doves
2 июня 2017 г., 20:16
Для Чонгука свет моей жизни - это история о нас. Даже когда пламя исчезло, вы живёте на фитиле другой половины.
Говорят, что когда вы встретите своего соулмейта, ваше сердце начнёт сходить с ума, с силой впечатываясь в грудную клетку. Это не просто волна тепла проходящая через вены, или невидимая красная нить, что притягивает две половины. Это осознание того, что в течение нескольких проведенных лет вместе, вы либо утихните, либо будете наблюдать, как умирает ваш соулмейт. Две части целого теперь никем не сбито. Но Тэхёну совсем не до этих удручающих мыслей. В мире миллиарды людей. Шансы на то, что он встретит своего соулмейта ничтожно малы, тем более являясь голодным писателем, выходящим из колледжа, вооруженным только творчеством и не угасающим оптимизмом. — Ещё один, - вертя телефон в руках, задумчиво произнес Чимин, слегка нахмурив брови. — На этот раз прыгнул с моста. — Сколько? — Три года и семь месяцев, - старший вздыхает и плюхается на матрас. Квартира слишком маленькая, грязная и серая. У них даже недостаточно денег на нормальную кровать, лишь два оголенных матраса, выстилающихся в спальне; каждое утро просыпаясь от криков снизу, и от громкого хлопанья дверьми у соседей сбоку. Голодные художники, действительно. — Почему люди делают это с собой... — Похоже у них нет выбора, верно? - вглядываясь в свой ноутбук, хмыкает Тэхён. Слова выглядят странно, и появляется острое желание прилечь из-за боли в спине. Он мог бы купить одну причудливую вещь, что люди называют "столами". Но у него нет ни денег, ни места для этого. — Я слышал о том, что если встретишь своего соулмейта, через неделю, а может и больше, заболеешь так или иначе. — Это старая история, - опираясь на локти и пододвигаясь ближе, говорит Чимин. — Моя мама сказала, что встретила своего соулмейта, когда училась в старшей школе, она проплакала всю ночь, а затем просто начала жить обычной жизнью. И как знаешь, жива здорова. — А как звали её соулмейта? — Леонардо Дикаприо...-/-/-/-
Решив, что он станет СИЛЬНЫМ НЕЗАВИСИМЫМ ГОРОДСКИМ МАЛЬЧИКОМ, перестанет полагаться на ежемесячные пособия своих родителей, и глядя на свалку в своей комнате — Тэхён отправляется на поиски работы. Он вооружился своим портфолио, все готово к тому, чтобы угодить новым творческим работодателям, но Сеул суров, а Хондэ ещё хуже. Никто не заботится о мальчике с ярко-рыжими волосами и огромными глазами, даже, если бы он был в списке самых лучших учеников Пусана, здесь есть сотни таких же мальчиков, готовых работать ещё усерднее. Это заставляет чувствовать его подавлено, чувствовать тяжесть в груди в такой солнечный день. У него даже не хватит денег на выпивку. Возможно так судьба бережет его? Он слышит чей-то голос краем уха, когда поскорее пытается зайти в знакомое здание. Завернуться в стыде, пока солнце достигнет горизонта. — Эй! Не уходи! - он разворачивается резко, увидев, как прямо на него направлена рука незнакомца. — Я? — Да, ты, - выдыхает мальчик. Ладно, не мальчик. Мужчина в индивидуальном костюме с полосками, и очень широкими плечами; он выглядит так, словно сошёл с обложки журнала. — Хочешь поработать? — Конечно! - усмехается Тэхён. Он выпрямляется, поправляя свой несуществующий галстук и прочищает горло. Это оно. Вот как Тэхён собирается начать зарабатывать большие деньги, в конце открыв свою компанию. — Я Ким Сокджин. Рекрутер для BTS studios. Мы занимаемся съемкой фильмов, и фотографией, и нам очень нужен человек на завтра. — Завтра? — Наш актёр в последнюю минуту подвел нас, поэтому я думаю, что ты отлично справишься с ролью, - похоже этот парень и вправду расстроен. Нет, ну, а что? Тэхён бы смог и сыграть. — Хорошо... Но сколько я получу, если возьмусь за работу? — Двести тысяч вон, - его голос звучит по-деловому и профессионально, что полностью перекрывает неуверенность, что была двадцать секунд назад. — Если ты хорошо справишься, мы подпишем тебя на оставшуюся часть сериала, и сможем обсудить твою зарплату. Двести тысяч вон? С такими огромными деньгами он смог бы купить миллион столов, да и вообще кучу предметов домашнего быта. Возможно даже ещё одно полотенце для Чимина, потому как бедный танцор ходит лишь с одним. — По рукам.-/-/-/-
