На Терре скучно

Пит давно пытается сбежать. Каждую среду она рано утром шла в ангар, заходила в один и тот же корабль, но до отлета никогда не доходило. Ее ловили Опустошители или Краглин или Йонду. Пит не знала, зачем она это делала - это было привычкой, традицией, чем-то неотъемлимым. Это было обычное утро. Пит с трудом распахнула глаза, словно наполненные песком, и попыталась оторвать тело от жесткого матраса. Не вышло. Но от мысли, что сегодня среда, ее подкинула, и девушка, вскочив, вцепилась в старенький земной будильник, с трудом купленный на каком-то рынке, и заспанно уставилась на циферблат. Семь с половиной. Квилл выдохнула и откинулась на подушку. За окном привычно тянулся густой черный космос с зелеными и красными разводами, усыпанный белыми звездами. Пит потянулась. Сегодня холодная пустота была удивительно красивой, даже вдохновляющей, и в голове девушки мелькнуло - сегодня будет прекрасный день. Через десять минут она уже была готова и направилась на кухню. За столом сидел Краглин и еще пара Опустошителей. Осмотрев их, Пит сделала вывод, что Краглин тут самый презентабельный и плюхнулась напротив. - Ну че, Звездная, сегодня опять сбежишь? - криво усмехнулся он. - Ага, - она дунула на челку, и принялась ковыряться вилкой в еде. На корабле было удивительно тихо. Нет, половина Опустошителей, разумеется, выпили накануне, но не вся сотня! Пит попыталась успокоить себя - ну мало ли что. Беззвучно спустившись в ангар, девушка подошла к знакомому кораблю. На нем она летала чаще всего, на нем Йонду учил ее летать. Девушка скользнула пальцами по синему боку, поглаживая знакомые царапины, и направилась ко входу. Никто не пытался ее остановить, не прошел мимо, все словно перестали замечать ее. В груди появилось неприятное чувство. Она нарочито медленно заводила корабль, нажимала нужные кнопки, но никто не пришел. Даже в ангаре стало тихо. Пит подошла к окну и приподнялась, опершись на панель управления. Не было никого. - Опять сбежать пытаешься? - она выдохнула. Йонду. Все в порядке. Она зря себя накручивала. - Сегодня среда, - отозвалась она, не поворачиваясь. - То-очно, - ядовито протянул он, - среда. Знаешь, - он вздохнул, и лениво произнес, - вали. - Что? - сердце прыгнуло в пятки, по позвоночнику пробежал холод. - Вали. Надоело. Хочешь на Терру - проваливай, - тонкий свист, и через мгновение острие, замершее у скулы. Она не чувствовала ног. Стрела чуть царапнула щеку.

***

Через некоторое время Пит уже сжимала холодными пальцами штурвал, глотая слезы. Корабль погрузился в ледяную тишину космоса, только было слышно, как соленые капли со стуком приземляются на приборную панель. Звезды в сине-зеленой пустоте смазались на несколько мгновений гиперпрыжка, и перед глазами расстелилась Терра. В Америке сейчас вечер, наверное. Трава длинная и холодная, а ноги у нее пыльные и голые, и стебли неприятно шуршат по коже. Внутри пустота. Пит не знает, зачем несколько лет пыталась сбежать. На Терре ей делать нечего. Она умеет воровать, пить и петь. Но на Терре, кажется, этим не занимаются. Интересно, она вспомнит, где живет дедушка? - Привет, Терра, - выдохнула Пит, останавливаясь перед небольшой обшарпанной дверью. Наверное, ее не ждут. Она ковырнула кусок зеленой краски и медленно поднялась на ступеньку. Дерево скрипнуло под ногами, жесткое, еще теплое от солнца, и девушка замерла, словно пугаясь того, как скрип нарушает тишину. В руках тикает будильник - на Терре два часа ночи. Стучать не приходится - дедушка всегда обладал острым слухом. - Тебе чего надо? - сонно спрашивает он. Пит пожимает плечами и покачивается с мысков на пятки. У нее длинные спутанные русые волосы, смуглое лицо с потеками грязи и слезами в уголках красных глаз и босые ноги. Еще у нее длинный бордовый плащ, пропахший машинным маслом и дымом бластеров, а изо рта у нее несет алкоголем. Хороша внучка. Пит не знает, как знакомятся на Терре. - Я Пит, - она протягивает узкую грубую ладонь. Повисает неловкая пауза, - я ищу Уильяма. Уильями Квилла.

***

С того дня проходит долгое время, и дедушке кажется, что запах масла выветрился из коротких уже волос, но это, наверное, просто невозможно, потому что Пит накрывается плащом по ночам и сидит на крыше, по-прежнему надломленно надеясь, что Йонду вернется. Отсюда космос не так красив. В нем нет зеленых разводов и шестиугольников, в которые ныряют корабли. Тут есть только звезды. Далекие и мелкие. Однажды она смотрит фильм "Воровка книг". Детское желание подражать фильмам давно пропало, но мозг по-прежнему искал себе оправдание, натыкаясь на осуждение. Главная героиня не вызывает никакого сочувствия - Пит не понимает, почему девочка не продаст книги. Она голодала, ее семья и друзья голодали. Нет, она определенно не воровка книг. В школе ее бьют. Она знает, за что, но продолжает, потому что это все, что она может. И еще петь, поэтому учителя постоянно пытаются затащить ее на конкурсы пения или в хор.

