I Need a Hero +163

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Риордан Рик «Перси Джексон и Олимпийцы», Риордан Рик «Герои Олимпа» (кроссовер)

Автор оригинала:
theroyalsavage
Оригинал:
http://theroyalsavage.tumblr.com/post/120227484605/i-need-a-hero-summary-nico-is-a-superhero-and

Основные персонажи:
Нико ди Анджело, Уилл Солас, Нико ди Анджело, Уилл Солас
Пэйринг:
Уилл Солас/Нико ди Анджело
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика, Экшн (action), AU
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Уилл жил обычной студенческой жизнью, пока в ней не появился некто необычный.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания переводчика:
Арты от cherryandsisters http://68.media.tumblr.com/1403ddffac646daa703f581192bb8541/tumblr_npaxmah9MP1tnzzp3o1_1280.png
http://68.media.tumblr.com/c8a5fda0cf2a80d018b57510dd135280/tumblr_npaxmah9MP1tnzzp3o2_1280.png
2 июня 2017, 18:28
В первый раз они встречаются случайно; слишком случайно, чтобы это было судьбой, и слишком логично, чтобы это было совпадением.
На дворе октябрь. Уилл бежит по дорожке, мокрой от дождя и усыпанной влажными листьями цвета заката. Он опустил голову, натянув капюшон повыше, чтобы прикрыть волосы; куртка промокла насквозь.
Он опаздывает на вечернюю смену в пиццерии (дни он проводит на занятиях, где преподаватели пытаются вбить ему в голову странные витиеватые слова, которые на самом деле значат что-нибудь вроде «палец», «кровяная клетка» и «смерть»).
Уилл смотрит себе под ноги, а не прямо, сворачивает в нужные стороны на автомате, а редких прохожих обходит чуть ли не инстинктивно. Но городок во время ливней пустой и негостеприимный, так что, проходя по пустынным улицам, он почти никого не встречает и только смаргивает дождевые капли.
Он едва замечает, что тротуар сменяется дорожным переходом. И совсем не замечает, что на него несётся автобус.
Вдруг фары слепят ему глаза, яркие, как сверхновые, и всё, что он слышит, — рёв двигателя.
«Я умру» — вот всё, что он успевает подумать, прежде чем его рывком тащит назад, на тротуар, в чьи-то крепкие объятия.
Уилл медленно соображает сквозь пелену шока и адреналина. Он жив. Он дышит. Гудящий автобус уносится прочь.
Он жив.
С мгновение, кажущееся вечностью, Уилл просто стоит на месте, цепляясь за куртку своего спасителя и уткнувшись лбом ему в плечо. Он рвано и болезненно дышит, пытаясь заставить руки прекратить дрожать.
Кто-то отталкивает его, мягко, но настойчиво, и Уилл поднимает взгляд к его лицу.
Кажется, он прекрасен, думает Уилл; в нём есть та красота, о которой нужно задуматься, красота, которую нужно заслужить. Его лицо сплошь тонкие черты — выразительные контуры, глаза цвета полуночи, длинные, тонкие ресницы, губы, чьи уголки словно всегда опущены вниз. У него слегка слишком длинные волосы, а чёрная чуть ли не протёртая толстовка ему велика.
Уилл думает, что он, наверное, выглядел бы красивее в лунном свете; он понятия не имеет, почему эта мысль пришла ему в голову.
— Ты с катушек съехал? — говорит ему спаситель — на удивление спокойно для того, кто только что вытащил тебя из-под несущегося автобуса.
Наверное, он возник из ниоткуда… или просто Уилл совсем забылся. Правда, он готов поклясться, что на улице никого не было, только он, его опоздание и дождь, и всё же…
Всё же.
(Он жив.)
Сердце Уилла бешено колотится — просто заходится — в груди.
— Думаю, — говорит он, — ты спас мне жизнь.
Незнакомец не выглядит впечатлённым.
— Да ладно, придурок. Ты выбежал прямо под автобус.
Уилл слегка беспомощно пожимает плечами. Он уже опоздал, он тяжело дышит, он думает, что, наверное, его сейчас вырвет.
— Я… наверное, не смотрел, куда иду.
— Очевидно, — фыркает его спаситель. Его глаза, глубокие, почти неестественно чёрные, пристально смотрят на Уилла. У него акцент; едва уловимый и немного музыкальный. Приятный. Привлекательный. И подходящий к его лицу.
Уилла вдруг накрывает резким и неудержимым желанием снова услышать его голос. И незнакомец и правда выглядит так, будто хочет сказать что-то, но всё же качает головой и уходит, сунув руки в карманы толстовки.
