Мечты, мечты, где ваша сладость (с)

Воскресная депрессия в этот раз выдалась на славу. Мне кажется, я никогда от нее не избавлюсь. Несмотря на то, что мечты всё-таки сбываются, некоторые устоявшиеся переживания не покидают никогда. Это была светлая грусть с таким тянущим чувством собственничества. Меня посещали самые разные мысли на тему, как оставить народ на подольше, вплоть до «приковать на фиг всех в подвале», никто ж и не узнает. Места всем хватит. Ладно-ладно, я шучу. Я слишком люблю своих соратников, чтобы сознательно причинять им боль. Первыми уехали ребята из Бруклина, их ждал еще утомительный перелет через Атлантику. Я была счастлива, что им удалось вырваться на неделю. Берта не поехала их провожать. У них друг к другу какая-то жуткая неприязнь, не понимаю почему. Но наблюдать за этим довольно забавно. Они всегда привозят мне бутылку бурбона и диск со своими новыми видео. Я так и не успела провести интернет в свою глушь, мы весь год переписывались бумажными письмами. В этом есть свое неповторимое очарование. Может вообще его не проводить? Кстати, как ни странно, но письма доходят исправно и без задержек, местная почта намного пунктуальнее и ответственнее, нежели российская даже в большом городе. Мне кажется, у нас самый веселый почтальон во всем мире. Маркас Коннолли, дядька лет пятидесяти, настоящий ирландец. Приходя, вечно травит байки про свою юность, «англичашек», даже война из его уст не выглядит ужасающей; под чистую сметает всё Бертино печенье. Надо признаться, оно великолепно. Иногда и виски приходится прятать. Мне кажется ещё пару лет, и я буду знатоком ирландской истории, можно лекции будет читать. Народ потихоньку разъезжался, в доме становилось тише и холоднее. А может это, изменился ветер? Осень на носу. Следующими отбыла чета Гилморов, все удивляюсь на их древний Аллард, и до сих пор ведь ездит! Где они вообще его откопали? Надо будет спросить, скорее всего, какой-нибудь трофей. Обоим Гилморам около сорока и у них свой антикварный магазин в городе. Роберт занимается реставрацией книг и мебели. А Элис работает там продавцом. Мы познакомились, когда я искала реставраторов для моей рухляди. Некоторые вещи я просто не могу сделать самостоятельно. Мы видимся довольно часто. Разбирая имущество старых владельцев, я нахожу все новые-старые чудеса различных эпох. Иногда я теряюсь в догадках о предназначении того или иного предмета. А Роберт и Элис просто спасают меня от смерти в неведении. Плюс я не редко пополняю их ассортимент. Хорошо, что они довезут миссис Тейлор до ближайшей автобусной остановки. Она принципиально не признает ничего, что имеет меньше, чем четыре колеса. Иначе ей пришлось бы гулять пятнадцать километров пешком, ведь чтобы усадить её в коляску бертиного мотоцикла, её пришлось бы связать по рукам и ногам. Ой, простите, семьдесят две с половиной лиги, никогда к этому не привыкну. Наша десятичная система измерения расстояний во много раз удобнее. Миссис Тейлор – местная сумасшедшая. На самом деле, она один из адекватнейших людей, которые встречались мне когда-либо в жизни. Ну, подумаешь семь кошек, зачем же сразу обзываться. Она работает в библиотеке. Там есть потрясающая эзотерическая секция с древними фолиантами. Мне кажется, мы с ней вдвоем только туда ходим. Она внезапная, как восточный ветер. В прошлый раз пришла в два часа ночи, путь и так не близкий, а тут еще временами налетал дождь. Я тогда засиделась в морге дольше обычного, и, признаться, её появление произвело на меня неизгладимое впечатление после утомительного рабочего дня. Берта долго отпаивала нас чаем с виски. Мы слушали рассказ гостьи о новом переселенце. Город небольшой и слухи разлетаются быстро. Из ее сбивчивого повествования