***

Она болтает ногой в кабинете психолога. - Буйная, ворует, дерется... - бормочет он, листая какую-то тетрадь. Вздыхает, - милая, зачем ты это делаешь? - Пит, - говорит она, пиная ножку стола. - Что? - психолог удивленно смотрит на нее. - Я не милая. Я Пит, - медленно и раздельно говорит она, - назовешь милой, нос разобью. - Ладно, ладно, - он поднимает ладони в жесте "сдаюсь", и кладет на стол локти, - скажи, Пит, - он выделяет ее имя интонацией, - зачем ты крадешь? Тебя не одевают? Плохо кормят? Тебе плохо, Пит? - Неа, - она на мгновение умолкает, осматривая помятую форму. - Зачем ты крадешь? - повторяет он, и Пит хочется разбить ему нос. - Про-осто, - развязно тянет она, разваливаясь на стуле. В руках она вертит его очечник. - Когда? - он замечает вещь, и удивленно взмахивает руками. Рот его открыт, как у рыбы, и Пит морщится. Не самое противное, конечно, но все ж. - Хочу и краду. Это все, что я умею, - внезапно откровенничает она. Ей очень хочется рассказать про Йонду и Краглина, про Электор и рудник Забвения, но она не может. Поэтому Пит дергано вскакивает, размахивает руками и, понимая, что слова застревают в горле, выбегает за дверь. Останавливается она только в туалете, прислоняется к холодной плитке и выворачивает кран. Ледяная вода течет в раковину, и Пит подставляет под нее руки. Она никогда не пробовала наркотики, но сейчас ей кажется, что ее запястья просто замерзнут и отломятся, и кровь, до боли горячая, будет утекать в водопровод, пока не утечет вся, и тогда Пит станет белой и прозрачной и упадет сюда, и ей больше никогда не придется думать о Опустошителях, и никто больше не назовет ее воровкой, и ее заточение на Терре кончится. Ей не помешали бы наркотики.

***

Теперь она ходит к психиатру. Он задает те же вопросы, и убеждает ее, что космических бандитов не было. Ему она тоже хочет разбить нос. Потом дедушка таскает ее по врачам и проверяет как шлюху из худшего борделя.

***

Пит все хуже. Она хочет в космос, и чувствует себя на Терре как в тюрьме. Планеты по ее меркам мало. Раньше такая огромная, Терра казалась песчинкой, очередным Килном или вроде того. Мысль о наркотиках кажется не такой плохой. Пит срывается и пьет, потому чо ей очень плохо. Она сама все испортила, потеряла то, что не ценила. Потеряла свободу. Теперь она воровка с психологической травмой, приписанной психиатрами, еще и ведет себя как наркоманка.

***

Пит сбегает с урока и сидит в женском туалете, прислонившись головой к стене и положив руки в раковину. Запястья онемели от ледяной воды, и она опять думает, что она - девочка изо льда, и если ее запястья отломятся, то это все кончится. Находит ее одноклассница, когда идет по коридору мыть тряпки. Из под двери течет вода, а на полу лежит Пит. Лицо у нее бледное, губы белые, как и руки. Девочка трясет ее за плечи и шлепает по щекам, и Пит приходит в себя. Смотрит на руки и тихо говорит, - я уже умерла? Тогда одноклассница падает в обморок. Они лежат рядом и вода капает Фанни на лицо. Пит хочется спать.

***

Пит просыпается в больнице и первый, кого она видит, это психиатр. - Ты хотела совершить суицид, да? - спрашивает он. Молодой парень, наверное, недавно начал работу. Судя по горящим от нетерпения глазам, с суицидниками раньше не сталкивался. Она честно говорит: - Я хотела, чтобы мои руки замерзли и отломились, тогда кровь бы вытекла, - она не узнала свой голос, он был сиплым, как... как у Йонду. Пит сглотнула слезы и попыталась сделать равнодушное выражение лица. Судя по реакции парня, получилась страдальческая гримаса, - и я бы стала прозрачной, и этот кошмар бы закончился... - Почему холодная вода? Ты могла бы вскрыть вены... или повеситься, - удивленно говорит он, и Пит замечает по его губам, что он надиктовывает себе "взять анализы на наркотики". Пит криво улыбается и говорит: - Дяденька, а вы точно психиатр? - он вздрагивает и поднимает на нее взгляд. Квилл хрипло смеется, и смех вырывается из ее горла лаяющими сиплыми обрывками, словно кто-то скребет по металлу. Анализы на наркотики у нее берут, но ничего не находят. Психиатры жмут плечами - сошла с ума. Тогда она разыгрывает спектакль - выздоровление. Она счастлива и рада, все хорошо, и она больше не будет отмораживать руки, воровать и будет хорошей. От лицемерия ее тошнит, но она понимает - из психушки выбраться труднее. Жизнь вроде налаживается, когда ей удается обмануть себя и решить, что ничего не было. Йонду - это своеобразный Питер Пэн, парень из страны бандитов, Распутных Мальчишек, он в Неверлэнде. Она верит в это - его нет. Не было и нет, ни его, ни Опустошителей. А потом она сама все портит. Она всегда умела прятать корабли, и ее никто не нашел. И она сама забыла про него. Всегда думала, что в космосе ее никто не ждет. Только тут есть дедушка. Он, конечно, строг, ругает ее и водит к психологу, но у нее есть крыша над головой и еда. А космос гораздо больше, и там нет дедушки. Там есть только Корпус Нова, который ее разыскивает и еще куча мест, в которых ей оторвут голову и не только. Пит проводит пальцами по обшивке, находя знакомые царапины. Входит. Сжимает холодными пальцами штурвал и надеется, что она все еще достаточно худая, чтобы пролезать куда надо.

- Звездная! Нагулялась? - Кажется, сегодня среда?