— Я никогда тебя здесь не видел, — окликает его Уилл. — Ты живёшь в этом районе?
— Это ничего, — отвечает парень, не оборачиваясь. — Люди вообще редко меня видят.
Это кажется Уиллу печальнейшей повестью на свете. Но об этом он не говорит вслух, а просто кричит:
— Серьёзно, спасибо! Я твой должник!
Парень пожимает плечами и идёт дальше.
— Просто наперёд будь осторожнее.
— Конечно, — кивает Уилл, но шум дождя скрадывает его голос, а его спаситель исчезает.
________________________________________

Когда они встречаются во второй раз, весна нежными лепестками расцветает на голых ветвях над тротуаром. Мир меняется со сменой поры года, и Уилл это чувствует; сам ветер кажется новым, другим, иным. И этот ветер разносит шепотки — о некой новой силе, о людях, которые не люди, о невероятных источниках непокорённой силы.
Уилл — человек науки, и эти слухи интересуют его по двум причинам. Первая — простое любопытство; он уже годы изучает биологию, но даже вообразить не может генетический код, который сделал бы человека чем-то большим. Вторая причина сложнее — и эгоистичнее.
(Ему всё ещё снится тот случай с автобусом, иногда — прикосновения того парня к его плечам, его красивые и печальные губы, мелодичное звучание его голоса.)
Когда поздним весенним вечером он покидает библиотеку, уличные фонари уже перемигиваются в полумраке. Рюкзак за его плечами набит конспектами и пособиями; на нём куртка с логотипом спортивной команды и университетские спортивные брюки. Он измотан и раздражён почти до той степени, когда впору перевернуть стол и врезать по стене.
Фонарь при его приближении тускнеет; на небе лавандовый перетекает в тёмно-синий и в индиго. Моргает первая звёздочка — или самолёт. Уилл всегда легко их путал.
Свернув за угол, он буквально натыкается на дуло пистолета.
Всё выходит не так, как в кино; ни криков, ни мольбы сохранить ему жизнь, ни сжатых кулаков или «Тебе это с рук не сойдёт!»
— Кошелёк есть?
— Да.
— Вынимай и бросай на землю. Очень медленно. Никаких тупых движений… я сказал, вынимай!
Уилл напуган, но не так, как в вечер, когда он чуть не угодил под автобус. Тогда страх был обжигающим, резким, отдающим медью. Страх был резким и всеобъемлющим, словно в грудь ему разрядили полную обойму.
Но теперешний его испуг, что интересно, почти противоположен тому: он спокойный, обволакивающий, соблазнительный. Он медленно проскальзывает внутрь и разрывает его на части мягко, почти бережно.
На грабителе чёрная маска, но его глаза хорошо видны. В них сквозит какое-то отчаяние, страх — какой-то иной вид страха; его зрачки расширены, а все мышцы напряжены. Он выплёвывает:
— Отдавай кошелёк, или я выстрелю тебе в глаз.
На этот раз Уилл замечает появление своего спасителя.
Он собирается из теней, дюйм за дюймом, словно чёрный дым сгущается, клубится и сходится воедино. Это завораживает и пугает; только что улица была пуста, и вот он здесь, шагает вперёд, выбивает пистолет из руки грабителя и бьёт его в челюсть.
Грабитель тяжело оседает. Он пытается подняться, но спаситель Уилла опускает ногу на его спину и надавливает. Грабитель валится на тротуар.
— Не подашь? — спрашивает незнакомец, кивая на отлетевший в сторону пистолет. Уилл не сразу соображает, что заговорили с ним.
— О. О! Да, эм, сейчас, подожди…
Пистолет сделан из пластика и металла и ощущается в руке… уродливо.
Темноволосый незнакомец забирает его и подносит к лицу грабителя. На мгновение Уилл уверен — и он в ужасе, — что он выстрелит (ведь он кажется острым и опасным — как может быть опасным кухонный нож или осколок стекла).
Этого не происходит.
Тени скользят по руке его таинственного спасителя, свиваясь, выгибаясь и переплетаясь; они стекают к кончикам его пальцев, к пистолету, и тот взмывает ввысь. Уилл безмолвно смотрит, как парень неспешно сжимает пальцы, и пистолет ломается в воздухе.
Он падает на землю с мрачным звякающим звуком, бесформенный, бесполезный. Незнакомец убирает ногу со спины грабителя, и тот убегает; они остаются вдвоём, глядя друг на друга.
— Я тебя знаю, — говорит парень-тень. Его голос всё ещё звучит как симфония.
Уилл безмолвно кивает.
На его спасителе чёрная футболка с логотипом группы, о которой Уилл никогда не слышал. Его волосы убраны в короткий низкий хвост, но передние пряди выбились из него и обрамляют лицо. На глазах Уилла тени возвращаются к нему и занимают место на его предплечьях, становясь чёрными уверенными линиями извивающихся татуировок, которые кажутся живыми, нетерпеливыми, пусть и совершенно недвижимы.
— Ты в порядке? — парень всматривается в его лицо.
— Я да. А ты? Я в порядке. Просто отлично. Э. Я. Что именно… в смысле, э… что ты такое?
На мгновение ему кажется, что он оскорбил своего спасителя, но тот кажется лишь позабавленным — и слегка усталым.
— Я другой, — пожимает он плечами.
Повисает молчание.
Наконец Уилл говорит:
— Я никому не скажу.
Парень кажется раздражённым, но что-то в его лице смягчается, и уголки его губ ползут вверх.
— Спасибо.
Он становится плотнее и темнее; Уилл не сразу понимает, что он исчезает — медленнее, чем появился.
— Подожди! — кричит он, потянувшись к нему. — Подожди, постой, я… хотел спросить про твою ДНК!
Тени исчезают, прежде чем он успевает сказать что-то ещё.
— Отлично, Солас, — шепчет Уилл себе под нос в пустом переулке.
________________________________________

После этого Уилл настороже.
Заголовки возникают всё чаще и чаще; истории о людях с необыкновенной силой, которые могут попасть стрелой между глаз человека, стоящего на противоположной стороне загруженной улицы, могут управлять молниями, водой и мыслями. Они спасают города, страну, мир, и это невозможно, но это так.
Уилл смотрит выпуск новостей, в котором паренёк с волосами цвета смолы и глазами цвета океана спасает Манхэттэн от армии гигантов.
(Но никто и ничего не говорит о мальчике, возникающем из теней.)

В третий раз они встречаются совершенно не случайно. Уилл не может перестать думать о тонких чертах лица и татуировках из тьмы, о кривых усмешках и почти-акценте. Он начинает нарываться на неприятности.
В тот вечер он гуляет с Лу Эллен и Сесилом; он немного выпивает и не особенно думает головой. Он замечает, что мужчина у барной стойки подсыпает что-то в бокал своей спутницы, что он уводит её, нетвёрдо стоящую на ногах, прочь.
Он идёт за ними, пробормотав, что ему нужно в туалет, и выходит на парковку; ублюдок вталкивает женщину в свой сверкающий мерседес. Дождавшись, пока он подойдёт к водительской двери, Уилл хлопает его по плечу.
— Чего? — огрызается тот.
Уилл врезает ему по носу.
Ему больнее, чем он ожидал, хотя, наверное, алкоголь облегчает боль.
Мужчина бьёт его в ответ, рыча какие-то ругательства и обнажая зубы; он с силой ударяет его в глаз и в живот.
А потом достаёт нож.
Уилл пятится назад. Разумная его часть велит ему бежать прочь: на этот раз он зашёл слишком далеко.
(Неразумная его часть нашёптывает ему о парне из тьмы и о том, что он ни за что в мире не сбежал бы.)
И тут тени вокруг них начинают сгущаться, завихряться, принимать форму. Они свиваются вокруг ног ублюдка, шагнувшего было к Уиллу, и тот падает на асфальт. Он обвивают его всего — и он исчезает, остаётся лишь сияющая машина и накачанная женщина.
Позади Уилла раздаётся голос.
— Ты или очень смелый, или очень глупый.
— Наверное, то и другое, — признаётся Уилл, разворачиваясь к нему.
На его в-который-раз-спасителе комбинезон, полностью чёрный, на лице — маска, на груди — не знакомая Уиллу эмблема: тёмно-синий странный на вид крест, пересекающий «о».
И он выглядит взбешённым.
— Этот тип мог тебя убить.
— Но не убил.
— Но мог. Чем ты, чёрт тебя, думал? Почему ты вечно подставляешься?
Уилл беспомощно пожимает плечами.
— Ей нужна была помощь. Я помог. Разве вы не этим занимаетесь?
Парень застывает.
— О чём ты?
— Я думал, ты один из них,— шепчет Уилл; наверное, он таращится. Он не может прекратить. — Из… полубогов? Героев? Тех, которые спасли Нью-Йорк?
— А.
— Это так?
Парень выглядит слегка раздражённым и проводит рукой по волосам.
— Ну, вроде как да.