я поняла, что к нам прибыл новый священник в один из приходов, и он был весьма странным. Его прогрессивное видение религии всполошило местное население. Это интересно, надо будет познакомиться. Уильям уехал на своем Моррисе. Такая же древность, как и гилморовский Аллад. Что меня здесь действительно очаровывает, так это слияние современности и старины. Уильям или просто Уилл (он ненавидит, когда я называю его Уиллка, как персонажа из одного известного сериала, хотя они совсем не похожи). Уилл массивного телосложения, общительный, с заразительным громким смехом и не стесняется в выражениях. Он – канадец, и у него здесь своя пивоварня. Он не признает крепкого алкоголя и всегда привозит на пробу своё экспериментальное пиво. Ищет идеальный рецепт. Спец в своем деле, между прочим. Он, пожалуй, единственный человек, с кем Бернард разговаривает. Они могут спорить сутками. Я люблю их слушать. Во-первых, много ценной информации об истории традиционных ирландских, чешских и немецких алкогольных напитков, крепких и не очень. Во-вторых, мне нравится голос Бернарда. У него приятный низкий бархатный тембр и забавный акцент вперемешку с местным диалектом. А уж про умение описать все вкусовые оттенки и говорить нечего. Но и Бернарду уже пора. Сегодня море спокойное, поэтому он поплывет на лодке к своему маяку. Наташа уезжает только через неделю, и мы остаемся втроем. Берта спешно убирает со стола. Она устала. Мы не привыкли к такому количеству народа. Строителей можно не брать в расчет, дом большой и они могут вообще не попадаться на глаза. Тем более сейчас идет ремонт в другом крыле. У них там своя кухня и повариха. Берта, конечно, следит за всеми, но особо не общается. Я сижу в кресле у камина и пью кофе с молоком. В низкие окна с улицы скребется вереск. Я чувствую приближение циклона. Голова слегка мутная. Я слышу звон посуды на кухне. Думаю, надо завтра Берту отправить на выходной или даже два. Пусть отдохнет от людей. Меня всегда поражало одновременное присутствие таких полярных чувств. Мне грустно из-за расставания и в тоже время неимоверное облегчение и наслаждение наступившей вновь тишиной. Выходные выдались бурными. Наташа тоже молчит в соседнем кресле. Но мне кажется, мы думаем об одном. Краем глаза я вижу, как она улыбается. Я не спрашиваю о причинах, они не важны. Немного о Наташе. Никто не знает, где она работает и чем живет. Это государственная тайна. Я так же не знаю, куда она поедет по окончании отпуска. Может даже она и сама не знает. Спецслужбы как-то свяжутся, наверно. По крайней мере, мобильники здесь ловят. Нас всех снедает эта тайна, но мы не спрашиваем, все равно не скажет, да и зачем провоцировать. *** Понедельник - день тяжелый. Я просыпаюсь от звука металла о металл. - Берта? Ты чего здесь? У тебя же выходной. - Все хорошо. Я в порядке. Спасибо. Ох, уж эти несгибаемые северные женщины. Конечно, Голландия – это не Норвегия, но все же. - Ты собираешься сегодня в город? - Да. - Довезешь нас? - Да. - Благодарю, моя Флерус. Берта повернулась ко мне и многозначительно подняла бровь. - Во-первых, Флерус мужского рода, во-вторых, я ненавижу молоко, в-третьих, вы не сильны в голландской мифологии, не лезьте. - Прости, оставим старое доброе – валькирия. - Валькирия здесь скорее вы, хотя и это сомнительно, вряд ли ваши покойники обрели смерть в бою, - она развернулась и направилась к выходу. – Одежда на кресле, завтрак на кухне, я в гараже. - Спа…, - я не успела договорить, дверь на ней уже закрылась. Обожаю её. Мы позавтракали тостами с джемом и отправились в город. Наташа сидела в коляске мотоцикла с огромной сумкой антиквариата для Гилморов. У меня в рюкзаке было две урны с прахом. Вот и причина для встречи с новым священником.