Когда встречаются долг и желание

Публичная бета включена! — Поверить не могу, что ты почти признался Ледибаг, когда тебя контузило! Адриан со стоном впечатался лицом в ладони, прижимаясь лбом к окну больничной палаты. — Ого, Плагг. Это что, миллионный раз, когда ты мне об этом говоришь? Давай, еще миллион повторений, и до меня дойдет. Ай! Плагг показал язык меж клычков. Клычков, которые только что куснули Адриана за палец. — Нечего наезжать на меня! Если бы не моя армия кошек, Ледибаг никогда бы не заметила следы от колес его машины. А ЕЩЕ тебе бы больше досталось, если бы ты правда слил свою личность Ледибаг. Это было верно, но Адриану не хотелось слишком много думать о возможных последствиях. Мысль о признании до сих пор заставляла вздрагивать. Он устал. И просто хотел домой. Адриан побрел обратно к кровати и со вздохом упал на нее лицом. Он уже переоделся в свою одежду, и лежать в ней было странно. Перевернувшись и приняв сидячее положение на постели (которую он пытался заправить так, как она была, но не вышло), он снова посмотрел в окно. Бледно-голубое утреннее небо было до безумия нормальным. Его родители ушли из больницы час назад, как и полицейские, которые зашли задать пару вопросов. Они собиралась дать официальное заявление в сми, так как в народе поползли слухи о том, что его похитила другая модель, так что все стояли на ушах. По крайней мере сми были сейчас сосредоточены на его похищении, и новости о его с Маринетт фейковых отношениях канули в лету. Адриан надеялся, что ее больше не будут из-за этого преследовать. Когда его родители ушли, за дверью палаты остались охранники. И Адриан это ненавидел. Он чувствовал себя, как кот в клетке. Вот бы там была Ледибаг, но она ушла, когда его забрала скорая помощь. По словам врачей, ему досталось больше, чем он думал. Оказывается, подвернув лодыжку, он потянул связки, и теперь ему были нужны две недели покоя. В больнице его продержали день и еще ночь, чтобы убедиться, что сотрясение не обернется чем похуже. Его даже отправили на обследование, чтобы удостовериться, что мозг не поврежден. У Адриана было чувство, что в любой другой ситуации его бы уже отпустили домой, тем более результаты обследования были хорошими. Но продолжающееся расследование вкупе с родительской гиперопекой не сулило скорого выхода из больницы, как минимум еще на сутки. — Когда вернемся домой, — сказал Адриан, почесывая Плагга под подбородком. — Я куплю тебе самый большой и самый пахучий сыр, который найду. Такое «спасибо» Плагг понимал сразу, о чем свидетельствовала большая зубастая ухмылка. Ответить тот не успел, за дверью раздался шум. Адриан инстинктивно напрягся, Плагг спрятался. — Мне плевать, что вы из ГУВБ [1], но мой братан здесь и сейчас ЧАСЫ ПОСЕЩЕНИЯ! — Нино? — ошарашенно позвал Адриан. — Адриан? — ответил Нино. — Нино! — Адриан встал с кровати, чувствуя радость слышать родной голос. Послышалась возня, недовольный ропот медсестры, а затем дверь распахнулась и в палату ввалился Нино. — БРАТАН! Пустив искреннюю слезу, Адриан лучезарно улыбнулся. — Братан! В два акробатических прыжка, которые Адриан в жизни бы не сделал без латексного костюма, Нино пересек палату и сгреб Адриана в объятия. — ТЫ ЦЕЛ! ТЫ В ПОРЯДКЕ! — взвыл тот и, отстранившись, мягко похлопал Адриана по голове. — Ну, надеюсь, что ты в порядке. Выглядишь нормально, побито, но нормально. — Если его не снесло от твоих бро-чувств, то он точно в порядке, — сообщила Алья, садясь в кресло возле кровати, и улыбнулась Адриану. Ее выражение лица тут же