Вечный Паладин

Он победил. Выжженный Воин стоял над Дакс с активирующейся матрицей, но уже понимал: предатель победил. Вся миссия была начата впустую, и сейчас беглец просто смеялся над Тэнно, без колебания жертвуя собой, а заодно унося в небытие и их с Сойкой. Как можно было позволить врагу так легко обыграть их? Учащающийся писк вывел Воина из оцепенения. «Сойка!» — он бросился к лежащей в нескольких шагах позади Никс, уже в прыжке хватая ее и активируя двигатели. Они отлетели в один из боковых рядков, а спустя долю секунды прогремел взрыв, и позади пронесся поток синего огня, наполняющего воздух запахом озона. Это пламя сжигало нервную систему, пробиралось даже через канал переноса. Дисрупторные гранаты, будучи крайне эффективными против Владеющих Разумом, тем не менее, были запрещены к использованию везде или, по крайней мере во всей действующей армии из-за очень большой смертности среди использовавших их Тэнно. Воин лежал, прикрывая собой Никс и надеясь, что это был конец их миссии. Сойка пришла в себя:  — Что произошло? Я, кажется, отключилась, когда этот чертов Варфрейм меня чем-то ударил. Почему твоя броня обуглена? Это конец? В этот момент в воздухе раздалось странное шипение. Оно исходило с неба, где воздух расчерчивали несколько исходящих с разных концов города дымных следов. Воин увидел их:  — Нет, Бездна поглоти, не конец! Создай купол! — Сойка, кажется, еще не отошла от потери сознания, — Черт, Сойка, купол!  — Я… не могу… сосредоточиться… Воин выкрикнул проклятие, схватил Никс за плечи и как следует встряхнул:  — МИТРИСС, КУПОЛ!!! Пси-щит поднялся над ними за мгновение до того, как земля вокруг превратилась в ад. Пусковые установки на границе города, до этого не обращавшие на них внимания, теперь открыли огонь, поливая рынок залпами ракет. Очевидно, они были запрограммированы на огонь по мощному источнику тепла, каким и был взрыв гранаты. Огненный дождь лился с неба на двух лежавших под переливающимся зеленым куполом Тэнно. С каждым взрывом поблизости, с каждым попавшим в щит осколком все меньше энергии оставалось в катушках Никс, все сложнее становилось Сойке сконцентрировать свой Варфрейм на сохранении целостности купола. Все чаще доносились из динамика передаваемые по радио приглушенные крики боли Тэнно-оператора. Похоже, это был конец для их оболочек. Их ожидало понижение в ранге, перепрохождение обучающих курсов на новых Варфреймах, перераспределение по другим ударным группам. А если не повезет, и в момент смерти Варфрейма случится перепад энергии Переноса, то и длительная реабилитация в госпитале.  — Знаешь, Сойка, все-таки это конец. Конец нашим Варфреймам. — сквозь шум вокруг прокричал Воин, — Вряд ли мы встретимся еще когда-нибудь. Сойка… — он запнулся, — Митрисс, я хочу, чтобы ты знала… Я… Я с самого начала хотел тебе сказать… Это так странно, я ведь даже ни разу не видел тебя саму, только Варфрейм… Но все же, я…  — О, Бездна, Риг, это не самое подходящее время для признаний… Но я уже поняла и сама. Я тоже люблю тебя. С того самого момента как чуть не прострелила тебе Варфрейм тогда… И… Я больше не могу! Щит распался от следующего взрыва. В отчаянной попытке защититься Воин активировал броню, но следующая же ракета своими осколками разбила ее вдребезги, сбивая щит и пробивая корпус Рино. И вдруг все пропало. … Воин с трудом приподнялся, игнорируя сообщения о нарушении целостности Варфрейма, и посмотрел вокруг, ожидая увидеть золотые колонны залов Луа и осознать себя в своем настоящем теле, но вместо этого его взгляд прошелся только по полыхающей земле вокруг, выжженным воронкам, догорающим рядам рынка вдали. Нейрооптика явно была повреждена, транслируя в некоторых фрагментах изображения радужную кашу из отдельных точек, а в других местах просто показывая темноту, однако картина в целом была ясна, и выглядела она ужасающе. Они лежали посреди огромного круга обугленной, горящей земли. Ни одного здания не осталось на несколько километров вокруг. Небо застилали дым и подхваченные ветром тлеющие частички. Над ними парил, разгоняя пепел двигателями, Лисет. В передатчике зазвучал женский голос Цефалона:  — Статус выполнения протокола подавления: успех. Запрос помощи от корабельного Цефалона №… а-ах, Бездна бы побрала… — голос внезапно из машинно-равнодушного дребезжания перешел сначала на раздраженный крик с каким-то металлическим оттенком, а потом — на относительно человечную речь, в которой сквозило какое-то чувство превосходства и самодовольства, — Просто пролетала мимо и подумала, что было бы неплохо прервать процесс сброса нескольких килотонн взрывчатки вам на головы, Операторы. Отряд Трайдент, будем знакомы: я Цефалон Селентис. Подробнее поясню позже, а сейчас отменяйте миссию.

