Anormal

Что такое любовь? Любовь – это взаимность, любовь – это, когда видишь человека, и что-то бьется в груди. Любовь – это когда колени дрожат, это когда хочется находиться с человеком 24 часа в сутки. Когда хочется кричать, что его любишь, или наоборот, шептать об этом, на ушко, нежно-нежно, едва касаясь. Я футболист, капитан, вратарь, на моих плечах лежит колоссальный груз ответственности, и значит, я не должен любить. Нет на это времени. Моя жизнь проходит по принципу «тренировка-дом», иногда вклиниваются еще некоторые составляющие моей жизни, типа перелета или самой игры. И меня это устраивало. До тех пор, пока в моей жизни не появился Адриан. Этот нападающий будто вихрь разрушил все мои представления о нормальной и размеренной жизни. Слишком своенравный, слишком упрямый, иногда слишком грубый, слишком красивый. Он никогда не церемонился, ни в футболе, ни в жизни. Поначалу он меня даже раздражал, ведь в моем понимании команда – это единый организм, которым управляет один человек. Но этот паршивец умудрялся вечно со мной спорить и гнуть свою линию. Да ладно со мной, он даже с тренером спорил! Вот надо ему играть ВСЕГДА в нападении, попробуй его только смести на фланг. Заводится с полу-оборота. У команды даже было любимое развлечение наблюдать за нашими препираниями. Это, конечно, неправильно но я считал, что у Адриана еще нос не до рос со мной спорить, но, по-видимому, парня это никак не напрягало. Он продолжал забивать фантастические голы и забивать на мое мнение. Я уже было смирился с таким вот положением вещей, пока этот парень забивает, пусть хоть на голове на тренировках стоит. Но со временем, Адриан стал все больше придираться ко мне. Мы все больше спорили, ругались, а когда тренер, в попытке нас утихомирить ставил его отрабатывать штрафные – я и вовсе думал, что он меня сломает. Дело не в психологии, а в физиологии. Я не слабый парень, но то, как бьет он не сравниться ни с чем. Руки может вырвать на корню. И эти вечные попытки выбить мяч даже когда он в руках. С каждым днем этот парень все наглее и наглее обращался со мной, если бы не тренер и команда, мы бы подрались раз этак 20 уж точно. И вот, как-то раз, когда я после особенно тяжелой тренировки собирался домой, он подошел ко мне, и с каким-то вызовом глядя в глаза сказал: - Штатный психолог сказала, что чтобы унять агрессию, я должен помогать более слабым партнерам по команде, чтобы тем самым выходить из стрессовых состояний. - Я рад за тебя. - А так как ты у нас самый ущербный в команде, то я буду помогать тебе. В тот момент я уже представил, как разбиваю его лицо о кафельную плитку. - Да уж не стоит, ваше благородие. Но Адриан бесцеремонно приобняв меня за плечи, повел к выходу, приговаривая: - Нет, Анхель, я же должен справляться со стрессами. Вот так и завертелось. При разговоре он оказался таким же гавнюком как и на поле, с той лишь малой разницей, что врезать ему хотелось куда уж меньше. Мы с ним даже выпивали, когда садились за просмотр какого-нибудь матча. В команде заметили перемены в нашем общении, и, я уверен, все были счастливы, потому что спокойный Адриан равно спокойная тренировка. Спокойный я равно спокойная жизнь. И вот в один из таких вечеров, когда мы выпивали, обсуждая очередной матч, мы поцеловались. Это было так странно… ведь я раньше никогда не замечал за собой страсти к мужчинам, да и тем более к таким, как Адриан. Но это все было настолько неожиданно, что я даже не успел сообразить, да и вообще, меньше всего об этом думал. Просто во время спора на вечную тему «а если бы он ударил под этим углом…» , Адриан приподнялся, и впился в мои губы. Сначала я оторопел, и вообще ничего не предпринимал, а когда понял, что он творит, начал судорожно отодвигаться, лишь бы прекратить это безумие. Но Адриан пресек мои попытки, схватив за волосы и резко углубляя поцелуй. Потом, будто бы в его дурной голове что-то щелкнуло, он отстранился, и как ни в чем не бывало уселся на свое место. - Что это было? – выпалил я, невольно касаясь пальцами губ. - По-це-луй, - по слогам произнес он. - Зачем? - Ты так часто закусываешь губу, что мне захотелось. - Просто я… задумался, - я уж было опять повторил это движение, но во время остановился, от Адриана, естественно, это не укрылось, и он лишь загадочно улыбнулся. Дело в том, что когда-то давно я сильно разбил себе губу, и мне пришлось ее зашивать, шрам остался, и в порыве напряжения или задумчивости я прихватываю его зубами, задумчиво водя по следу языком. - Смотри, им забили, я же говорил, дело во вратаре, он слепой, по любому, - Адриан указал на телевизор. - Слушай, - похоже, алкоголь все-таки начал на меня действовать. Я не пьяный, просто идиотские мысли сильнее меня. – Если ты еще раз захочешь так сделать, не хватай меня за волосы. - О, почему же? – приторно-ласково протянул он, пододвигаясь ближе. – Наша принцесса боится испортить прическу? - Мне неприятно, когда касаются моих волос. - А, то есть поцелуй тебе понравился? – вскидывает бровь Адриан. - Я такого не говорил! – немедленно краснею я. С того дня все началось, он приходил ко мне, мы какое-то время, полчаса максимум, пытались поддержать разговор, а потом он набрасывался на меня словно смерч, целуя и кусая мои губы. Я уже тогда понял, что сопротивление бесполезно. Мы никогда не обсуждали, что между нами происходит. Любовь ли это? Страсть ли? Желание? Нет, это нас не интересовало. Его, по крайней мере. Я чувствовал себя как будто меж двух огней. Совести и страсти. О, как мне нравятся эти поцелуи. Они отнимают у меня воздух, разум и желание что-либо предпринимать. Хочется утопать в них. И плевать, что после таких вот поцелуев мне долго приходится лечить губы. Адриану настолько все равно, насколько это вообще возможно. Он по натуре завоеватель. Но все же, что нас объединяет? Любовь или нечто большее, или меньшее? Как жаль, что я не могу найти ответа на этот вопрос, этот засранец по любому будет молчать.