смягчилось. — Милый, как ты тут держишься? — Спасибо обезболивающим, — хмыкнул Адриан. Нино упал рядом с Альей в соседнее кресло, шмыгая носом. Адриану тоже захотелось плакать. У них вечно так выходило. — Рад видеть вас двоих. — Двоих? — Алья привстала и принялась оглядываться, впиваясь пальцами в видавшие виды деревянные подлокотники. Ее голова повернулась практически на сто восемьдесят градусов, как у совы, и тогда Алья хищно улыбнулась. — Прошу прощения, — прошипела она. В мгновение ока она исчезла из палаты. Адриан с Нино посмотрели в раскрытую дверь с разной степенью любопытства. Послышалась очередная возня, голос Альи на повышенных тонах, снова недовольный ропот медсестры. А затем Алья вернулась. Вместе с Маринетт. У Адриана сердце рухнуло куда-то в район пяток. Если бы у него сейчас не вышибло воздух из легких, он бы вскочил с кровати, обнял ее и поцеловал, как человек, вернувшийся с войны. К счастью для них, его лодыжка не выдержала бы такой активности. С тех пор как он ее видел, казалось прошла вечность. И столько всего успело произойти: весь мир считал, что они — пара, идиот угрожал расправой ему и собирался угрожать ей, и все это время он не мог даже позвонить ей. Он так по ней скучал, и теперь, когда она с ним, желание обнять ее было невыносимым. Но он не мог себе этого позволить. Только не так. Он сжал кулаки на больничных простынях, когда Маринетт прошла в палату, не глядя на него. Она вжала голову в плечи и глаза у нее были влажные. Он никогда не видел ее такой уязвимой, и ему так хотелось утешить ее. Он вдруг вспомнил, как Маринетт говорила, что ненавидит больницы. Если уж он не мог обнять ее, как хотел, он точно должен ее утешить. — П-привет, Адриан, — прошептала Маринетт, нервозно убирая волосы за ухо. Кажется, что из-за того, что ему не позволяли увидеться с ней, она будто выглядела как-то иначе. Такая же красивая, но что-то изменилось. — Надеюсь, ты в порядке. — Я в порядке, — ответил он, усаживаясь на кровати с ногами. Теперь простыни были официально потрачены. — Как огурчик! — Мы встретили по дороге твою маму, и она сказала, что у тебя сотрясение и растяжение лодыжки, — сказала Алья. — Ты уже видел результаты обследования? И как насчет шрама на голове? Тебе накладывали швы? — Нет, швы накладывать было не нужно, и результаты вполне обнадеживающие, — мотнул головой Адриан. Алья была в секунде от того, чтобы включить режим мамочки. — Я вообще думал, что тебе больше будут интересны подробности. Как-никак я пережил целое приключение с Ледибаг. Раздался тихий вскрик, и все повернули головы к Маринетт, которая стояла у окна. — Простите! — ахнула она, смущенно улыбаясь. — Там была птица. Огромная птица! Напугала меня! Она стыдливо подняла глаза, и Адриан случайно встретился с ней взглядом. Ее глаза были красными и влажными. Она плакала. К своему списку болезней Адриан добавил удар под дых. Почему? Почему она плакала? Из-за него? Она плакала, потому что волновалась из-за Адриана? Или того хуже, она волновалась из-за Кота Нуара? Он бросил ее без поддержки в центре скандала, и у нее не было никакого способа связаться с ним, чтобы узнать где он и в порядке ли вообще. Удар под дых уступил болезненной тяжести в нутре. Словно ощутив, что он пытается прочесть ее, Маринетт сделала шаг назад, обняла себя руками и снова посмотрела в окно. Она стояла в самом дальнем углу от его кровати. Это было больно. Она будто не хотела быть здесь, не хотела находиться возле него. — Получается, модель похитил модель? — сказал Нино, немного громче нужного, видимо ощутив