Человек, у которого не было завтра

— Как получилось, что вы лежали на полу возле кровати? — начал разговор Стив, разливая по кружкам горячий чай, он нашел Тони утром и почти запаниковал. — Я тебе ничего не рассказал про это, да? У меня бывают обмороки, головокружения… В довесок, крики во сне… Но это все ерунда! — отогнал от себя грустные мысли Старк. Сидя за завтраком, они оба рассматривали друг друга по-новому, пытаясь разгадать свое собственное влечение. Тони сонно пережевывал бутерброд и думал, что никогда бы не смог себе объяснить, чем ему нравится обычный парень. Он украдкой наблюдал за Стивом. Его пушистые ресницы, разбегающиеся длинными золотистыми дорожками, как лучи солнца, то хлопали, то дрожали, трепетно рассекая воздух каждым новым взмахом. Невесомо, мечтательно, еле уловимо. Такое естественное сочетание с голубым небом его глаз. Парень, казалось, отражал саму красоту и простоту природы. И вся эта искренняя красота шла напрямую в душу Старка, минуя любые барьеры мозга и логические конструкции, шептала о себе на уровне инстинктов, тонких космических ощущений, едва понятного магнетизма. Тони смотрел на зацелованное солнцем лицо, очаровательные, едва заметные пятнышки на щеках и не мог передать, что сейчас с ним происходило. Его сердце замирало каждый раз при взгляде на Стива и в то же время наполнялось до краев бесконечным солнечным теплом, будто на душе вечное лето. Старк бы любовался им целую вечность! Но вечности у него нет… Как нет, возможно, даже завтрашнего дня. И если не действовать прямо сейчас, он не успеет сделать для него ничего из того, что может… А Тони хотел о нем заботиться, хотел окружить той надежной опекой, какой средневековый замок окружали неприступные каменные стены, защищая от любой опасности. И Стив неосознанно хотел доверять, как никому и никогда, забывая обо всем и вручая ему свои сердце и душу. Вдруг на улице раздался автомобильный гудок. Они непроизвольно вздрогнули, выходя из мечтательной тишины. Стив быстро подбежал к окну. На мотоцикле возле ворот сидел крепкий, смуглый парень в кожаной куртке. Он с надменным прищуром смотрел куда-то вдаль и размеренно выпускал клубы сигаретного дыма, представляя собой подобие героя-одиночки из старых голливудских боевиков. Роджерс стремглав выбежал на улицу, а Старк подошел к окну. — Джеймс! — услышал он возглас, наполненный счастьем. — Стив! — раскинул руки от радости незнакомец, и Тони готов был поклясться, что блондин кинулся в его объятия почти как девчонка, встречающая жениха с фронта. Гений оказался не просто на втором плане, про него напрочь забыли. Он видел, как парни долго и увлеченно общались, сидя на скамейке возле дома, и ему было до глубины души обидно, что кто-то другой значит для его знакомого так много. Ему хотелось, чтобы Стивен также радостно встречал его, также лучезарно ему улыбался, сияя блеском своих неземных глаз. Старк разочарованно вздохнул, стараясь не смотреть больше в сторону друзей. Но ему было невероятно сложно снова взять себя в руки, сердце колола ревность. Тони встал вслед за Роджерсом и прошелся по дому. На одной из полок он случайно наткнулся на запрятанный фотоальбомчик, точнее он хотел его найти и нашел. Перелистывая семейные архивы Роджерсов, он не сразу догадался, что этот смешной пухлик и есть его новый друг. Он долго всматривался в его черты и не находил ничего общего с сегодняшним обликом: круглое лицо, нелепая стрижка, неуклюжая комплекция с висящими складками жира, общий вид забитого ребенка. Только глаза… Да, такие же, как сейчас, сияюще-голубые, хотя и более напуганные. О! Если бы они с Тони, к примеру, учились вместе, тому бы не поздоровилось, учитывая