Солнце моё, взгляни на меня

— Маринетт, прошло уже несколько часов! Прошу тебя, давай уйдём! У тебя уже 34 пропущенных звонка! О тебе беспокоятся. Уже глубокая ночь, — не самое удачное время для ночных прогулок школьницы! — беспомощно лепетала квами, уже потеряв надежду быть услышанной. Девушка успела сменить несколько поз за эти пару часов. Но сейчас она распласталась по земле животом вниз, уткнувшись лицом в мокрый асфальт. Периодически, она поднимала голову, смотря на безразличным взглядом Тикки и слушая её речь, прежде чем снова обрушить лицо вниз. Каждый раз лицезрея эту картину, квами тяжело вздыхала, левитируя над головой девушки. Она была беспомощна в этой ситуации. Тикки могла вылечить раны, полученные физическим уроном, но нет силы, способной исцелить эмоциональное состояние, пока человеку самому не захочется вести себя иначе. Квами достигла необычайных высот в понимании своей подопечной — могла даже понять, о чём Дюпен-Чен вела беседу с асфальтом одними губами, но лучше бы не могла. Тикки устало покачала головой и приземлилась на макушку девушки. — Маринетт, я пыталась сохранить ЛедиБаг, как могла, но, видимо, недостаточно усердно. Хранитель камня чудес Божьей Коровки не должен впадать в депрессию, иначе мне придётся покинуть тебя, пока раны на твоём сердце не исцелятся. — Квами вновь покачала головой, утирая маленькой лапкой выступившие теперь у неё самой слезинки. Тикки подлетела ко лбу Маринетт, попытавшись заставить её приподнять лицо, что получилось. Квами заглянула в глаза девушке и тихо прошептала: — Помни, ты всегда была, есть и будешь ЛедиБаг, даже без маски. Я верю, ты справишься. Прощай. — Квами растворилась в воздухе, отправляясь в серёжки, которые стали ярко-красными, но без точек — напоминание о словах Тикки перед её уходом. Маринетт не сразу поняла, что произошло. Только осознав, что больше никто не пытается её вразумить, тихо позвала подругу: — Тикки? Тикки! — девушка села, прижав к подбородку колени и обвив их руками. Высохшие слёзы с новой силой хлынули, протоптывая новые соляные дорожки по раскрасневшимся щекам. — Что я наделала? — шептала брюнетка, нервно покачиваясь то назад, то вперёд. То назад, то вперёд. Одними губами Маринетт вновь произнесла имя квами, прежде чем, не разжимая руки, обнимающие коленки, повалилась на бок. Перед глазами Дюпен-Чен всплыл образ Тикки — той, что всегда могла поддержать её в трудную минуту. «Так где же она была все эти часы? Почему не поддерживала меня тогда, а просто ушла?» — Пришла мысль в голову бывшей Божьей Коровки. Но тут Маринетт вспомнила, что всё это время слышала чей-то приглушённый голос. Поняв, что этот голос и принадлежал исчезнувшей квами, героиня взвыла. Она не услышала свою поддержку и опору, она не услышала Тикки! Её Тикки! — Ох, Тикки! Мне УЖЕ не хватает тебя! — воскликнула в небеса девушка, будто бы пытаясь докричаться до кого-то там, наверху. Может до Создателя, может до Матушки Судьбы, так любившей жестоко пошутить. Маринетт хотела перевернуться на другой бок, но вдруг поняла, что угодила в ямку, которая была полна воды. «Лужа? Почему лужа? Разве идёт дождь?» — Это подействовало, словно отрезвляющее. Брюнетка стала постепенно возвращаться из прострации, ощущая что ей сильно не хватает воздуха. Девушка каким-то образом перевернулась так, что угодила головой прямо в лужу, причём лицом вниз. Ещё минута безразличия, и героиня Парижа, которую не удалось победить ни одному смертельно опасному злодею, задохнулась бы в грязной луже — какая ирония! Маринетт резко вскочила на коленки, отплёвываясь и кашляя. Мир вокруг начал приобретать чёткость. Только сейчас девушка немного обработала информацию, которую только что получила. На дворе ночь, а она вся мокрая и грязная сидит в каком-то тупиковом переулке. Подсознание решило немного помочь своему родственнику — сознанию и подкинуло последние слова Тикки. Маринетт воспроизводила эти слова снова и снова, но до неё не могло дойти, в чём смысл. Тем не менее это помогло брюнетке, упираясь руками в стену, подняться на не слушающие её ноги. Дрожь пробрала девушку до костей, мышцы тела дико болели, разгибаясь и сгибаясь с ещё большей болью. «Это же я сколько тут провалялась, раз уж мышцы так затекли.» В ступнях неприятно покалывало, но это ещё можно стерпеть, но стоять на двух ногах без опоры девушка явно не могла. Покрутив головой, девушка заприметила с виду крепкую палку и, подобрав, облокотилась на неё. «Вроде, держит». Маринетт решила взять её с собой на случай, если стены вдруг кончатся. Только сейчас брюнетка обратила внимание на пиликающий телефон. Трясущейся рукой девушка посмотрела на экран: 38 пропущенных звонков; 67 входящих сообщений. В голове снова всплыли слова Тикки про волнующихся за неё людей. Девушка вновь подумала о её верной квами и чуть не начала рыдать снова. Маринетт нажала на контакт, высветившийся на экране быстрого вызова. — Маринетт! Алло? Что с тобой? Ты жива? — Послышался по ту сторону провода взволнованный голос Альи. — Всё в порядке... Почти... — Попыталась уверенно ответить брюнетка, но голос предательски дрожал. Конечно, после такой-то истерики сдерживать себя непросто. — Маринетт, не успокаивай меня. Ладно. Потом поговорим. Где ты? — Кажется, где-то на окраине города. — Осмотревшись вокруг, подытожила вновь дрогнувшим голосом девушка. — Так, Адриан как раз отправился проверять окра... — Алья! Алья!! Миленькая! Забери меня сама, пожалуйста! Я всё тебе расскажу, только не отправляй ко мне его! — Маринетт, ты там что, с ума сошла? Так, сейчас не время. Хорошо, я приеду сама. Жди. Дюпен-Чен поспешила сбросить трубку, облегчённо выдохнув и всхлипнув. Девушка не решилась идти куда-то, остановившись у обочины какой-то дороги. «По крайней мере, она не проходит через закоулок, а судя по всему вела от центра, так что Алье не будет тяжело доехать». С этой мыслью Маринетт и вышла к этой дороге. Она прислонилась к стене, с надеждой ожидая появления лучшей подруги. К сожалению, на крыше здания по другую сторону дороги показался знакомый ушастый силуэт. Девушка поспешила свернуть в тот же переулок, где до этого пыталась успокоиться. Но кажется герой Парижа заметил или услышал резкое движение или звук и последовал за ней. Маринетт не оборачивалась, но уже знала — герой идёт за ней. Девушка резко остановилась и, всё ещё не поворачиваясь, проговорила будто бы в пустоту: — Уйди, Кот. Оставь меня. — невольно в голосе прозвучали хрипловатые нотки. До этого момента сомневавшийся, кто перед ним сейчас стоял, Нуар окончательно уверился в своих предположениях. — Мурцесса, твой верный рыцарь не оставит тебя в таком состоянии, — Нуар растянул губы в своей фирменной улыбке, ещё не увидев её лица. — А ты всё каламбуришь, — горько усмехнулась Маринетт — А хочешь я пошучу? Иронично так? — внезапно для себя слишком резко и холодно вопросила Дюпен-Чен. Кот недоуменно уставился на неё, думая, что возможно он обознался, и это не Маринетт. И пока Нуар пытался понять так это или нет, Маринетт восприняла его молчание иначе. — Молчишь? Стыдно, значит? — более мягко произнесла девушка, продолжая крепче сжимать плечи в объятиях своих ладоней, скрещива руки на груди. — Стыдно? Но что такого я натворил? — Нуар вопросительно изогнул бровь, подходя к девушке и касаясь ладонью её плеча. — Не прикасайся ко мне, Кот! — дёрнувшись вперёд, крикнула девушка. — Да что с тобой, Маринетт! — Нуар быстро догнал брюнетку и встал перед ней, смотря в глаза. Лицо, которое он увидел, поразило его. Вместо милого личика он видел лишь покрасневшие глаза и щёки. Но помимо этого на её лицо будто бы наложили грязевую маску, в том числе и на одежду. Где же та девушка, благодаря которой был повержен Злолюстратор и которая так мило вела себя в школе. Сейчас перед ним была не она. Перед ним стояла потерянная и сломанная девочка, так нуждающаяся в помощи. Поэтому герой Парижа решил обнять её, чтобы хоть немного успокоить. Вместо ответных объятий, девушка резко и достаточно сильно оттолкнула его так, что тот чуть не потерял равновесие. — Мурцесса, ты... — начал было герой Парижа, но был перебит Дюпен-Чен. — Я же просила! Не прикасайся ко мне и оставь меня в покое, Кот! — продолжала кричать девушка. — Ничто на свете не заставит