***

 — Ох, не нравится мне это. Тарс, ну кто тебя за язык тянул, а?! — слегка приглушенный и искаженный шлемом голос, раздававшийся за дверью, был нервным и раздраженным. Его владелец, вероятно, совсем не хотел находиться в этой части лабораторий, — Покуривали бы сейчас спокойно в наблюдательной вышке. Я даже экстракт зерномола сегодня с собой захватил. Но не-е-е-т, ему надо было снова навязаться на дежурство! Ты, Тарс, хоть знаешь, где в восемнадцатый лунный час проходит смена?! Ты что, давно ожогов третьей степени не получал?  — А может, ты уже успокоишься, а, Вилин? — второй голос пытался говорить шепотом, но это плохо у него получалось, — Ты не забыл, что с нами Архимедиан? Вот как она подумает о нашей части? С меня и так достаточно, что из-за твоей трусливости нас, наверное, каждый ученый здесь считает маленькими плаксивыми девочками. Не позорь меня пожалуйста и давай там уже быстрее со своим замком! — голос помолчал немного, буркнул что-то невнятное и добавил, — И вообще, там будет целый отряд гринир. Ты думаешь, они не справятся, если что? Я тоже немного струсил сначала, но потом мне показали этих… — он замялся, — солдат, и, знаешь, стало спокойнее. Мне кажется, они кого хочешь уделают. У них еще эти «Сомы» у каждого… Нормально все будет.  — Ладно, сейчас уже неважно… Готово, они открываются. — голос перешел на крик, обращаясь к кому-то позади, — Госпожа Архимедиан, вы можете входить! Послышался звук шагов, но его сразу же заглушил лязг открывающихся дверей. Двери были многослойными, как в испытательных камерах для взрывчатки, но только еще с одним слоем вакуоабсорбента для нейтрализации энергии Бездны. За несколько месяцев жизни в отсеке лабораторного комплекса Гэйль Вэнт уже успел привыкнуть и к тяжелым физическим условиям, и к неприятной паранойе по отношению ко всем пораженным со стороны работавшего здесь персонала. Он даже почти смирился с этим: во всяком случае, зал лаборатории или криокамера, куда их помещали в промежутках между исследованиями были намного безопаснее наводненных отвратительными монстрами или отрядами рейдеров коридоров Заримана. Поэтому переговоры солдат охраны за дверью и несколько десятков буквально ворвавшихся в комнату тяжело дышащих и ужасно воняющих клонов в тяжелых боевых скафандрах и с пулеметами наперевес были восприняты им (и всеми остальными тоже) весьма спокойно или, скорее, безучастно. Очередной одержимый своими идеями Архимедиан-вакуолог, который будет тыкать в них своими щупами, временами приговаривая что-то вроде «Поразительно!» или «Никогда в жизни такого не видел!». А потом его опять заставят швырять по испытательной камере кусок дрона Владеющих Разумом с помощью телекинеза. Ничего нового. Наконец, все вбежавшие гринир рассредоточились по периметру комнаты, и внутрь в сопровождении четырех солдат охраны вошла женщина. Первое, что бросалось в глаза в ее виде и выделяло ее среди многих других Архимедианов, которых видел Гэйль, была ее одежда. Обычно архимедианы носили комбинезоны серого или бежевого цвета, изредка золотые украшения. Но не она. Украшенный позолоченным воротником и свисающими с плеч шлейфами (такими представители касты ученых награждались за особые заслуги в своей области) комбинезон был насыщенно фиолетового цвета. Таким же фиолетовым был и камень в ее диадеме (насколько мог помнить Гэйль из рассказов отца, диадемой награждали за одну из высших научных степеней). Но это было не единственной ее странной чертой. Глаза! В них не было никакого страха! Даже тревоги! Только сострадание и… любовь? Гэйль оглянулся по сторонам и увидел, что другие тоже были в недоумении.  — Ты тоже заметил, Гэйль? — его подозвал Риг Ка’меро, — Может, нам наконец-то кто-то поможет?  — Я… не знаю. Я не верю в это. Но сейчас… Смотри, она нас не боится! — он показал на Архимедиана, которая подошла к одной из сидевших у стены пораженных со светящимися малиновым прожилками, покрывавшими ее руки, словно странные татуировки, и, наклонившись к ней, о чем-то ее спрашивала. Все пораженные, шепотом переговариваясь между собой, следили за вошедшей, пока она обошла еще нескольких из них. Наконец она что-то записала в своем планшете и подошла к нервно переступающим с ноги на ногу солдатам у дверей:  — Я увидела и услышала достаточно, чтобы понять, что все ваши меры предосторожности излишни и даже вредны. Я благодарю охрану лаборатории за то, что она проводила меня в этот отсек. А теперь вы все свободны. Забирайте своих гринир и можете идти. Солдаты стали ошарашенно переглядываться. Наконец тот, которого, судя по разговору, звали Тарс, возразил ей:  — Но… госпожа Архимедиан, вы разве не слышали о технике безопасности… — женщина прервала его, повторив уже более повелительно:  — Я сказала: вы можете идти.  — Но…  — Я чувствую, что воля Архимедиана в нарушение законов Империи не является для вас авторитетом. Она поднесла палец к вставленному в ухо коммуникатору и нажала на кнопку. Послышался голос человека на другом конце. Сладкий и совершенный. Голос Орокин:  — Что-то не так, дорогая?  — Скажи мне, Баллас, ты мог бы провести незапланированный суд сегодня? Кажется, четверо солдат передо мной не уважают основной закон Империи…  — С удовольствием. Передай им, любовь моя, — говорящий специально повысил голос и продолжил с особым выражением, — что в военное время показания низшей касты в суде не рассматриваются. Стоявший рядом с Тарсом охранник, стал медленно оседать на пол.  — Спасибо за совет, дорогой, — она перевела взгляд на солдат, — я объясню им.  — Мы все поняли, госпожа Архимедиан. — внезапно осипшим голосом сказал Тарс, подхватывая упавшего в обморок товарища, — Мы уже уходим. Гринир! На выход! Шумная процессия клонов и четверо солдат поспешили ретироваться. Архимедиан проводила их взглядом и снова посмотрела на пораженных:  — Пожалуйста, не пугайтесь, я просто должна была это сделать. Моё имя Маргулис, и я здесь, чтобы помочь вам.

***

 — МАРГУЛИС… И ТЫ ТОЖЕ ВСПОМИНАЕШЬ О НЕЙ! ЭТО… ХМ… ДА! ЭТО ТОЛЬКО ВСЕ УПРОЩАЕТ. Голос Пропасти бил по голове с каждым новым сказанным словом, словно поток падающих камней. Боль от его ментальных атак расплывалась от мозга по всему телу Паладина. Снова и снова переливающаяся бирюзой черная фигура перед ним копалась в его памяти в поисках какого-то конкретного воспоминания, попутно вытаскивая на свет даже и самим Паладином забытые картины его прошлого. Но это последнее воспоминание заставило его остановиться. И задуматься.  — ДА, МОЕ ТВОРЕНИЕ ДОЛЖНА ЭТО УВИДЕТЬ. ЗАЧЕМ ЛОВИТЬ ИХ ПО ОДНОМУ, ЗАТРАЧИВАЯ СТОЛЬКО ВРЕМЕНИ, ЕСЛИ МОЖНО… — он, похоже, снова вспомнил о существовании подвешенного перед ним в воздухе Тэнно, — АХ ДА, ТЫ ЖЕ ЕЩЕ ЖИВ. ЧТО Ж, ЭТО ЛЕГКО ИСПРАВИТЬ. НО ЭТОТ ШЛЕЙФ ВЬЮЩЕЙСЯ ЗА ТОБОЙ АУРЫ, ОН НЕ МОЖЕТ ВЗЯТЬСЯ ИЗ НИОТКУДА. ЭТО БЫЛ ТАКОЙ ШАНС, НО УВЫ. СЕЙЧАС ТЫ УМРЕШЬ. НЕ СОПРОТИВЛЯЙСЯ, И ВСЕ ПРОИЗОЙДЕТ БЫСТРО. Обруч вокруг головы начал быстро сжиматься с новой силой. Что ж, видимо, вот так бесславно и должен был закончиться путь Тэнно по прозвищу Вечный Паладин. На фоне этого недавние размышления о вечности казались еще более абсурдными. Пропасть целеустремленно сжимал свою хватку, уставив свой ужасный взгляд прямо на Паладина, как вдруг:  — А-А-АГХ! АУРА! СТАНОВИТСЯ СИЛЬНЕЕ. МЕРЗКИЙ ЧЕРВЯК, ТЫ ОБМАНЫВАЛ МЕНЯ?! ТЫ ЗАПЛАТИШЬ! А-А-АХ! ТЫ БУДЕШЬ ГОРЕТЬ В ОГНЕ БЕЗДНЫ ДО СКОНЧАНИЯ ВЕКОВ! МОЕ ТВОРЕНИЕ! ПОМОГИ МНЕ! В этот момент раздался чудовищный гул, проносящийся эхом по всему обломку. Затем еще и еще. Внезапно врата шлюза позади Пропасти стали деформироваться, выгибаясь сильнее с каждым ударом… Поток воздуха, устремившегося в открывшуюся брешь увлек за собой Оберона, и Вечный Паладин внезапно понял, что больше никакая сила не удерживает его в воздухе. Более того, Пропасть, казалось, был в каком-то смятении. Издавая странные и страшные звуки, похожие отдаленно на вопль боли, он стал сжиматься в бесформенный разрыв. Но его голос продолжал звучать в голове, крича: «ТВОРЕНИЕ, ПОМОГИ МНЕ!» Паладин почувствовал, что снова теряет сознание и вдруг услышал голос… Голос Селентис:  — Вон он, я вижу его! Оператор Риг Ка’меро, мне нужен больший диаметр входного отверстия для стыковки. На голос Цефалона отозвался второй. Он исходил от края одной из створок врат, где плохо различимая из-за бьющего через брешь света Солнца тень наносила один реактивно усиленный удар за другим, сминая многослойный композит и все шире раскрывая пролом в открытый космос. Это был голос Выжженного Воина:  — Бездна побери тебя, Селентис, во имя песков Марса, разве ты не должна быть универсальным малогабаритным челноком?! И что это, черт возьми, за голос в моей голове? Митрисс, сюда, разберись что там внутри, Паладин не просто так не выходил на связь! Еще одна тень Варфрейма промелькнула через пролом и тяжело ударила в пол, оставляя в нем глубокую вмятину. Пропасть, немного притихший, снова начал кричать в своей странной агонии:  — МОЕ ТВОРЕНИЕ, ЭТО НЕВЫНОСИМО! АУРА ЧУДОВИЩНА! СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ ЧТО-ЛИБО ЕЩЕ. НАМ НУЖНО УХОДИТЬ! НЕМЕДЛЕННО ПРЕДУПРЕДИ РАЗРУШИТЕЛЯ! ПЛАНЫ ИЗМЕНИЛИСЬ! ОТКРОЙ РАЗРЫВ! В этот момент бирюзовый ореол вспыхнул, залив все помещение ослепительным светом, и пропал вместе с Пропастью. Взрывная волна отбросила Паладина еще дальше к бреши в стене. В последнюю секунду он услышал крик Сойки: «Риг, хватай его, он улетит в космос!» Потом он почувствовал резкий рывок. И отключился.

***

Шипение пневматической двери.  — То, что им нужно, Маргулис, так это быть уничтоженными! Они дьяволы из той преисподней, уже не люди.  — Нет, Баллас, достаточно уничтожений. Мы можем их исцелить. Возможно они были ниспосланы ради нашего спасения. Звуки шагов. Быстрых. Нервных.  — Как ты можешь защищать этих дьяволов, Маргулис, после того, что они сделали с тобой?! Снова шаги. Удаляются.  — Любовь смотрит не глазами, а умом. Они больше никому не навредят, мне просто нужно больше времени. …

***

Воспоминание резко прервалось, словно кто-то щелкнул выключателем. Паладин увидел над собой странный свет и понял, что лежит на каком-то столе, затем он услышал голоса. Первый, низкий, ровный мужской голос, был незнакомым и явно принадлежал Цефалону:  — Биотические ритмы нарушены, тяжелое состояние. Что его так ранило? Второй голос принадлежал Селентис:  — Он был на задании, когда… (дребезжание голоса) этот монстр появился и оборвал связь. Я не знаю, что… эта тварь делала с ним. Извините. Просто системная ошибка. Интерференция побочных процессов… я думаю.  — Вам не помешало бы пройти техобслуживание, Цефалон. Сознание его оболочки и тела рассинхронизированы. Варфрейм угнетает его метаболические функции. Тем не менее, я не могу прерывать канал переноса пациента. Всплеск убьет его. К тому же, у меня нет на это права. Это может сделать только Орокин или Архимедиан.  — Но что тогда?!  — Лучевая терапия. Общая нейростимуляция и катализация активности синапсов. Мы используем канал переноса как проводник. Это поможет, но я не ручаюсь за внешний вид его примаморфа. Тело Тэнно может быть искажено… слегка. А теперь, я попрошу всех удалиться из операционной. Ассистент! Соедините меня с Мотусом. Сложная система манипуляторов над головой Паладина пришла в движение, свет становился все ярче, а потом наступила… Темнота.