изощрённое старковское остроумие. А вот сейчас гений находил его верхом совершенства. Если Стивен еще воспринимает себя таким, как на этих фото, то понятно, почему с таким недоверием относится к словам Старка про внешность. Когда Роджерс, наконец, вернулся, не переставая сиять, как блин на сковородке, Тони мгновенно напал на него с расспросами, даже сам не замечая, что в его голосе так отчетливо и требовательно звучат нотки ревности. Теперь ему вдруг взбрело в голову, что цыпленок должен проводить время только с ним одним. — Это Джеймс Барнс, мой друг, — начал Стивен, восторженно обводя взглядом в воздухе силуэт героя. — Давно дружите? — С детства. Он меня на два года старше, всегда защищал от нападок, помогал, поддерживал… Когда стали взрослыми, то разбежались. Он пошел в армию по контракту. Воевал… Я по его примеру тоже пошел служить. Без боевых действий, одни тренировки. Два года выдержал и понял, что не мое. Джеймса год назад комиссовали по состоянию здоровья, у него начались психологические расстройства, приступы. Когда вернулся, то сел за драку… Вот только освободился… — Хорош у вас здесь контингент… — поднял бровь Старк. — Не смей говорить про него ничего плохого! — завелся парень. — Ты его не знаешь! Ну, и что, что он сидел?! Это случайность. Джеймс не виноват! Он справедливость любит! Он такой… Он герой! Стив демонстративно встал и вышел из дома. А Энтони с тихой грустью посмотрел ему вслед, понимая, что из-за какой-то глупости и своего длинного языка, кажется, потерял расположение этого милого парня. — Как не вовремя этот кадр откинулся! — злился миллиардер, меряя шаги от одного конца сада до другого. Он, наконец, сел на лавку и попытался начать читать уже пятую книгу из библиотеки Роджерсов. — Вот это да! Опять про любовь! — отложил он в сторону чтение. — Наш ковбой, оказывается, романтик… Старк уставился вдаль, а потом стал чертить на земле какие-то узоры и рассматривать цветы в саду. Ссора с Роджерсом снова повергла его в тягостные раздумья, он каким-то новым взглядом, словно с высоты, оценивал прожитую жизнь. О чем жалел? О том, что не заработал еще нескольких миллионов? Не переспал с еще одной моделью? Нет, конечно, не об этом… Более глупые мысли никогда не посещали его голову. Он забыл про свой огромный бизнес, испытывал, конечно, нехватку активности, но думал о другом. О том, что очень бы хотел дожить до того момента, когда появится первая клубника. Покраснеет до ярко алых тонов, станет ароматной, сочной и нестерпимо сладкой. Роджерс говорил, что она здесь очень вкусная, периодически обхаживая грядки и с любопытством заглядывая под листочки, хотя на ней пока что только появился цвет. И Тони уже второй раз отгонял от себя фантазии со спелой клубникой, сливками и губами Стива. Такими губами, которые чем больше целуешь, тем они становятся притягательнее, наливаются цветом, припухают, блестят и поддаются. Слаще клубники… И Старк действительно страстно мечтал об этих трех месяцах лета здесь, рядом с ним, а не где-нибудь на лазурном берегу. Он планировал пробыть в этой глуши всего неделю, а сейчас готов был прожить всю оставшуюся жизнь… Хотя сколько от нее там осталось?.. Ему было страшно думать о будущем. Три месяца — это максимальный срок… Каким он будет? Галлюцинации, обмороки, потеря памяти? При мысли о том, что можно забыть какой-то кусочек своей жизни, сердце болезненно сжималось. Но есть кое-что и похуже. Он читал и про такое, что иногда мозг уводит человека от невыносимых душевных страданий в вымышленный мир, грезы, где все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он мог бы сейчас лежать в коме, а его мысли пребывали бы здесь… Хотя нет! Тони еще раз понюхал цветы: такого разнообразия запахов и форм его фантазия бы просто не воспроизвела. Что касается сельской жизни, Старк знал о ней очень мало. Его мозг с большей точностью мог бы нарисовать другие галактики, чем обыкновенный деревенский пейзаж. А что, если бы можно было начать жизнь сначала, с чистого листа? Да, вот такую короткую, но правильную, наполненную гармонией и любовью к людям. Ведь рядом с Роджерсом все вдруг разительно менялось: страх перед смертью отступал, настроение и даже самочувствие сами собой улучшались. Все было по-другому, как будто он видел мир чужими глазами, через призму чистоты и доброты. Он стал как ребенок встречать каждый грядущий день в ожидании чего-то волшебного, нового. А приближающееся лето было подобно началу чуда. Все воспринималось, как в первый раз. Как же он раньше не видел этой красоты?! Цветы, облака, закаты и восходы. Как будто он омыл лобовое стекло своего автомобиля, и все вдруг прояснилось, заиграло яркими красками. Оказывается, не надо ехать в Тибет и долго медитировать, чтобы это случилось. Здесь все простенько, но так мило сердцу! Ясное небо, ласковое солнце, легкий свежий ветерок, едва колышущий молодую листву, тихое жужжание пчел и мирно пасущаяся живность. Раньше его деятельная натура никак не могла понять, что такое созерцание и тишина, а сейчас сам собой рассеялся туман суеты, и душа открылась навстречу чувствам. Однако в этот раз на обед вместо вкусной еды Энтони получил сгоревшую яичницу и пересоленный салат, порезанный гигантскими ломтями. Душевное состояние Стива прямо пропорционально отражалось на приготовленной пище. Пока они сидели вместе, он не вымолвил ни слова, и миллиардер растерянно молчал, бросая на него осторожные взгляды. «Неужели, он так сильно на меня обиделся?» — думал гений, уже в одиночестве ковыряя вилкой салат. Старк изводился наедине со своими мыслями. Он уже давно понял, едва ему стоит остаться в бездействии, как они начинают свою адскую пытку над ним, не оставляя в покое. Но, черт! Он определенно не знает, чем занять себя здесь! Здесь не существует никого и ничего, кроме Роджерса! Весь мир в одном человеке! И Тони отчаянно к нему тянется. Но потому ли, что больше никого нет? Похоже, Стивен стал для него всем миром по другой причине. И сейчас этот мир на него обиделся, ходит себе мимо, не разговаривает, дуется на него. Лучше поговорить с ним завтра, когда он отойдет и успокоится. А если завтра не будет?.. Если у Тони не будет завтра?! Мороз прошел коже от этих мыслей. Значит, плевать на гордость, плевать на все. Просто подойти к Стиву и сказать, что не хотел его обидеть ни в коем случае. Всего лишь не подумал, прежде чем сказать. И тот поймет, обязательно поймет. Спустя еще некоторое время, Старк не выдержал и решил посмотреть, что делает Роджерс в сарае. Тот открыл дверь ему навстречу. Стив выглядел усталым и замученным. — Что случилось? — Этот вонючий металлолом! — в отчаянии махнул рукой парень. Тут Старк с нескрываемой радостью, наконец, понял, что Стив не на него злится. — Ты про что? — обвел его любопытным взглядом брюнет. — Мой мотоцикл… Одно название! Не могу починить! Хотели покататься с другом… — Так что же ты молчишь?! — воскликнул осчастливленный гений. — Ты что не в курсе, что это как раз мой профиль? — Мотоциклы?! — Почти! Ты про меня совсем ничего не знаешь?! Я могу починить любую технику, даже китайскую орбитальную станцию «Тяньгун», если понадобится. Трудов не составит поставить твоего дружка на колеса. Энтони не видел, чтобы люди так радовались. Когда он одаривал очередную любовницу украшениями или мехами, они, конечно, были довольны, но в их глазах и сотой доли не было того детского восторга и искренней благодарности. Стив смотрел на него, как на волшебника, который собирается не чинить мотоцикл, а призывать на помощь стихию. — Давай, показывай свой раритет. Как два пальца об… — Тони запнулся, не договорив. Он, конечно, мог починить все, что угодно, но сделать из проржавевшей напрочь рухляди новенький мотоцикл — вряд ли. Для этого и правда надо быть волшебником. — Ты говорил, что это мотоцикл, а не груда хлама… — Ну, хоть что-то сделать можно? — умоляюще посмотрел на него парень небесным взглядом ясно-голубых глаз, и Тони не мог устоять. — Конечно! Обязательно что-нибудь придумаю. — Здорово! Я просто не знаю даже, как тебя благодарить! Ты самый лучший! — Рано благодарить… Старк остался один на один с виновником трагедии. — Так-так… — гений оглядел оценивающим взглядом сломанный мотоцикл. — На что жалуетесь, пациент? На хозяина? Как не стыдно! На хозяев жаловаться нельзя. Хотя я согласен, запустили. Ладно, доктор Старк все исправит. Пустяки. Меня бы кто так починил… Тут и кое-какие инструменты есть… Ближе к вечеру энтузиазм миллиардера поостыл. — Чувствую себя феей-крестной, — размышлял гений, лежа на полу в сарае, возле мотоцикла и проигрывая в уме спектакль для «Театра одного актёра». — Что тебе подарить, милочка? «Знаете, Крестная, мы хотели с другом покататься, а у меня совсем нет мотоцикла. Мой старый превратился в металлолом…». Погоди, сейчас найду свою волшебную отвертку. И… Трахти-бидохти-бидох! Волосок из бородки… Вот тебе новенький мотоцикл! Можешь смело ехать, куда хочешь! Но учти, что в полночь он снова превратится в хлам… Так что, сильно не гоняй, а то буду переживать, Твоя Фея-Крестная. Я себя в этой сказке в другой роли представлял… Когда стало темно, работу пришлось остановить. — Завтра закончу, — коротко отчитался Старк, сидя за поздним ужином. — Можно твой телефончик? Один звонок сделать. Миллиардер ушел из комнаты, все-таки решившись выйти на связь с внешним миром, и позвонил своей помощнице. Завтра Стива должен был ожидать сюрприз. — Как на счет того, чтобы прогуляться? — вернулся Тони в более приподнятом настроении. — Где?! — удивился блондин. — Просто по дороге? — А почему бы и нет? — Это как-то странно… — покосился на него молодой хозяин дома. — Романтично, ты хотел сказать? — стрельнул глазами брюнет. — Не особо… — растерялся парень. — Почему? Ночь, звезды, дорога… Почти как разбойники. Может, ограбим кого-нибудь? — Нет здесь никого! — улыбнулся Стив. — Но таких интересных подробностей я о тебе не знал? — О, нет-нет! Это не про меня! Они вышли на дорогу. Этой теплой ночью на улице было светло. Яркая луна сияла мерцающим светом сквозь редкие, почти невесомые облака, которые то медленно наползали, то рассеивались, дул ласковый ветерок, и дышалось легко, благодаря ночной свежести, а на душе было хорошо и спокойно. Прогуливающихся мягко окутывал таинственный серебристый полумрак откровений, будто создавая вокруг них ореол доверия и уюта, и он одновременно ломал невидимые замки на их сердцах, выпуская на свободу все самые искренние чувства, раскрывая настоящие, глубинные желания и навеивая приятную задумчивость о чем-то важном и вечном. — С чего планируешь начать свою актерскую карьеру? — Старк посмотрел на собеседника с едва уловимой нежностью в глазах. — Тони, эээ… Я же это… Несерьезно… — попытался уйти от слишком волнующей темы парень. — Что значит, несерьезно? — пригвоздил его взглядом гений. — Посмотри на меня, Тони, — развел руками Стивен. — О чем здесь можно говорить? — Теперь, позволь, я выскажу свое мнение, — деловито повел бровями миллиардер. — Я ничего не понимаю в киноиндустрии, но у меня есть определенный опыт, чтобы разобраться в любом бизнесе. И если бы мне предложили инвестировать деньги в такого вот начинающего актера… — Инвестировать?.. — перебил парень, не понимая, почему к нему применяют такие странные понятия. — Да, — подтвердил Старк и продолжил. — Я бы согласился. Потому что, на мой взгляд, ты обладаешь всем необходимым набором качеств. Во-первых, внешность, — при этих словах, Роджерс попытался что-то возразить, но Тони уверенно пресек эти попытки. — Не спорь со мной! Это так! Во-вторых, эмоции. Твои сомнения, страдания, терзания души лишь подчеркивают глубину чувств, которые ты испытываешь, их невероятный спектр. Эмпатия, сопереживание, романтичность, слезы… Извини, что говорю о этом, но ранимость и чувственность — не минус, как считают многие. Для актера это необходимые качества. Развитая фантазия, воображение… Я не знаю всего о тебе, но того, что знаю, уже достаточно. — И мои недостатки ты тоже знаешь… — печально вздохнул блондин. — Знаю! — согласился Старк, загорающийся порывом вдохновения. — И знаю, что они исправимы! Посмотри на меня! По-твоему, я всегда был миллиардером? Успех, деньги, власть? Я ошибался, терял все и начинал сначала. Жизнь била меня со всех сторон! А я продолжал идти своим путем! И если ты не попробуешь, то я даже слушать не хочу все твои оправдания! Потому что в них нет ни грамма истины! Стив уже новым взглядом посмотрел на Тони, ведь тот сейчас открывался для него совсем с иной стороны. Он вдруг почувствовал силу характера этого человека: не избалованный судьбою счастливчик, а суровый ледокол, пробивающий себе дорогу сквозь толщу покрова вековых льдин, бороздя океан на тех путях, которые еще никому не сдавались, железный локомотив, рвущийся вперед на дикой скорости и способный своим кипучим энтузиазмом тянуть за собой тысячи людей. Сейчас Роджерс действительно понимал, что сделало Старка тем, кто он есть, какая сила воли была скрыта за беззаботной улыбкой и нагловатой самоуверенностью. И это притягивало к нему, зажигало и вызывало желание действовать, воодушевляя на собственные подвиги. Внутренние вибрации Тони, настроенные на какую-то таинственную волну, излучали только частоты удачи и процветания, которые постоянно искали себе подобных во вне, чтобы в божественном экстазе слиться с ними в одну неподражаемую симфонию успеха. — Разве ты думаешь, что все могут быть такими, как ты? — неуверенно спросил Роджерс. Не слова Старка, в них не было ничего нового, а его энергия мощным, бурлящим потоком вливалась в сознание парня, словно Ниагарский водопад в тихую заводь. — Нет, — обаятельно улыбнулся плейбой. — У каждого своя дорога, свои цели, свой запас смелости и упрямства. Но разговор со счастьем всегда один и тот же. Я ищу ответ «да» на свою просьбу и всегда нахожу его, пусть даже не сразу, а ты ищешь «нет», и каждый раз будешь его получать. Потому что твой внутренний голос говорит тебе «нет», и пусть весь мир скажет «да», ты поверишь только своему голосу. А для меня пусть хоть целый мир скажет «нет», я буду верить только себе! Вот что такое успех, а не череда случайных событий и мимолетных везений, между которыми нет связи. — Не могу поверить, что в моей жизни могут случиться такие перемены… — отвел взгляд Стивен. — Они и не случатся, если ты сам ничего не сделаешь, — Старк с упоением рассматривал красивую полную луну, загадочно блестевшую из-за находившего на нее тумана, то проясняющуюся, то вновь уходящую за облака. В это время Роджерс не упустил возможности полюбоваться своим собеседником: серебристым сиянием в его черных волосах, идеальными чертами лица, словно вышедшими из-под кисти непревзойденного портретиста, и самыми очаровательными на свете глазами. Стив