения, дыхание давно сбилось, сердце отбивало ритм чечетки.       — Оборачиваться нельзя. Бежать, я должен бежать! — словно сумасшедший вторил себе под нос светловолосый омега. За его спиной не слышались чужие шаги или голоса, но страх за свою жизнь заставлял быстрее перебирать ногами, не жалея сил в молодом теле.

* * *

      По наступлению пятилетнего возраста, маленького омежку отлучали от родителей, передавая в Специализированные Омежьи Школы или Академии «СОШ» или же «СОА». Если раньше эти учебные заведения являлись надеждой на светлое и процветающее будущее страны, то теперь, скажи ты это кому-нибудь, и тебя позорно засмеяли бы. Эти школы и академии должны были воспитывать из представителей слабого пола будущее науки, гордость страны, звезд шоу-бизнеса и деятелей искусства, но все обернулось тем, что они просто стали живым товаром. Цена зависела от трех критериев: первый — статус твоего отца, если отец не был последним альфой на этой давно прогнившей планете, радуйся, будь ты омегой из Цирка Уродов, за несколько вон тебя не продали бы; второе — внешность, она играла важную роль, на красивого омегу спроса больше, значит и цена выше; третье — запах, самые сладкие и сильные ароматы манили альф, заставляя выложить все свои деньги до последней воны.       Так и стало, что миром правили альфы, деньги и «СОШ». Про истинность и чувства давно уже забыли, ровняя их с детскими сказками.