— Ты был там? В Нью-Йорке?
Парень кивает, но не выглядит особенно гордым.
— И ты всё время спасал меня.
Губы незнакомца складываются в едва уловимой улыбке (она почти не заметна и насмешлива, и от неё перехватывает дыхание; она словно солнце, проглянувшее сквозь тучи, словно рассвет после самой долгой ночи в мире).
— Это входит в должностную инструкцию. Спасать гражданских. Но ты единственный, кого я встречал не однажды. Это почти впечатляет.
Уилл смеётся, а потом морщится: бок ужасно болит. Бережно ощупав его, он болезненно выдыхает: по меньшей мере сломанное ребро. Или два.
— Я хочу доставить тебя в больницу.
Уилл качает головой.
— Мои друзья внутри. Они будут беспокоиться.
— Не тупи.
— Для этого уже поздновато.
Незнакомец кивает, словно он сказал что-то разумное.
— Ладно, я тебя оставлю. Просто… поберегись, ладно? Не нарывайся на драки с похитителями.
— Я пытался найти тебя.
Эти слова вырываются у него изо рта против его воли, и он тут же жалеет, что не сдержался; он вспыхивает, а незнакомец отводит взгляд и смотрит в пол.
— Знаю, — говорит он тем же ровным голосом. — Я тоже тебя искал.
Уилл сжимает ноющие кулаки и призывает остатки своего мужества.
— Меня зовут Уилл Солас. Скажешь мне своё имя?
Выглядя слегка печальным, парень-тень качает головой.
________________________________________

Война с Геей и её союзниками затяжная, кровавая и разрушительная. От секретности уже ничего не осталось; полубоги мелькают в каждой передовице и в прайм-тайме всех новостей. Впервые Уилл видит Парня-Тень (так он стал мысленно его называть) на снимке с пресс-конференции Лиги Героев. Он держится позади и выглядит тревожно, будто ему неуютно. Если бы Уилл не всматривался, он бы его и не заметил.
В четвёртый раз они встречаются в разгар войны. Даже сонный городок, в котором Уилл ходит в колледж, затрагивает гнев Матери-Земли; как-то ночью от землетрясения содрогается весь город. Здания обрушиваются, дороги расходятся надвое, и ничего вокруг не узнать.
Уилл просыпается под звуки, заставляющие подумать о конце света.
Он торопливо одевается; сердце стучит в горле. Он не знает, что именно ищет, и от этого подкатывает тошнота. Он просто идёт куда глаза глядят, приседает в дверных проёмах, пережидая толчки, и пробирается сквозь обломки.
Парня-Тень он находит на обочине; он одет в тот же облегающий костюм, что и в прошлый раз. Вместе с привлекательным светловолосым парнем с изображённой на груди молнией они пытаются поднять глыбу того, что некогда было супермаркетом, придавившую ногу какой-то женщины.
После этого светловолосый берёт женщину на руки и взлетает, исчезая в направлении больницы. Парень-Тень почти падает на тротуар, прижимая ладонь к боку и морщась.
Уилл осторожно, почти крадучись подходит к нему, как к дикому животному.
— Привет, — говорит он, ощущая всю нелепость этой фразы.
Парень-Тень смотрит на него со смесью тревоги и смирения.
— Я надеялся, что ты уехал. Тебе кто-нибудь говорил, что ты идиот?
— Ты. И не раз. Дай я взгляну на твой бок.
— Я в порядке.
Уилл всё равно опускается на корточки рядом с ним и отодвигает его руку; с неё капает алое.
— Знаю, что мы с тобой по-разному видим мир, но я точно не сказал бы так о зияющей дыре в животе.
— Бывало и хуже, — отвечает Парень-Тень, и Уилл ему верит.
— Ну, со мной нет, но раны хуже я видел — в скорой. Так что продолжай надавливать на рану и поднимайся. Я тебе помогу.
Широко распахнув глаза, Парень-Тень открывает было рот, чтобы возразить, но Уилл уже забрасывает его руку себе на плечо и помогает ему встать, так что он лишь негромко стонет; Уилл ненавидит себя за то, что этот звук кажется ему привлекательным.
— До моей квартиры около квартала. Сможешь идти или понести тебя на спине?
Парень-Тень выглядит так, словно предпочтёт скончаться от потери крови прямо здесь, нежели оказаться на чьей-либо спине, так что Уилл с невесёлым смешком помогает ему идти сквозь развалины.