Студия — странное место. Темная и подозрительная, мерцающая вывеска и серые стены, заправленные в угол улицы. Никто не стоит на стойке регистрации, когда он заходит внутрь, и у него есть мысль, чтобы сбежать отсюда прямо сейчас, потому что всё это очень похоже на начало какого-то фильма ужасов. Конечно, деньги ему нужны были очень, но он не настолько отчаивался. Сокджин выглядывает из проема одной из множества дверей, и улыбаясь, приглашает зайти. Внутренняя часть студии в несколько раз презентабельнее. Где-то на заднем плане виднелось что-то похожее на спальню; в десять раз уютнее его. Пробегаясь взглядом, он замечает кучу оборудования, которое кажется занебесно дорогим, таким, что даже страшно прикоснуться. — Хорошо, это сценарий, - его взгляд метнулся к часам на запястье. — У тебя есть около сорока минут, чтобы потом ознакомится с более углубленной версией. Кроме того, ты можешь обращаться ко мне "хён". — Не беспокойся, - усмехнулся Тэхён. — Я могу легко сыграть того, кем не являюсь, - Сокджин проводит следующие десять минут, объясняя все детали младшему. Это новая веб-дорама в главной роли с популярным айдолом, который играет голодного музыканта, что пытается прославиться в Сеуле; это звучит подозрительно знакомо для Тэхёна. Он кстати играет одного из богатых сыновей chaebol, который насмехается над музыкой бедного парня; его роль совсем не велика, ему нужно лишь показывать свой пафос и сказать несколько слов выбора. В конечном итоге, они выходят из студии, следуя в соседний парк. Кто-то грубо толкает его в автобус, и когда он чувствует холодный воздух, работающего кондиционера, кожаное сиденье под собой, осознает, сколько времени прошло с их разговора. — Сцена восемнадцать! - громко кричит режиссер; он выглядит довольно молодо, как кажется Тэхёну. Серебристые волосы откидываются назад, а раскосые глаза, сузились в концентрации. — Парень-айдол, поторопись! Стафф айдола выбегает из ниоткуда, снимая блестящее пальто, позволяя координированным ноонам скользить по ткани. Хоть и Тэхён не общается подростками, но печальную историю Чон Чонгука слышал. Втянутый в центр внимания в возрасте семи лет, после чего дебютировал с группой, которая по неизвестной причине распалась, прежде чем получить огромный перерыв, а затем в возрасте восемнадцати лет, занялся сольной карьерой. У него есть лицо и тело. Куча скандалов, закулисные свидания с мальчиками и девочками. Каждый критик перемыл ему косточки, делая его после каждого скандала всё популярнее. — Твой выход, - кричит Сокджин, махнув рукой в сторону Тэхёна. Он торопится, чтобы побыстрее пройти на площадку, но одежда, что кажется тугой, замедляет его действия. Сцена идёт по плану. Один из его "коллег" смеется в слух, сопоставляя общие бытовые условия недосягаемой роскоши; все они говорят словами, что Тэхён едва ли успел разобрать, прочитав сценарий. А затем в кадр входит Чонгук, голодный музыкант, с гитарой повисшей на спине, блуждает с абсолютно пустым, пустым взглядом на лице. — И что же мы имеем здесь? - Чонгук оборачивается на насмешку; его глаза такие большие, но такие пустые. Они смотрят прямо на Тэхёна, словно сверля его череп, и он не может понять, почему его пустота даёт такую реакцию. Кто-то слегка прочищает горло и Тэхёна начинает трясти. — Похоже уборщики не качественно выполнили свою работу, - смеется Тэхён, по-крайней мере пытается; он выглядит немного слабым, но должен быть достаточно стойким, потому что Чонгук продолжает играть и подходит к ним. Каждый шаг отдается огнём, как он идёт, и как двигает руками, но его глаза... все ещё пустые. Это плохое решение для его героя. Голодные художники не могут противостоять заносчивым богачам. Эта система работает даже в художественной литературе. В конце концов, Чонгук оказывается лежащим на земле. Те, кто участвовали в этой сцене вместе с ними, давно умчались с горящими глазами, как только услышали что-то про обед, обещая поговорить с ними после перекуса. Но Чонгук всё ещё лежит там; вздыхает и выдыхает, его грудь вздымается вверх иногда, ловя яркие лучи света, что падают на его тело. — Эй, Чонгук-щи, - подходя