все больше и больше чувствовал неосознанное желание быть рядом, видеть его, говорить с ним, проводить все время вместе. Энтони перевел внимание на парня, и тот стеснительно опустил глаза. — Это безумие… — наконец, нарушил образовавшееся, почти волшебное, молчание Роджерс, который все думал про необъяснимую тягу к Старку и свою сокровенную мечту. — Безумие?! — в эмоциональном порыве переспросил Старк. — Ты еще не знаешь, что такое настоящее безумие! Скажи, цыпленок, странно делать то, чего не делают другие?! Странно быть тем, кем хочется?! Знаешь, я всегда делал все, что мне только взбрендит, и ни разу не пожалел об этом. — Ты сумасшедший, — с любовью в голосе произнес Стивен, разглядывая восхищенно сияющие в ночной темноте глаза собеседника. — Если это безумие, то пусть лучше все думают, что ты безумец, чем неудачник! Начни совершать безумные поступки прямо с сегодняшнего дня! Роджерс в ответ только скромно улыбнулся, умиляясь заразительному оптимизму Энтони. — Давай! — не унимался Старк, горящий, как огонь Александрийского маяка. — Сделай что-нибудь безумное прямо сейчас! Тони был готов к любому поведению. Начнет Роджерс читать собственные стихи или петь серенады, цитировать книги, сделает сальто назад или попросит повторить поцелуи. Он бы и сам подсказал ему парочку желаемых вариантов развития событий. Старк не знал, как выражается безумие парня, который не позволял себе даже думать иначе, чем остальные, но действительный исход совершенно не мог предположить. — Безумие?.. — задумался Роджерс, снова вглядываясь в глаза Тони, которые зажглись каким-то непостижимым, завораживающим пламенем, действительно призывающим к настоящему безумию. А может быть, там светилось нечто иное? — Я бы хотел поблагодарить тебя за то, что ты здесь появился, — смущаясь, начал парень. — За то, что вселяешь надежду, веру в мечты. Ты много значишь для меня и… Я буду скучать, когда ты уедешь… Старк ожидал немного другого безумия, более милого. Сказанное напрочь лишило его дара речи, непонятно почему в горле застрял ком слез. Эта невероятная искренность разрушала толстую стену его черствости, таял на сердце арктический лед отрешенности, и снова оживала давно утраченная вера в людей. Да! Они еще могут быть такими. Такими чистыми и добрыми, такими бескорыстными и благодарным. Хотя Тони ведь даже не успел ничего для него сделать, только приободрил. Ему хотелось плакать и в то же время ликовать, он кому-то по-настоящему нужен. Просто так! Не за деньги, связи или мозги. Просто нужен. Несмотря на ужасный характер и кучу недостатков… Не этого ли Старк всю жизнь искал в своей сумасшедшей гонке? Чтобы кто-то за ослепительным блеском его богатства и талантов сумел разглядеть душу… — Это и есть твое безумие? — еле сумел выговорить гений. — Ну, да… Трудно иногда сказать правду, — застенчиво посмотрел Стивен. — То, что на самом деле чувствуешь… И тут Тони унесло куда-то в свои мысли: вместо романтики, на которую он надеялся сегодня ночью, ему почему-то захотелось излить свою боль, рассказать про все ошибки, даже покаяться, захотелось поделиться переживаниями именно с ним. Была ли это ностальгия по последним мгновениям жизни? Тони не знал. Они медленно брели по дороге, в мягком лунном свете, Роджерс молчал, а гений открывал ему тайну за тайной, то, что никому и никогда не рассказывал, видя в глазах Стива не просто глубокое сопереживание, а понимание, граничащее с абсолютным, понимание, которого ему всегда так не хватало… Они завороженно смотрели друг на друга, дышали в унисон, и казалось, до полного счастья остается всего один шаг — прикоснуться, ощутить тепло, чтобы не только их души, но и тела стали также близки.