напряжение в воздухе. — Признаюсь, я думал, что он просто мудак. Но не такой, чтобы реально угрожать и похищать тебя. — К сожалению, угрожал он не только мне, — ответил Адриан, глядя на Маринетт. Все проследили за его взглядом. Алья первая поняла, о чем он, и задушено ахнула. — О, нет, — она покачала головой и вскочила на ноги. — Он угрожал Мари? — Как низко, — прорычал Нино. — Но твои крутые адвокаты ведь прижмут его к стене, да? Его должны упечь за решетку до конца жизни! — Алья подошла к Маринетт, которая шокировано переваривала услышанное. Подруги взялись за руки и Алья положила подбородок ей на плечо. Адриан никогда бы не подумал, что будет ревновать к Алье, но посмотрите на него. Как жалко. Он отвлек себя от рвущей надобности коснуться Маринетт мыслями о судьбе Дерека. И гадко улыбнулся. — Поверьте мне, — сказал он. — Он еще пожалеет о том дне, когда угрожал Маринетт. — Когда угрожал тебе? — уточнила Маринетт. Адриан покачал головой. — Нет, — предельно серьезно сказал он. — Я был готов простить его за то, что он отчаянный идиот, который решил меня похитить. Но никто не посмеет угрожать тебе. Никогда. Маринетт округлила глаза. К ее лицу прилила кровь, и она с тихим писком отвернулась к окну. Мысленно чертыхнувшись, Адриан прикусил щеку. Он перестарался, показал слишком много Кота Нуара, и теперь Маринетт неудобно. — Вот так-то! — воскликнул Нино, протягивая Адриану кулак. — Засадим этого клоуна и пойдем праздновать. Я скучал! Я знаю, что, типа, прошло несколько дней, но показалось, что целая жизнь! — Отпраздновать было бы неплохо. Я соскучился по всем вам, — улыбнулся Адриан, с переменным успехом стараясь не смотреть на Маринетт. — Ты, конечно, неплохо провел время в компании Ледибаг, — усмехнулась Алья, игриво ткнув Маринетт. Та повернулась, одаривая подругу недовольным взглядом. Ха. Это было странно. — Мы слышали, что Ледибаг помогала расследованию. Маринетт прочистила горло, и Алья замолчала. — Может, достанешь свой диктофон? — попросил Адриан, пытаясь понять, что происходит. Он и не знал, что кто-то знает о причастности Ледибаг. Но Алья так же непонятливо на него посмотрела. — Э? — Диктофон, на который ты записываешь мое интервью для Ледиблога. Все стало на свои места, и Алья с возмущенным фырканьем отлипла от Маринетт. — Я не такая! — Мы здесь не для того, чтобы услышать от тебя про Ледибаг, Адриан, — добавил Нино, хлопая Адриана по плечу… так нежно, что Адриан бы не заметил, если бы не видел. — Ледиблог никуда не денется, — сказала Алья, словно это было очевидно. Но это было не так. Не для Адриана, который большую часть своей жизни был один. — Мы здесь, потому что любим тебя, и хотели удостовериться, что с тобой все хорошо. Адриан опустил глаза. В груди потеплело. Иногда он забывал, у него есть друзья. — Как ты себя чувствуешь? — к слову спросила Маринетт, подойдя к кровати и сцепив руки. — Это ведь не могло не быть тяжело. — Если честно, — вздохнул Адриан. — Я просто хочу домой и забыть об этом. Кроме участи Дерека, об этом нужно позаботиться… Нино удивленно вскрякнул. — Извините, но его зовут ДЕРЕК? — но он тут же замолчал, когда Алья ткнула его локтем. Смущенно опустившись обратно в кресло, Нино ладонью прикрыл улыбку. Но Адриан знал, что тот уже планирует уйму шуток на этот счет. И не мог дождаться. — В общем, — продолжил он. — Не считая участи Дерека, меня не волнует ничего, я просто хочу домой. И не в родительский дом. В собственную постель. — Ты скучаешь по ней? — Маринетт была теперь совсем близко. По его венам побежал жар, и