ближе, пытается начать разговор Тэхён; трава наверняка щекочет кожу парню, но он покорно лежит. Возможно старший не должен беспокоить айдола? — Сокджин-хён зовёт тебя, - это ложь, но белая ложь; Тэхён приседает и протягивает Чонгуку руку. — Идём? - большие круглые глаза, осматривают с непониманием его, но он кивает и крепко хватается за руку. Громкий удар сердца, непрестанный и оглушительный. Электричество проходит по всему телу, исходя от их переплетенных рук. Он чувствует это всеми костями. Красная нить находит путь между ними, связывая их судьбы между собой. — Черт! - Чонгук смотрит в бок, и бледнее, как снег, отпуская руку старшего. Его губы раскрываются в немом испуге, и в глазах первый раз что-то разгорается. — Чонгук, Тэхён, у нас тут перерыв на обед! - Сокджин кричит откуда-то сзади. — Даже не думай об этом! - он вырывает свою руку из ладони Тэхёна, будто его только что убило электричеством. — Мы поговорим об этом позже, - ноги будто приросли к полу, он не в состоянии озвучить свои мысли; всё, что он может это чувствовать взрыв в груди и осознавать, то, что Чонгук уходит.-/-/-/-
— Значит, соулмейты? — Да, - слегка задыхаясь, хмыкает он, — Мы. — И что теперь будем делать? — Мы можем огородиться друг от друга, держась на расстоянии. — Ты знаешь, что происходит с соулмейтами, которые отказываются быть вместе? — . . . — Всё начнётся с простой рвоты, ты не сможешь ничего съесть, - он понижает голос. — Затем кровь. После этого наступает лихорадка, достаточно сильная, чтобы разрушить всё твоё тело. Пауза, момент, чтобы принять всё. — Звучит так, будто ты много знаешь об этом. — Я видел это раньше, - вздох. — Я предпочел бы умереть спустя несколько лет, чем загнуться сейчас.-/-/-/-
Тэхён продумывает каждое действие, чтобы держаться подальше от Чонгука, но это всё не работает, кроме того, он подписался на оставшуюся часть сериала. Большую часть времени он просто висит на заднем плане, и получает деньги за то, что ничего не делает. Он также чувствует связь между ними, красная нить, что связала их, словно вибрирует, когда они находятся в непосредственной близости. И в те часы, когда разлучаются, он чувствует, как его шаги замедляются, а в мысли проникает туман. Тэхён бессознательно приближается к Чонгуку. Это обманчивый шаг где-то рядом, или простой толчок локтем, чтобы успокоить их связь. Трудно, поскольку младший всегда окружен людьми. Чонгук тоже чувствует это. Он должен, как думает Тэхён. Ему совсем не хотелось встречать своего соулмейта, тем более айдола, но они все рабы в глазах судьбы. Старший решает заговорить с ним после долгой молчанки. — Дай мне свой номер, - как-то говорит Тэхён. — Что? - удивляется младший. Это первый раз, когда он видит, как старший волнуется, и это так мило выглядит. — Зачем? — Потому что я скоро умру. И собираюсь максимально использовать свою жизнь, пока ещё могу. И ты, кстати, тоже.-/-/-/-
— Знаешь, когда умирает одна родственная душа, вторая также покидает этот мир, даже если оказывается совершенно здоровой. — Знаю, об этом постоянно пишут в газетах. — Самоубийства? Суицид? — Да, но у той родственной души, которая ещё жива, буквально разрывается сердце. — Значит, она умирает от сердечного приступа? — Ну, нет, большинство из них сами убивают себя, прежде чем это произойдет.-/-/-/-
У них нет ни капли времени, чтобы проводить его вместе; у них его вообще нет. Чонгук занят, очень занят. Когда он не снимается в дораме, где-то танцует и репетирует. Именно в это время тяжесть в груди становится неимоверно сильной, эта глупая нить пытается сблизить их, хоть и обстоятельства совсем не позволяют. В конце концов, Чонгук сдается. Говорит адрес своей студии и фразу, чтобы его пропустили. Тэхён теряется, потому что на решение этого вопроса, ему отведено лишь две секунды. Он входит в зал для практики, когда Чонгук находится на середине своей песни. Хореография, прочная и быстрая, привязывается к каждому биту мелодии. Тэхён пытается найти слова, чтобы описать, как его соулмейт движется, управляя воздухом и вниманием окружающих. Кивок, который он получает через отражение, является единственным обращением, которое старший получает. