На полпути

Свадьба была пышной. Граф Финберри не поскупился — цветы, музыка, кортежи, гости из всех уголков Санкии. Даже королевский двор прислал поздравительную телеграмму. Лиша в платье цвета слоновой кости выглядела счастливой и испуганной одновременно. Сэл в тёмно-синем мундире — непривычно торжественным, но как всегда спокойным. Лана держала Тима под руку крепче, чем требовалось. Не потому, что боялась упасть. А потому, что среди этих аристократов, генералов, магов в мантиях и жрецов в белых одеждах ей всё ещё было неуютно. Ему и самому было не по себе, но даже допустить мысль не явиться на торжество Тим не мог. Их с Ланой позвали в числе первых, усадили на самые близкие к молодоженам места, из тех, что были дозволены по этикету, но они всё равно при первой же возможности отшагнули в сторону, оба не хотели мешаться и привлекать к себе внимание. — Ты видел её? — спросила Лана, кивнув в сторону арки, где гости толпились вокруг жениха и невесты. — Нет ещё. — Она там. Смотрит на Сэла так, словно видит его впервые. Тим не уточнил, о ком речь. Он знал. Они уже пару месяцев планировали эту встречу. И этот разговор. Леди Ханна стояла у стены рядом с пышным букетом амариллисов, поодаль от шумной толпы. Траурное белое платье сменилось на тёмно-зелёное — почти чёрное, но не совсем. Волосы убраны в строгую причёску, только одна прядь выбилась, и на её фоне лицо казалось слишком бледным, слишком старым, слишком уставшим. Тим подошёл тихо, но она всё равно заметила его раньше, чем он открыл рот. — Леди Ханна. — Тим Торн. Я видела, ты приехал с Ланой. Это хорошо. Она заслужила покой. — Мы не… — начал он и замолчал. Что он мог сказать? Что они живут в одном доме, спят в одной постели, но ни разу не говорили о будущем? Что он не знает, любит ли она его? Что он не уверен, любит ли её? Леди Ханна не стала ждать ответа. Она смотрела на внука, который что-то говорил Лише, а та смеялась — искренне, легко, как когда-то давно, до падения Бранъярна. — Я хотел вам кое-что вернуть, — сказал Тим и протянул руку. На его ладони лежала веточка розового жасмина. Живая, несмотря на почти век, что пролежала в сундуке. Леди Ханна замерла. Её пальцы дрогнули, но она не взяла её сразу. — Откуда? — Он хранил это. В сундуке. Среди карт и дневников. Я не знал, что это, пока… — Не надо, — тихо перебила она. — Не рассказывай. Я понимаю. Тим чувствовал её эмоции — растерянность, почти детскую беспомощность. И что-то ещё, тёплое, что он не решался назвать своим именем. — Я подумал, что вам стоит… — он не закончил. Леди Ханна наконец взяла ветку. Провела пальцами по лепесткам. Улыбнулась — не той вежливой улыбкой, которой она встречала гостей в особняке некромантов, а другой, почти забытой. — Он говорил, что жасмин мне к лицу, — сказала она. — Розовый, а не белый. Я тогда ничего не поняла. А теперь… Она замолчала, и в этой тишине Тим невольно он перехватил ее эмоции.  Воспоминания? Как они бежали по ночным улицам, спасаясь от погони. Как он ставил барьеры, а она чинила артефакты на ходу. Как они стояли на пороге очередного храма, и он спросил: «Ты уверена?» — а она сказала: «С тобой — да». Тим моргнул, и видение пропало. Леди Ханна не отводила взгляд, и он понял, что это было не его воображение. Это было её память. Или его дар. Или просто ветка, которая помнила всё. — Я злилась на него много лет, — сказала леди Ханна, не глядя на Тима. — За то, был неосторожен, что не вернулся. За то, что сама дала ему повод рисковать собой. А потом поняла — у него не было выбора. У него никогда не было выбора. Он был из тех, кто идёт до конца. И я… я просто думала, что у нас еще есть время. Она вдела ветку в причёску, как когда-то, мнего лет назад. Розовый жасмин на тёмных волосах. Тим моргнул — и на миг увидел её молодой. Смеющейся. Живой. — Спасибо, — сказала леди Ханна. — Теперь я знаю, что он не выбросил. Хранил. Спасибо, что дал мне это. Она развернулась и пошла к гостям. Тим смотрел ей вслед, и Лана, подошедшая незаметно, молча взяла его за руку. — Что ты ей дал? — спросила она. — Её прошлое, — ответил он. Свадьба гремела до утра. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то танцевал так, словно завтра не наступит. А леди Ханна сидела в углу, и ветка розового жасмина светилась в её волосах. Никто не знал, что это — просто цветы. Просто память. Просто любовь, которой не суждено было стать семьёй. Но она осталась.