он понял, что лжет. Пойти домой — это не все, чего он хотел. Зачем ему домой, если ее там не будет? Она была его домом. Больше, чем любая квартира. — Да, — он вздохнул, ложась обратно на подушки и посмотрел на Маринетт с кроткой улыбкой. — Ты тоже должна прийти. Повисло молчание. Адриан вскочил. — Я говорил про квартиру! Не про постель! Ты не должна, то есть, я… постель!.. Я ГОВОРЮ, что приходи ко мне, потому что ты никогда у меня не была. — Нет-нет, я все поняла! — пискнула Маринетт, пылая маковым цветом. Адриан умолк. Это… было что-то новенькое. Он потерял счет случаям, когда выставлял себя дураком с ней, но он никогда не видел, чтобы она так реагировала. Это из-за чувства вины она смущается от его придурковатости? И что же такое изменилось в ней помимо поведения? Это не давало ему покоя. Они остались еще ненадолго, болтали и шутили. Когда Нино узнал, что Адриан какое-то время оставался без телефона, он тут же показал ему несколько свежих мемов. Они ржали как кони, и вся неловкость испарилась. Когда вернулись родители Адриана, друзья решили оставить их наедине. — Дай нам знать, если тебе что-нибудь понадобится, — сказала Алья, наскоро его обнимая. — Хорошо, — с готовностью ответил Адриан, когда Алья его отпустила, и Нино крепко его обнял. Похлопав Нино по спине, Адриан повернулся к Маринетт, которая смущенно замерла перед ним. Он хотел было сказать, что все нормально, что ей не нужно обнимать его, если ей не хочется, но она обняла его. Адриан выдавил отрывистый вздох, когда она крепко сжала его. Словно не хотела отпускать. Почему-то ей захотелось плакать. Он будто нес на своих плечах груз паники, стресса и напряжения, беспокойства о ней и угроз в ее сторону, и все это исчезло в тот миг, как Маринетт оказалась в его объятиях. Он обнял ее, уткнувшись лицом ей в плечо. — Береги себя, хорошо? — прошептала она и ее голос звучал как-то иначе. — Не ввязывайся больше из-за меня в неприятности. — Не буду, — соврал он. Он всегда будет ввязываться, если это обеспечит ей сохранность. Запах ее шампуня донесся до носа, и он бросил все силы на то, чтобы не внюхиваться, как какой-то маньяк. Его наполнило спокойствие, какого он не ощущал с тех пор, как это все началось. Это чувство было прискорбно недолгим. Маринетт отстранилась, и Адриан понял, что изменилось. Спокойствие сменилось всепоглощающим ужасом. Она больше не носила зеленые ленты. 1. ГУВБ — Главное управление внутренней безопасности — контрразведка Французской республики, одна из специальных служб Франции.

***

  — Прошло даже лучше, чем мы ожидали, — заявила Алья, закрывая дверь. Попрощавшись с Нино, они с Маринетт пошли в пекарню. Захватив пару булочек, они поднялись в квартиру. Маринетт была храброй. Она смогла устоять. Но в ту секунду, как только она услышала, как щелкнула дверь, она расклеилась. Зарыдав, она спрятала лицо в ладонях и согнулась пополам. — О. Милая, иди сюда, — голос Альи прорывался к ней сквозь печаль. Подруга тут же оказалась рядом, привлекая к себе. Почему-то от утешения Маринетт расплакалась только больше, так что она уткнулась лицом Алье в плечо. — Футболка сопливая будет, — предупредила она сквозь всхлипывания. Алья фыркнула, гладя ее по спине. — Я думаю, мы с тобой уже друг друга какими только не видели, — когда Маринетт задушенно усмехнулась, Алья начала гладить ее по голове. — Так что вперед, не стесняйся, я рядом. Пойдем. Она подвела Маринетт к кухонному столу, где Маринетт упала на стул и уставилась в никуда. Теперь слезы едва текли. Показалась Тикки и мягко ткнулась