Holy Shit

Тук. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук-туктуктуктук... Костяшки болезненно ударились о столешницу. Леви медленно поднял голову, заставив всех сидящих за столом замереть. Всех, кроме Ханджи, уже давно привыкшей к подобным выкрутасам. — Успокойся, третье перо под расход. На отполированном дереве рядом с ладонью сильнейшего воина человечества чётко въелось чернильное пятно. Пальцы сжимались в кулаки, с хрустом костяшек заставляя министра вздрагивать. "Хочу. Трахаться." Чёртово патрулирование, чёртовы титаны, чёртовы стены, чёрт, чёрт, чёрт... И так до бесконечности. Наверное, сильнее, чем сейчас, Леви ещё никогда не ненавидел этот кабинет. С каждым новым столь же нудным, сколь и бессмысленным предложением, хотелось пробить эту пролысевшую снаружи и внутри башку, непрестанно трещащую о порядке внутри стен. Капрал беспомощно смотрел на Эрвина. Ему самому не осточертело это выслушивать? Одно и то же, одно и то же... Просто отпустите меня, в конце концов! А потом он просто перестал обращать на них внимание. Пусть сотрясают воздух, не его это дело. Всё равно он там каждый раз сидел так. Для галочки. И он допустил ужасную ошибку. Нашёл способ отвлечься, так ему казалось. Отвлечься, отпустить на пару часов эту ежедневную муть, избавить мозги от долбящего "важно", которое не несёт никакой полезной информации. Но вместо этого огрёб для своей головы ещё больше проблем. — Капрал, я скучал! — Капрал, я же ревную! — Капрал, почему Вы уходите? Останьтесь! — Капрал! Капрал! Капрал Леви! Он ещё мальчишка, глупый, безумный молокосос с завышенными амбициями. Но даже, казалось бы, утверждая это, будучи уверенным в своих словах, Леви сам же в них и сомневался. Не может ребёнок смотреть так. Не может говорить такие вещи, что кровь стынет в жилах. Не может, чёрт возьми, целовать так, что ноги подкашиваются, а внутри всё делает сальто и приземляется с ног на голову! Эрен только притворялся глупым. Потому что Леви привык к этому его образу, потому что все привыкли. Потому что не знал, что Леви уже давно раскусил его. Но их отношения (именно отношения, как бы это ни звучало) ни в коем случае не были пропитаны фальшью. Потому что, как только они оставались совсем одни, Эрен прекращал быть мальчишкой. "Никто не идеален, мы все носим маски." Эрен снимал свою маску перед ним. И так же нагло, не дожидаясь разрешения, срывал её с Леви. Но сейчас, вновь сидя за чёртовым, издевательски блестящим столом, никакой психологии и философии в мозгу как не бывало. Только тупое, животное желание. Всю дорогу от кабинета до подвала он едва сдерживал шаг, чтобы не сорваться на бег. Хочу. Хочу. Хочу. Сейчас же!! Он, кажется, упустил момент, когда стал зависимым от секса. Нет, не так. Зависимым от секса с Эреном. У них не было ничего подобного уже три дня, три, мать их, чёртовых дня! Леви никогда не думал, что такой перерыв может оказаться для него фатальным, но факт остаётся фактом. Он хочет Эрена. Сию. Же. Минуту. И в этот раз парень не найдёт никаких отговорок. Вежливый стук в дверь не возымел никакого эффекта, полувыбитая ногой дверь — тоже. Позже Леви уразумел, что парня просто нет в комнате. Но разве это повод уходить? Он ещё пожалеет, что заставил своего капрала ждать. Сперва он с ногами улёгся на незаправленную кровать. Перевернулся на живот. Набок. Поджал под себя ноги. Обнял подушку. Окончательно сбил в изножье одеяло. "Ну, и где этот чёртов сопляк?" — Эрен... Оставалось только мычать в подушку да сбивать простыни. -Э-Э-Эрен... Зуд внизу уже был едва терпимым. Запахом Эрена была пропитана вся комната, каждый камень в кладке, постельное бельё, даже воздух. Слишком много и слишком мало Эрена одновременно. Это сводило с ума. Иногда его помешательство Эреном переходило все допустимые границы. Он не мог ни есть, ни спать, ни работать, все его мысли были только об Эрене. Он жил его запахом, его теплом, он ни на шаг не отходил от парня, как приклеенный таскаясь за ним повсюду. В такие моменты хотелось ни много ни мало поселиться внутри Эрена, быть окружённым им со всех сторон, потому что Леви его чертовски не хватало. Хотелось прижаться со спины и обниматьобниматьобнимать, пока не задушит, или ездить на нём верхом, или прицепить за ногу наручниками и всюду таскать за собой, чтобы никуда никогда не ушёл... Больше всего пугало, что он надоест мальчишке. Эрен ещё молод, влюблённость в престарелого ворчуна-коротышку легко объясняется гормонами. Не стоит особого труда додумать, что, скорее всего, произойдёт, когда парень вырастет. В такие моменты он обычно закатывал истерики. Иногда даже плакал. Разумеется, только перед