Хороший мальчик

      - Джимми, ко мне! Я послушно встаю с места и несусь в сторону зовущего меня голоса, находя его обладателя чисто на инстинктах, по запаху. Он может быть в любой части дома, а я всё равно найду. Нельзя заставлять его ждать, и приходится бежать на всех парах, не смотря на уже ставшей привычной боль в коленях и кистях. Нахожу его у порога дома, накидывающего на себя тёплое пальто, и понимаю, что сейчас он покинет меня. Подбегаю к его ногам, трусь о них лицом и всеми силами показываю то, как я буду по нему скучать, смотря так жалобно и грустно, что ещё чуть-чуть и полились бы слёзы. - Я ненадолго, мой мальчик, - ласково говорит он, присаживаясь передо мной на корточки, - Веди себя хорошо. Кладу руки на его колени, на что он необычайно тепло улыбается и гладит меня по голове, в один момент останавливаясь и взъерошивая мои волосы. Приятно. Аккуратно лизнул его лицо, и он отстраняется, снова вставая на ноги и бросая на меня последний добрый взгляд. Дверь за ним закрывается, и я остаюсь один, в полной тишине, в его огромном доме. Пёс без хозяина. Мысленно отсчитываю секунды до тех самых пор, пока не буду уверен в том, что он достаточно далеко отошёл от дома, и что не вернётся за какой-либо забытой вещью, а потом встаю на ноги, разминая уже отвыкающие от прямого передвижения конечности. Колени горят огнём, дрожат, и я всё никак не могу восстановить равновесие, хватаясь руками за ручку входной двери. Бросаю взгляды на не зашторенные окна первого этажа, со страхом, что он может быть там: даже если я полностью убежден в том, что он ушёл, страх быть пойманным за нечто человеческое всё равно не давал мне покоя, и я всё время как будто чувствовал взгляд глаз хозяина на своей спине. Неуверенными шагами добираюсь до кухни и тут же наливаю себе в стакан воды из-под крана, боюсь, что если налью чистую воду из фильтра - он заметит. Вода у меня была, но пить из миски при помощи одного лишь языка жутко неудобно, поэтому при любой возможности я напиваюсь ею со стакана так, как все люди. Я вообще ещё не совсем к этому привык. Да, прошло много времени с того дня, как я согласился стать домашним псом Винсента. Но это не так просто, как кажется на первый взгляд. Мне было запрещено абсолютно всё, что я когда-либо делал будучи человеком. Разговоры, прямохождение, самостоятельное осуществление чего-либо при помощи рук и пальцев. Даже во время его отсутствия. В первый раз мне не повезло попасться за просмотром телевизора, во время которого я уснул прямо на диване, совсем не ожидая такой реакции на это. Я думал, что "игра" должна проводиться только когда оба "игрока" находятся в доме. Но Винсент хотел полного погружения. Он хотел, чтобы я принял свою новую сущность полностью, даже не смея срываться на свои человеческие нужды, и не важно где и когда находился он сам. Мы продали мой дом. Спрятали в подвал все мои вещи. От парня по имени Джеймс практически ничего не осталось. Теперь был только пёс. Пёс по кличке Джимми.