ей в щеку. — Все хорошо, Маринетт, — сквозь зевок сказала она. — Все будет хорошо. Маринетт нахмурилась, глядя на квами, чмокнула ее в ответ. Тикки выглядела уставшей. Она не спала всю ночь, пока Маринетт ворочалась и плакала, не в силах успокоиться из-за преследующих ее образов — падающего перед ней Адриана — тошнотворных секунд, когда она решила, что его действительно застрелили. — Тикки, почему бы тебе не пойти поспать? — предложила Маринетт, очевидно скрывая свою вину за добротой. Тикки возмущенно пискнула, будто читая ее мысли, но тут к ним повернулась Алья. — Не волнуйся, — сказала она. — Я побуду с ней. Маринетт не будет одна. Тикки выглядела обеспокоенной, но тут на нее напала зевота, и она прижала лапку ко рту. — Ладно, но, если что, я наверху, — сказала она, как только зевота прошла. Когда Тикки ушла, подруги остались в тишине. Алья шуршала в кухне в поисках вина и бокалов (она ориентировалась на кухне Маринетт, как на своей), а Маринетт думала, как она дошла до жизни такой. Образы Адриана заполонили сознание. Адриан, схвативший пулю. Падающий Адриан. Адриан в полуобморочном состоянии, Адриан, так порывавшийся защитить ее в больнице, Адриан… …Адриан сказал, что любит ее. Звон бокалов, безошибочно угадывающийся звук льющейся жидкости, и Алья подала Маринетт бокал. — Знаешь, вино не избавит меня от стресса, — вздохнула Маринетт, вытирая глаза и делая крупный глоток. — Не богохульствуй, — высказалась Алья, прежде чем долить ей. От того, что ее отчитали за то, что она плохо обращается с вином, Маринетт сразу почувствовала себя лучше. Серьезно, откуда Алья всегда знала, что сказать? Когда Маринетт об этом спросила, Алья лишь пожала плечами. — Ну, конечно же я знаю, как сделать так, чтобы тебе стало лучше. Мы же дружим миллиард лет. Она села напротив Маринетт, поставила между ними тарелку с булочками и взяла свой бокал. Они чокнулись и в тишине отпили вина. Алья давала Маринетт время, чтобы высушить слезы. И она была за это благодарна. Спустя пару минут Маринетт поставила бокал и забралась с ногами на стул, обняв колени. — Адриан сказал, что любит меня. Алья закашлялась, и Маринетт подняла голову. Подруга подавилась булочкой. Встревоженная, Маринетт хотела было дать Алье вина. Но Алья выставила палец и все-таки откашлялась. — Предупреждать же надо! — хрипло воскликнула Алья, наливая себе еще бокал. Маринетт, извиняясь, села обратно. — Так как это было? Я подозревала, что он влюблен в тебя, но не хотела вмешиваться. Это же его дело, так ведь? — сказала Алья. Она и правда выросла, ведь когда они были детьми, Маринетт узнавала от нее про чужие чувства на раз-два. — К тому же, ты вроде как с Котом Нуаром. Маринетт поморщилась. — Это еще что было? — Алья отставила бокал и испытующе поджала губы. — Что-то случилось? Вы расстались? Слова «расстались» ударили по Маринетт как… как пуля. Встреча с Адрианом, Кот, стресс от визита в больницу — всего стало слишком много. Из нее полилась новая волна слез, и Маринетт свернулась в клубок на стуле. — Я не знаю, — дрожащим голосом признала она. Это была ужасная, ужасающая правда. — Я не знаю и это меня убивает. Я не виделась с ним с той самой истерии в сми вокруг меня и Адриана. Я не знаю, злится он на меня или я разбила ему сердце, или еще хуже. — Она посмотрела в бокал. Алья молча наполнила его. — Меня больше всего пугает, что он не пришел ни на одно из собраний телохранителей. Он не пришел помочь мне защитить Адриана, он не пришел, когда Адриана похитили и едва не застрелили. И почему? Потому что с ним что-то