Эреном. Ему было мало простых утешений, он не требовал даже, почти силой заставлял обращать на себя внимание, не выпускал его из комнаты сутками, поскольку ревновал к каждому камню в буквальном смысле. Сказывалось психологическое давление, и обычно такое с ним происходило примерно раз в месяц. Но Эрен не жаловался, а наоборот, стойко выносил всех тараканов начальства, потому как капрала уважал, понимал и любил. И сегодня, по всей видимости, настал тот самый разгрузочный день. Потому что Леви в голову пришла, как он посчитал, вполне разумная мысль: залезть под матрас и дождаться Эрена там, поскольку в этом месте, без всяких сомнений, наибольшая концентрация Йегеровского запаха. Так ему будет легче. Не долго думая, мужчина спустился вниз и шмыгнул на деревянный каркас, что-то мелодично мыча под нос, не заботясь нисколечко об образовавшемся на постели внушительном бугре. Послышался скрип двери. Шарканье сапогов по полу. Стук ремней. Свободная часть матраса прогнулась под севшим на него телом. Подматрасный хищник учуял добычу. Долгожданная жертва устало зевнула и улеглась прямиком на бугор из спины своего командира. — Эрен. Голова, показавшаяся из-под матраса, прокрутилась на 90 градусов, но мальчишки в поле зрения не было. Пришлось покинуть своё убежище, чтобы узреть безмятежно дрыхнущую надежду человечества, пускающую слюни на подушку. — Эрен... Он чувствовал — ещё секунда, и его член порвёт штаны. В пару мгновений одежда оказалась на полу, он даже и не задумался о беспорядке. Хищник приготовился к прыжку. — Э-р-е-н! Мальчишка не проснулся, даже когда его оседлали шестьдесят пять килограммов живого веса. Тем лучше для Леви. Распахнутый в храпе рот был как нельзя кстати, чем и воспользовался Аккерман. Снова ноль реакции. Мужчина опёрся ладонями об изголовье кровати, толкаясь бёдрами глубже в глотку. Его не волновало, задохнётся ли Йегер во сне или нет. На первое место встало самоудовлетворение. Толчок. — Аа... Ох! Блять! Он понятия не имел, что там снилось парню, но тот, хоть и не проснулся, но начал активно обсасывать его член, втягивая в жаркую полость рта, словно какой-нибудь леденец. Леви стонал уже в голос, матерился так, что у самого пропитого сапожника уши завернулись бы трубочкой, и двигал бёдрами без остановки, переместив руки на каштановую макушку, вцепившись в волосы. Долго в таком темпе он не продержался и излился глубоко внутрь, громогласными ругательствами оглашая стены. Но одной разрядки было мало, он бы с куда большим удовольствием сейчас почувствовал себя вжатым в этот же самый матрас, оттраханным до синяков на жопе, с сорванным в воплях голосом, но что есть, то есть. Похоже, насчёт эротического сна он оказался прав, потому что у мальчишки уже крепко стояло. Внутри маленький встрёпанный демон ехидно потирал ладошки. Возможно, скакать на огромном члене не так уж плохо, даже если обладатель такого сокровища сопит в обе дырки. С ремнями он особо не церемонился, даже, кажется, порвал парочку, но до штанов добрался, стянув их до колен вместе с трусами, заодно фиксируя ноги в неподвижном положении. Подумав, он и руки обездвижил, крепко привязав их к изголовью. Член был в полной боевой готовности, крепкий, красивый, с блестящей от смазки головкой. Что называется, валить и отсасывать. На это у него ещё предостаточно времени, а пока его задница сжималась в предвкушении, когда же в неё запихнут этот большой хер, и Леви не стал её огорчать. Первый толчок был встречен глухим сонным стоном мальчишки и громким — мужчины. Он чудом не кончил почти сразу, поднимаясь и снова насаживаясь, ускоряя темп. Леви прыгал на нём, словно девица лёгкого поведения, крепко сжимая себя в кулаке. Дыхания не хватало даже на ругательства, он только и мог, что тяжело всхлипывать и стонать, закусывая губы до крови, ускоряясь и ускоряясь, шлёпаясь задницей об чужие бёдра, так что собственные немели, и чем ближе была разрядка, тем сильнее становилось желание. Щёки обожгло собственными слезами, в горле встал ком, и всё это завертелось перед глазами, замигало под радужкой цветными кругами, выплёскиваясь наружу целым фонтаном спермы и совершенно сумасшедшим криком. Сердце в груди бешено колотилось, дыхание встало в лёгких, вырываясь наружу раскалённым паром. — Я уж думал, Вы мне его оторвёте, капрал. Тихий смешок дробью выгнул спину, заставив крупно содрогнуться, изливаясь новой порцией семени, и упасть на горячую грудь, расслабляясь желейной массой в объятиях сильных рук, каким-то чудом оказавшихся свободными. — Ещё раз оставишь меня без секса на три дня, я не только член тебе оторву. Всё-таки, какие-то плюсы в воздержании есть.