***

- А ну сидеть! - Я не могу... - Что? Ты что-то сказал? - Я... не могу... Было настолько больно, что даже при большом желании я не смог бы усидеть на месте. Я пытался, правда пытался, но каждый раз, как мой высеченный зад касался пола, меня будто ошпаривало кипятком, и я против воли подскакивал с места, снова становясь на колени. Порой он был слишком жестоким. Порой избивал меня так, что всё тело ломило и ныло днями. Синяки и шрамы стали уже привычным "украшением" на теле, что он, всё-таки, периодически тщательно промазывал какими-то заживляющими кремами. Они помогали. Наверное. - Команды "голос" я не подавал! Он снова замахнулся, держа в руке уже блестящую от моей крови тонкую трость и приготавливаясь к очередному удару, но я не выдержал. Не выдержал и убежал. Побежал по ступенькам, на второй этаж, по дороге осознавая, какую же глупость совершил. Как можно сбежать и спрятаться в его собственном доме? Он меня в любом случае найдёт. Забегаю в дальнюю комнату, что служила моему хозяину спальней для гостей, и пробежал глазами по стоящей тут мебели, судорожно соображая, где же мне спрятаться. Уже услышал его шумные, устрашающе-медленные шаги по ступенькам, и страх чуть ли не заставил меня застыть на месте, но я вовремя пересилил его и нырнул в достаточно просторный пустой шкаф. Я не мог прижаться спиной к его стенке, так как та была исполосована краснеющими длинными царапинами, и я уселся на коленях, смотря в мелкую щель между дверцами и пытаясь дышать как можно тише. На что я надеюсь? Что он меня не найдет? Что не изобьет после того что я что-то сказал и сбежал с дрессировки? - Джеймс, ко мне! О боже. Тело начинает дрожать, и я слышу, как он ходит из комнаты в комнату, громко хлопая дверями и выискивая меня. То, что он так мучительно медленно обходит каждую из них, как зовёт меня именно по той кличке, которой обычно использует когда я в чём-то провинился, всё это - было лишь оттягивание неизбежного. Я не знаю, что будет, когда он найдёт меня, но уже молюсь о том, чтобы мучения прошли как можно быстрее. - Джимми-и-и~ Это ловушка. Зовёт ласково, чтобы я не боялся выйти. Но от его голоса внутри всё сжимается, и я чувствую, что ещё пара минут этого томительного ожидания - и я просто задохнусь от страха. Принимаю решение. Вылезаю из шкафа, стоя на четвереньках, и не смотря ему в глаза подхожу к ногам. Пока он ничего не делает, видимо, хочет узнать, как сейчас поступлю я. Наклоняюсь лицом чуть ли не впритык, и начинаю максимально ласково водить по голым стопам языком, всё же, бросая мимолётный взгляд наверх. Он даже не смотрит на меня, но это лишь подбадривает к продолжению, и я более усердно продолжаю вымаливать прощения, время от времени тихонько скуля. Он лишь стоял и молчал, скрестив руки на груди, но в один момент просто отпихнул меня ногой, из-за чего я невольно прикусил кончик языка. Но это было ничем по сравнению с той болью, что уже и так прожигала всё моё тело. А дальше я уже и не сопротивлялся. Хозяин потащил меня куда-то, держа пальцами за ошейник и совершенно не волнуясь о том, что я не поспеваю за его широким шагом, спотыкаясь на ходу и еле сдерживая себя от болезненных стонов. Этой ночью я спал на улице.

***

Я всегда любил водные процедуры. В такие моменты я действительно могу почувствовать всю любовь и заботу Винсента обо мне. Он набирает мне ванную приятной горячей воды, но всего лишь наполовину, и я с радостью бросаюсь в воду, случайно расплескивая всё по полу. Но он никогда на это не злится, и я готов поклясться, что в такие моменты вижу его растроганную улыбку. Он тщательно протирает моё тело, намыливая каждый миллиметр кожи, и при этом делает настолько приятный «массаж» согнутыми пальцами, что я готов тут же перевернуться на спину и просить ещё, максимально жалобно смотря в глаза. Без внимания и шампуня не остаются и мои волосы, которые он моет так осторожно, что мне ни разу не щипало глаза, и я точно знаю, что могу на него положиться. А как приятно быть обернутым в большое махровое полотенце! Иногда, когда у хозяина особенно хорошее настроение, мне даже удаётся прыгнуть прямо в нём на диван, плотно укутавшись и греясь рядом с ним напротив телевизора. В такие моменты я понимаю, как на самом деле счастлив.

***

Дни приема гостей никогда не предвещали ничего хорошего. Гости Винсента – богатенькие и избалованные «владельцы» таких же питомцев, как и я – всегда надменно смотрели на меня сверху вниз, брезгливо и как-то осторожно, будто боясь, что я могу укусить, гладили меня по макушке, и мне приходилось терпеть и делать вид, что мне это всё приятно. А как ещё я мог поступить под строгим и холодным взглядом хозяина? Ради его одобрительной улыбки я готов перетерпеть многое. Даже то, что мне приходится всеми силами делать вид, что прямо сейчас в моей заднице не находится ничего вибрирующего. Да, это было одним из обожаемых Винсентом развлечений. Я должен смиренно и спокойно сидеть возле его кресла, пока он болтает с гостями, и не издать ни единого звука при том, что внутри меня часто находилось что-то постороннее. Сейчас, конечно, я уже начинал к этому привыкать, поэтому действительно могу оставаться невозмутимым. Но в первый раз я опозорился по первое число. Наверно и не стоит говорить о том, что ждало меня в наказание за испачканный ковёр и перекошенные отвращением лица гостей.

***

Многие не понимают меня. Эти якобы «нормальные люди», что привыкли прятать своих внутренних демонов глубоко в себя и не выставлять их напоказ, наверняка хотели бы спросить у меня, как я докатился до такой жизни. Им никогда не понять то удовольствие, то счастье, которое ты испытываешь, когда отдаёшь всего себя в руки другого человека. Никаких забот. Никаких проблем. Они все водружаются на сильные плечи Винсента, а мне лишь нужно притворяться его послушным псом и получать от этого его искреннюю заботу. Если для счастья нужно именно это – я готов. Готов подчиняться, готов терпеть любые физические и моральные унижения и побои, но на пути к истинному счастью даже это не кажется такой уж проблемой. Я люблю Винсента, и люблю, когда он называет меня своим хорошим мальчиком.