Слон в хрустальной комнате, или Малфой-гриффиндорец

      Очередное утро, которое не отличалось ни особой солнечностью, ни теплом, сборы на уроки, косые взгляды однокурсников. Драко давно бы перестал обращать внимание, если бы не его врождённая гордость, которая мешала ему молчать в самые нужные моменты. — Что, больше не о чем шептаться, Уизли? — язвительно вопросил блондин, оборачиваясь на учеников уже третьего курса факультета Гриффиндор. — У тебя завышенная самооценка, Малфой, нам есть о чём поговорить, помимо твоей аристократической задницы, — Малфой повёл бровью, глянув на вышеупомянутую часть тела. — Честно говоря, меня немного напрягает твоя заинтересованность в моей «аристократической заднице», Уизли. Так что сдерживай свои нетрадиционные мысли в сторону моих частей тела, — Уизли побагровел от злости, уже жаждя высказать ухмыляющемуся блондину всё, что он думает о его заднице и о нём в частности, однако Гарри вовремя сдержал его. — Не надо, Рон, он того не стоит, — Поттер держал друга, строго вглядываясь в его лицо. — Да, послушай своего бойфренда, Уизли, — Драко закинул сумку на спину, ухмыльнувшись шире, — ты ведь не хочешь, чтобы он наказал тебя? — Ах, ты…! — Рон дёрнулся в его сторону, но снова был остановлен. Малфой прыснул, покидая накаляющуюся комнату в приподнятом настроении. Маленькие утренние победы тешили его самолюбие, а потому даже урок у профессора Трелони не мог омрачить его настроения.       На лестнице он встретил Грейнджер, торопливо листающую учебник о древних рунах. Каштановые волосы вновь мешали ей читать, но, как и в первую их встречу, она неумолимо заправляла их за ухо, сводя брови к переносице. — Древние руны? Разве ты не записана к Трелони, Грейнджер? — Гермиона вздрогнула, оборачиваясь на нарушителя тишины. — А…записана, но ведь невозможно быть в двух местах сразу, верно? — Её, видимо, смутил вопрос, потому как она говорила неуверенно и даже с сомнением, то и дело отводя взгляд и краснея. — Темнишь, всезнайка, темнишь, — Малфой подошёл к ней ближе, чуть улыбаясь, — но да ладно, храни свои тайны. « Я ведь храню свои.» — мысленно добавил Драко, глянув на свою подругу, которая была перенесена в список «Друзья» только в конце прошлого года после разговора с Нарциссой, настоящим другом юного волшебника. Будучи мудрой женщиной, мать Драко давала ему дельные советы и умела выслушать, и, что немало важно, понять. Однако назвать Малфоя маменькиным сыночком нельзя: не та порода. — Извини, я правда не могу сказать, — она опустила глаза в пол, но, вспомнив, что хотела спросить, вновь вернула его обладателю серых глаз, — что у вас там уже случилось с утра пораньше? — Подслушивать нехорошо, Грейнджер, — тон Драко был строгим и немного укоризненным, что всегда вызывало восторг у девушек. Надо сказать, едва ли в нём было хоть что-то, что не вызывало у девушек восторг. — Я не специально…но всё же, что случилось? — Малфой махнул рукой, объявив, что это мужские разборки и что девушке незачем их перебирать по косточкам. — А теперь иди на урок, не то опоздаешь на свои руны, — взъерошив и без того пышные волосы гриффиндорки, Драко оставил её на развилке между лестницами. « Я никогда не привыкну к этому.» — мысленно отметила Грейнджер, глядя на спину удаляющегося блондина.        Чтобы попасть на урок прорицания, нужно было пройти неимоверное количество ступеней, и Драко уже завидовал Гермионе, идущей сейчас на «Древние Руны». Ему почему-то казалось, что туда идти не так долго и не так мучительно высоко. Но как раз тогда, когда он уже собирался повернуть назад, перед ним появилась его конечная цель.        В кабинете профессора Трелони уже сидели некоторые ученики, сонно клюющие носом свои чашки. Урок был бы невыносимо долгим и скучным, если бы не Гермиона, которая абсолютно точно должна была быть на уроке о рунах, сидящая за столом с Роном и Гарри. « Видимо, мне нужно покинуть пределы разума, чтобы понять это.» — Драко хмыкнул, вглядываясь в свою чашку. Ничего примечательного, что напоминало бы хоть один предмет в книге, он не увидел, а вот профессор Трелони через некоторое время с громким вскриком отпрыгнула от Гарри, едва не разбив его чашку. — М-мой дорогой, у тебя Гримм. — она перепугано смотрела на него, ничего не поясняя и даже не собираясь. Из другого конца кабинета раздалась расшифровка. Гримм — это предвестие смерти.        Это заставило Малфоя серьёзно задуматься о том, что он сейчас чувствует. «Предсказания не всегда точны. Значит ли это, что Поттеру ничего не угрожает? Почему это волнует меня, собственно?» — Драко кинул взгляд на своего «заклятого врага», коим сам аристократ его не считал.        Поттер переглядывался с друзьями, разделившимися на два фронта. Гермиона считала, что предсказание — лишь туманный взгляд в будущее, а потому верить ему нельзя. Рон, наоборот, считал, что это нужно рассматривать более серьёзно. Сам Гарри пока не мог определиться, чьё мнение ему ближе, его мысли были рассеяны и явно не желали собираться в единое мнение.        Малфой впервые для себя заметил, что потерянный Поттер выглядит не только крайне забавно, но и мило. На этой мысли Драко себя грубо одёрнул, возмущаясь в мыслях. «Мило? Что за мысли такие неправильные?» — блондин тут же отвернулся от отвлекающего его объекта, но перед глазами вновь появлялось это лицо, совершенно сбивая с толку и без того потерянного на данный момент Малфоя.        Все попытки выкинуть из головы сие создание, именуемое Гарри Поттером, оказались тщетны. Потому как выкинуть из головы того, кто постоянно ходит где-то поблизости, крайне сложно. Единственным спасением от него была совятня, в которую Малфой направился при первой же возможности.        Совы тихо ухали, уютно устраиваясь на своих местах. Некоторые спали, некоторые были ещё в пути, но одна сова бодрствовала, большими глазами сверля гостя. Букля выделялась на фоне серых, коричневых сов и филинов своим белым оперением.        Увидев её, Малфой стал чуть ли самым несчастным на свете. «Да вы издеваетесь? Есть здесь хоть одно место, где нет ничего, даже отдалённо относящегося к Поттеру?» — он неуверенно подошёл к сове, которая с интересом разглядывала блондина. — Бред какой-то, — тихо и немного возмущённо произнёс Драко, гладя сову по голове, — почему именно Поттер должен мне мерещиться? — как-то по-другому называть свои навязчивые мысли о брюнете Малфой не мог и не хотел, потому что считал себя закоренелым натуралом. «Все определения таких мыслей, прописанные в книгах, делают из меня…» — тут он прервал свои размышления, намеренно избегая того слова, которое на данный момент его так пугало.       Знал бы он, что Поттер, так внезапно залезший в его голову, точно так же гонит от себя «неправильные» мысли о блондине, нещадно паникуя в голове каждый раз, когда они встречаются глазами.