случилось или потому что он такой мелочный? Он всегда говорил мне, когда уезжал, ну, Ледибаг говорил. И поэтому мне страшно. — А теперь еще Адриан, — Маринетт уставилась в бокал. — Когда я присматривала за ним, как Ледибаг, он сказал мне, что любит меня. Меня-меня, не Ледибаг. Он такой «я люблю Маринетт», а я такая «ЧЕГО», хотя на деле молчала. Но теперь мне стало многое понятно, и Алья? Алья, он кинулся наперерез пуле, чтобы защитить меня. Вот откуда у него сотрясение. Когда я спасла его, я пошла домой и увидела, что он написал мне перед тем, как его похитили. Он предупреждал, что мне тоже угрожают, и я думаю, что его похитили, когда он отправился проверить, все ли со мной в порядке. И где все это время был Кот? Понятия не имею. Я в полной растерянности. Она замолчала. Алья села обратно, выдохнула, и округлила глаза. — Мы выдули всю бутылку, — сказала она, глядя на пустую бутылку из-под вина. Они посмотрели друг на друга. Молчаливое согласие. Маринетт встала и взяла новую бутылку. — Ужасное, но прекрасное решение, — одобрительно кивнула Алья. На четверти второй бутылки, Маринетт ощутила в голове и душе теплый гул. — Так что ты будешь делать? С Котом? Когда он объявится, — спросила Алья. — Если он объявится, — надула губы Маринетт. Тепло рассеялось, и она угрюмо уставилась на стол. Алья фыркнула. — Конечно же он вернется. Он любит тебя. Даже если он реально пропал, потому что решил, что ты встречаешься с Адрианом, он все равно вернется. Ему нужны ответы. Мысль о том, что ему нужны ответы, словно Маринетт сделала что-то не так и ей нужно доказать свою невиновность, оборвала что-то внутри. Маринетт выпятила грудь и с треском поставила бокал на стол, пролив несколько капель. — Это он должен дать мне ответы! Это ему нужно объяснить, почему он бросил меня! АДРИАН МОГ УМЕРЕТЬ, потому что Кот не пришел! Но знаешь, что? Может, я не хочу ничего от него слышать! Может, я устала от отношений, основанных на полуправде! Это же не настоящие отношения, так ведь? Как мы можем любить друг друга в таком случае? Если один из нас может так запросто исчезнуть! Это не отношения, это не любовь! Просто фантазия! Схватившись за бокал, Маринетт опрокинула в себя остатки вина. Чем больше она пила, тем злее становилась. Вино разогревало ее гнев, хотя должно было его утихомирить. Она резко направилась в свою комнату, Алья за ней. Оказавшись там, Маринетт достала блокнот и принялась писать. — Что ты делаешь? — спросила Алья скорее с любопытством, чем с осуждением. — Мне нужен перерыв, — ответила Маринетт, торопливо скрипя ручкой. — Мне нужно выдохнуть. Без этого всего, — Алья сжала ее плечо и Маринетт вздохнула. — Мне просто… нужно отдохнуть. Мне нужно время, чтобы разобраться с собственными чувствами, потому что сейчас голова совсем не варит. Закончив послание, Маринетт посмотрела на него, а затем посмотрела в сторону террасы. — Мне правда нужен перерыв. Алья прочитала записку через плечо. — Звучит так, будто ты уже приняла решение, и если тебе нужен перерыв, то так будет лучше всего. Вперед, — она схватила Маринетт за руку. — Устроим ночевку? Маринетт остановилась. Хотя идея пьяной ночевки с лучшей подругой была сейчас просто идеальной, нужно было сделать еще одну вещь. Она засунула записку в конверт, конверт вложила в пластиковую папку (на случай дождя) и вылезла на террасу. Поколебавшись, она посмотрела на перила. Здесь они с Котом впервые поцеловались… Сердце заныло, но вино подталкивало действовать. Оставив конверт, Маринетт вернулась в комнату и заперла люк за собой.

