...
— Не стоит резко так судить О том, что у меня внутри. Я помощи пришёл просить Твоей. Скорее отвори! Что можешь знать ты о тенях? Что без меня есть ты? Я тьма, ты свет. И без меня Исчезнут все твои следы.
— Нет, не смей развратными устами Глаголить так, как будто равен мне. Ты пренебрёг небесными мостами, Меж раем ангельским и миром тем… Мой рая свет, твоя паденья тьма. Вовек они разъединены. Уверен, что без мглы не будет благ? Докажешь чем? А ну-ка подтверди?— Подумай сам, коль ослеплён ты светом. Уже давно так сделано существованье, Что солнце светит на предметы И дарит им своё очарованье. Но в то же время от предметов, Заметь, ползёт тихонечко и тень. Ты знаешь множество ответов, Но очевидного не зреть тебе теперь. Попробуй, убери ты тень, Но сможешь ли, не зацепив предметов? Ты глуп, ты слеп. И новый день Начнётся без твоих заветов.
— Пусть так, но тени от предметов В длине пропорциональны свету. Как объяснишь излишек в мире греха? Как объяснишь неравенство ты это?— Излишек этот тянется лишь от людей, Не стоит скидывать вину на нас, теней.
— И ты пришёл об этом рассуждать? В чём помощи отродью оказать?— Хотел просить я помощи в решении судьбы Гнилого, мерзкого и небольшого человека. Не смог он отличить от света тьмы, Погряз в греху, рубил людей он четверть века. Но всё-таки и светлое начало было в нём. Он маленьких сирот от голода спасал. Так что, его ты кинешь в грешников котёл, Иль дашь души спасения кристалл?
— Чёрт просит ангела за человека… Насколько странный выпал мне черёд. Людей в котле ты варишь уж три века, И вдруг для одного — спасенья плот? Довериться тебе? Лишь ради смеха… Судьбу решить? В рай к добрым, в ад ко злым? Я разложу дела все человека На чаши две, Фемидины весы. Коль больше злых — те перевесят — То вывод прост. К тебе в котёл его. В обратном случае пущу к себе… Надёжней этого нет ничего. И ты посмел ко мне явиться Лишь, чтобы я решил его судьбу? Сколь глупо. Нет нужды стремиться Казаться праведным. Тебя я знаю наяву.— Как мне противны все твои укоры! Ты слишком много возомнил вдруг о себе. Ужели подобает сыну света и природы Быть столь высокомерным? Не совестно тебе? Но все же я прислушаюсь к твоим советам. Ты только с головы своей корону скинь. Противно лицезреть, как гений светлый В тебе гниёт, тщеславием забит. Казаться праведным? Уж больно надо. Я слишком долго пребывал во тьме. И к свету не стремлюсь, не буду петь баллады. К теням привык я, как к своей семье. Я глуп? Уволь, глупец здесь только ты. Решать судьбу должны мы только вместе, Ведь человек — смесь света и, конечно, тьмы. Поэтому я бы молчал на твоём месте.
— Так и молчи, отродие греха, разврата! Ты оступился, пал, давным-давно ослеп! Не смей, не смей рождённый мраком Указывать мой путь, давать совет! Воздвинься восвояси, в гнили сгинь. Мне ни к чему весь этот нелепый вздор, Который может пошатнуть мой нимб. Долой, вся помощь. Кончен разговор.— Ты прав… Я пал, но разум мой ещё не умер. Не собираюсь боле слушать твой высокомерный вздор, Умчусь отсюда я быстрей свистящей пули. И всё же не тебе решать, когда окончен разговор. В твоих покоях холодней моих могил, Поэтому сбежать отсюда каждый хочет. И ты всегда, всегда будешь один, Это тебе моё прощальное пророчество. Твой нимб падёт лишь от твоих же действий. Очнись, глупец, ты падаешь во тьму! Своё высокомерье убери, а не бездействуй. Но знай, в свои владения тебя я не приму. В моих покоях жар огня греховный, Там ждут меня мои друзья, семья. И пусть они лишь тени, духи вольные, Они хотя бы любят, ждут и веруют в меня.