меня оставить тебя, Маринетт! — Нуар снова подскочил к однокласснице, но запомнив горький опыт, не трогал её, а просто смотрел в глаза. — А я знаю, что заставит! — Как-то зло усмехнулась Дюпен-Чен, бросая взгляд голубых глаз на Кота, будто пронзая его льдом. Наверно, будь иная ситуация, Маринетт бы никогда не смогла вести себя так грубо. Однако учитывая её нервный срыв, другой реакции трудно было ожидать. — Ах да, я совсем забыла про ироничную шутку. — Девушка подступила на шаг к Нуару, заставив того отступить на шаг назад. Маринетт всё больше приближалась, а Кот всё отступал, пятясь, пока не уткнулся спиной в стену. Переулок был тупиковый как-никак. Дюпен-Чен остановилась и мастерски натянула маску усмешки на лицо, несмотря на всю ту боль, что она перенесла. — Несравненный Кот Нуар, отдающий свою жизнь за ЛедиБаг, — начала Маринетт — со словами «ради тебя» хладнокровно убивает её! — проговорила девушка с выражением, будто бы читая заголовок газеты. — Как тебе такая «шутка», Кот? — Глаза Нуара расширились, губы застыли в немом «что?». Но потом быстро сориентировался и, сделав непринуждённое выражение лица, ответил: — Ложь! Ты врёшь, Маринетт. — Кот говорил уверенно, без запинки. Ведь он знал свою Леди, знал, что просто так она не могла.. Не могла умереть. Но больше всего ему не хотелось верить, что он мог быть к этому причастен. — Да? А как ещё назвать её состояние, а? — Маринетт вопросительно изогнула бровь, сверкая глазами-льдинками. — Какое состояние? — вот тут Кот уже не на шутку испугался. Неужели он в самом деле свёл Свою... Нет, ЛедиБаг в могилу? — Её квами отказалась от неё, потому что она очень сильно расстроилась. Бедная девочка пришла ко мне и провела весь вечер, рыдая мне в плечо. Ты убил ЛедиБаг, ты сломал её! — Последнее восклицание девушка произнесла, тыча ему указательным пальцем правой руки в грудь. А затем... Рассмеялась. Да, она зло рассмеялась. — Н-не может быть. Т-ты врёшь. С-снова. — не звучало уже былой уверенности в голосе Нуара. Сдуло её, будто бы перышко порывом ветра. — Ну-ну. Поживём — увидим, — заключила Маринетт, сделав паузу, будто бы размышляя, стоит говорить или нет, но всё же решилась, обращаясь к его настоящему эго — Адриан. — Кот застыл в немом отчаянии. Слишком много вопросов, слишком много... правды? «Маринетт знает, кто такая ЛедиБаг? Божья Коровка пришла к ней искать поддержки? Я настолько её разочаровал, что довёл до настолько ужасного состояния, что её квами просто отказалась от неё? Маринетт знает мою тайну. Она никому не расскажет, но как мы теперь будем общаться? Она меня возненавидит, если уже не...» — Нуар нервно сглотнул. То, что он узнал, означало, что ему больше не суждено увидеть ЛедиБаг, если того не позволит Маринетт. Дюпен-Чен развернулась и направилась к центральной дороге. Подумать только, пока Маринетт выговаривалась Коту, она не ощущала боли, но теперь болезненные ощущения внезапно нахлынули с новой силой, и девушке пришлось облокотиться о стену. Снова. Спустя пару минут на дороге появилось такси, из которого, раскрывая зонт, вышла Алья. Увидев свою подругу, она громко охнула. — Маринетт, девочка моя! Что же с тобой произошло! — Дюпен-Чен вымученно улыбнулась и беспомощно упала в объятия подруги, выдавив максимально приветливое лицо, на какое была сейчас способна. А способна она была только на фальшивую. — Ладно, поехали домой. Отложу расспросы на потом. — Алья помогла подруге сесть в такси, устроив её у окошка. Будущая журналистка сказала таксисту адрес пекарни, и вскоре жёлтая машинка скрылась в сумраке ночи. Маринетт показалось, что через окошко где-то вдалеке она увидела силуэт Кота, который только вышел из того переулка и, держась одной рукой за голову, облокотился о стену здания. В какой-то момент Дюпен-Чен увидела, что он то ли упал на колени, то ли сел на корточки, задрав голову к небу. Маринетт списала это на свою измождённость. В конце концов, кому на самой грани между сном и реальностью не мерещились галлюцинации. Откинувшись на спинку сидения, девушка пригрелась и моментально уснула, погрузившись целиком и полностью в мир Морфея.