***

Звук возвращения Бражника, приносящего в Париж хаос и разрушение, поднял Маринетт с ее дивана. Она застонала. По крайней мере, именно так это звучало для нее с похмелья. На самом деле ее отец только что включил кофе-машину. — Па…па, — проскрежетала она, стараясь, чтобы это звучало неодобрительно, а не жалко. — Умоляю. — Доброе утро, мадмуазель Пьянинетт! — прогрохотал Том и Маринетт вся скривилась. Сев на диване, она провела ладонью по лицу. Болело все. — Кофе? Я слышу кофе, — позади со стоном восстала Алья. Ее короткие волосы на затылке торчали в разные стороны, и очки забавно съехали. Ночь подруги провели в гостиной, напиваясь за просмотром странной смеси глупых романтических фильмов и еще более глупых боевиков, пока не завалились спать посреди «Крепкий орешек 18: Крепче некуда в лице неминуемой смерти» или типа того. Маринетт потеряла счет того, что они там вообще смотрели. Алья сползла с дивана, напоминая очень сонную змею, пока зомби-походкой не поплелась в кухню, где Том наливал кофе. — Повеселились вчера, девочки? — прогрохотал он, и Маринетт со стоном натянула плед на голову. — Значит, да. И я оскорблен, что вы посмотрели «Подружек невесты» без меня, так что сейчас буду молоть зерна. Сделаю свежую партию! — НЕТ! — завопили Маринетт с Альей. Мысль о визжащей кофемолке вызывала тошноту. Том рассмеялся, взял кружку и направился на выход, попутно чмокая Маринетт в лоб. — Свежий кофе на столе, приходи в себя давай. Маринетт поблагодарила его, но отважилась встать, только когда он ушел, на случай, если он, папа-тролль вернется мстить. — Почему после вина такое хреновое похмелье? — проворчала Алья, потягивая кофе и проверяя телефон. — После коктейлей такого никогда не было. — Потому что мы француженки. Мы оскорбили вино тем, что недостаточно его смаковали. Французские винные боги покарали нас, — ответила Маринетт, прошаркав на кухню, чтобы взять кофе, который отец ей оставил, и сделала божественный глоток. Она облокотилась на кухонную стойку со вздохом повесила голову. Алья усмехнулась, а потом прижала ладонь ко лбу и сползла по столу. — Нет, не смеши меня, для этого слишком рано, — простонала она. Но потом ее глаза блеснули, и она улыбнулась. — Хорошие новости! Нино написал, что вчера Адриана отпустили домой. Но Маринетт не услышала ничего, кроме «Адриана», Его имя спровоцировало волну воспоминаний: гнев, растерянность, боль, все, что она вчера испытывала… и то, что она написала Коту Нуару записку, чтобы он ненадолго оставил ее одну. — Я этого не хочу. — Ты не хочешь, чтобы Адриана отпустили домой? — нахмурилась Алья. Маринетт посмотрела на кофе и вздохнула. — Что? Нет, я про записку Коту. О чем я только думала?! Какое побыть одной?! Сначала мы должны все обсудить. Да, мне нужно время побыть наедине с собой, потому что он сделал мне больно. Но я должна сначала поговорить с ним и объяснить почему. И прежде всего, я хотела рассказать ему, кто я такая, и до сих пор хочу. А значит, я должна сесть с ним и нормально это обсудить, а потом решать, как двигаться дальше. Мы столько пережили вместе, Ледибаг и Кот Нуар. Он заслуживает большего, чем дурацкая записка в духе отчаявшейся школьницы! Боже! — Ну, вчера ты была довольно пьяна, — пожала плечами Алья. — Ты знаешь, что я поддержу любое твое решение. И, если уж играть в адвоката дьявола, было вполне разумно оставить ему записку, когда он кинул и тебя, и ЛБ. — Да, но в данном случае минус на минус плюс не даст, — Маринетт поставила кружку и пошла наверх. — Я на минуту. — А я буду ждать тебя здесь и молить о смерти, — помахала рукой Алья и с театральным стоном прижалась лбом к столу. Маринетт снова вздохнула. Ползком добравшись до своей комнаты, она настолько устала, что хотела просто рухнуть на кровать и обо всем забыть. Тикки подлетела к ней, тревожно кусая губу. — Маринетт, мне нужно тебе кое-что сказать. — Подожди, Тикки, я только заберу записку, которую оставила вчера Коту Нуару, — ответила Маринетт, открывая люк и выбираясь на террасу. — Ай-ай-ай, — прошипела она, закрывая глаза от солнца. Тикки вылетела за ней наружу. — Это я и пытаюсь тебе сказать. Кажется, Кот Нуар был здесь ночью. У Маринетт застыла в жилах кровь. Нет. Только не это. Не говоря ни слова, она захлопнула люк, только чтобы убедиться в ужасающей правде слов Тикки. Кот Нуар был здесь. Записка исчезла.