* * *

      Противная мелодия школьного «будильника» разнеслась по всему жилому крылу, вырывая спящих омег из Царства Морфея.       Медленно разлепив глаза, юноша кулачками аккуратно потер их, зевая. Потянувшись, тем самым размяв затекшие мышцы, омега начал бегать взглядом по комнате, пытаясь привыкнуть к яркому свету, который лился из открытых штор. Заметив своего соседа, который что-то раздраженно шипел, пытаясь заглушить противный звон подушкой, Пак слегка засмеялся, наблюдая за развернувшейся перед ним картиной, ведь так всегда, так каждое утро. Тяжело вздохнув, парень перевел взгляд на потолок и, прикрыв глаза, откинул край одеяла, поднимаясь с постели. Немного потупив, Чим схватил свою подушку и медленно, подкравшись на цыпочках, замахнулся и начал бить ею товарища, вроде по ягодицам, сопровождая глухие удары смехом.       — Унхен, вставай, хватит валяться, опять опоздаем! — кричал Чимин с явной смешинкой в голосе. Хен никак не подавал признаков «жизни», поэтому, недолго думая, омега кинул подушку на свою кровать и прыгнул на друга, стискивая его в своих объятиях. Послышался хруст костей, шевеление и отборные маты из кокона мягкого одеяла.       — Блять, Чимин, ты, кажется, мне что-то сломал! — парень начал двигаться, пытаясь скинуть с себя чужую тушу. Когда же послышалось негромкое «ой», старший с облегчением выдохнул, сильнее натягивая на себя одеяло.       — Если мы сегодня опять опоздаем на утреннюю слетку, то нас отправят чистить собачьи вольеры, — Чимин потер ушибленную попу рукой и, вновь схватив подушку, еще раз ударил друга, выслушивая горы мата, и отправился в ванную, схватив полотенце и сменные вещи, точнее школьную форму. Омега с каждым разом сжимал ненавистные вещи в руках сильнее, надеясь их порвать, но, увы, получать потом нагоняй от директора не хотелось совершенно. Прохладная вода помогала окончательно проснуться, вычерчивая дорожки на подтянутом теле, нежно лаская каждую мышцу, каждый изгиб привлекательного тела. Проведя рукой от шеи и области паха, омега сжал в руках член, медленно отодвигая крайнюю плоть и размазав указательным пальцем предэякулят по головке. Он сам не понимал, почему его тело так хотело ласки, ведь течка прошла еще больше трех недель назад, а желание быть кем-то трахнутым так и оставило шлейф возбуждения, особенно по утрам. Нет, он не хотел, чтобы его купил какой-нибудь альфа, прекрасно понимая, чем это может кончиться, но, боже, он так часто просыпался от мокрых снов по ночам, даже не помня лица своего партнера. Вспоминая моменты из сна, юноша прислонился поясницей к холодному кафелю, сильнее сжимая пальцы на своей плоти, и начал активнее двигать рукой, облизывая губы. Голова в мгновение опустела, концентрируя мысли только на руке, которая сжимала член и пыталась довести до пика, подводя омегу к точки не возврата.       После завершения типичных утренних процедур, Чимин натянул на влажную кожу уже надоевшую форму. До выхода оставалась всего пара минут, и Чимин очень нервничал.       — Не ссы, я всё, — старший вышел из своей ванной, зачесав волосы назад, даже не удосужившись нормально завязать галстук, тупо накинув его на шею, отчего тот просто болтался. Чимин тяжело вздохнул, смотря на соседа, и охнул, почувствовав тычок коленкой прямо в ягодицы, — Ну же, Чим, давай, двигай булками, — мысленно отблагодарив всех богов, Пак вышел из комнаты вместе с другом. Их коменданта еще не было, но спустя минуту этот противный мужчина появился в коридоре, держа в руках журнал воспитанников. Бета начал называть имена, отмечая присутствующих по списку.       — …Пак Чимин? — пронеслось по всему коридору. Омега вздрогнул, поднимая голову.       — Я тут, — робко произнес омега, вновь пряча взгляд под пушистыми ресницами.       — Ли Унхен? Ли Унхен??? — недовольно выкрикнул мужчина, переводя взгляд с журнала на названного парня, который игрался с развязанным галстуком.       — Да здесь я, здесь? Нахера так орать? — сосед Чимина зевнул, показывая «интеллигентный» жест. Но бета настолько привык к дерзкому характеру парня, что уже и не обращал внимания на подобные выходки.       — Кан Минсу? — бета оглядел толпу, не замечая названного парня. — Кан Минсу?       — И его брата — Чинсу нет, — заметил кто-то из воспитанников, гуляя взглядом по другим ученикам. Комендант быстро направился к двери в комнату парней, доставая из кармана ключ-карту, вставил в отверстие замка, после чего дверь с противным писком открылась, щелкнув замком. Крики разразили коридор. Чимин и Унхен пошли посмотреть, но пожалели о чрезмерном любопытстве: облокотившись о кровать, на полу сидели братья, взявшись за руки. Кровь растекалась алым ковром из запястий близнецов, глаза их были закрыты, а на лицах были легкие улыбки, словно те были счастливы, освободив свои души из эти бренных тел, на долю которых выпали страдания только из-за половой принадлежности. Раны были глубокими, даже невооруженным глазом это было заметно, кожа была разрезана вертикально, почти до самых локтей.       — О боже! — Чимин почувствовал резкий приступ тошноты и головокружение. Отшатнувшись от дверного косяка, он присел на корточки, стараясь придти в себя. Но даже в таком положении ноги подкашивались, а в глазах темнело. Последнее, что он помнил, как Унхен звал его, пытаясь предотвратить потерю сознания.

***

      Пришел в себя омега уже в их с другом комнате, прямо на своей кровати и накрытый одеялом. Картина утреннего происшествия стояла перед глазами, из-за чего вновь появилось чувство тошноты. Чимин прикрыл глаза, пытаясь дышать через рот, чтобы противное чувство отступило, но выходило до боли хреново. Слезы застилали глаза, превращая четкие картины в размытые контуры. И самым ужасным было то, что суицид здесь — дело привычное, но мало кто решался вскрыть себе вены. В основном — петля. Быстро и без лишней грязи.       — Чимин, ты, наконец, очнулся, — Унхен обнял друга, склонившись над ним, слушая тихие всхлипы.       — Хен, давай сбежим от сюда. Я больше не могу здесь находиться, я боюсь, мне страшно! — Чимин закрыл лицо руками, ощущая, как горячие слезы скатывались к ушам из уголков глаз.