Покосившаяся лестница покоряется им не сразу, но Уилл всё-таки подводит своего пациента к дивану и бесцеремонно роняет его туда; Парень-Тень снова стонет и ложится на спину. В чёрном костюме он кажется длинным и тонким, и его волосы и кожа тоже кажутся темнее.
Он прикрывает лицо ладонью; Уилл ищет аптечку и, не оборачиваясь, велит:
— Сними футболку. Нужно прочистить рану.
— Ты вообще мой костюм видел? — слышит он ответное ворчание. — Тут нет футболки. Типа всё или ничего. Так что, если только ты не хочешь меня голым на своём диване…
Ударившись головой о шкафчик (и яростно покраснев), Уилл находит своему гостю трусы и выходит, чтобы дать ему переодеться. Когда он возвращается, Парень-Тень снова лежит на спине, полураздетый; он изящно вытянулся на диване, а его кожа в тусклом освещении кажется загорелой. Татуировки-тени всё так же облегают его руки, переходя в переплетения шрамов на груди и животе.
Он подтянут и хорошо сложен, и Уиллу хочется провести языком по его животу и прижаться поцелуем к каждому из этих шрамов.
(Господи Иисусе, вытащи свою голову из задницы…)
Тут Парень-Тень слегка сдвигается, и в глаза бросается алое пятно крови; Уилл подходит и садится рядом. Лицо само собой принимает должное для врача выражение.
— Будет немного больно, — только и говорит он.
И выходит больно. Парень-Тень чуть не отрывает ему голову, пока он пытается прочистить рану, и потом снова, когда он пытается её зашить. Но когда грязная работа оказывается позади, он тихо выдыхает от облегчения и обмякает на подушках; вскоре его дыхание выравнивается, а грудь вздымается куда спокойнее прежнего.
Уилл, уверенный, что он заснул, поднимается помыть руки, и тут до него доносится шёпот:
— Нико ди Анджело.
— Что? — слишком тонким от неожиданности голосом спрашивает Уилл.
— Моё имя. Нико ди Анджело.
Уилл Солас таращится на Нико ди Анджело с нелепым ощущением, что оказался дома.
— Приятно познакомиться, — тихо отвечает он.
Нико фыркает.
— Взаимно, Солас.
В ту ночь Уилл спит на полу. Когда он просыпается, Нико уже нет.
________________________________________

Снова они встречаются спустя полтора месяца; день выдаётся похожим на тот, когда они свиделись впервые. Война с Геей окончена, полубоги возвращаются в прежнюю безвестность, хотя периодически им снова приходится всплывать.
Уилл работает над курсовой, подаёт заявку на семестр за границей и пытается вспомнить, каково было жить, когда имя Нико ди Анджело не приходило ему в голову хотя бы раз в двадцать четыре часа.
Как-то после занятий он приходит домой и обнаруживает у себя на пороге парня с неаккуратной стрижкой, в кожаной куртке и очках. Он смотрит на дождь, пока Уилл не роняет сумку с книгами; услышав громкий бум, Нико переводит взгляд на Уилла.
— Нико, — говорит Уилл.
— Солас, — своим обычным равнодушным тоном отвечает Нико.
— Я вроде как думал, что ты, может, умер.
— Я вроде как тоже думал, что, может, умер, — усмехается Нико. Уиллу кажется, что он стал выше. — Но один идиот собрал мой зад по кускам и спас меня.
— Похоже, тебе с ним повезло.
— Да, он нечто.
— Почему ты здесь? — спрашивает Уилл. Не агрессивно, ни на что не напрашиваясь; он просто хочет знать.
— Забыл кое-что тебе отдать, когда был здесь в последний раз.
Уилл моргает.
— Что?
— Это.
Нико изящно (всё, что он делает, выходит изящно, но это — особенно) подаётся вперёд и обхватывает его лицо ладонями. Его губы касаются губ Уилла; на вкус он как мята и лунный свет с небольшим привкусом крови.
Поначалу Уилл слишком удивлён, чтобы ответить, но почти сразу расслабляется, запускает пальцы в волосы Нико и наклоняет голову, чтобы им обоим было удобнее; с тихим выдохом губы Нико размыкаются, и его язык пробегает по нижней губе Уилла, а затем проскальзывает внутрь. Руки Нико проходятся по груди Уилла, сминая ткань футболки.
Когда они отстраняются друг от друга, Уилл опускает лоб на лоб Нико и коротко целует его веко.
— Ты собираешься снова исчезнуть? — спрашивает он.
Нико усмехается.
— А ты этого хочешь?
Уилл задумчиво хмурится и потирает подбородок, будто не знает, что ответить.
Нико смеётся и снова притягивает его к себе.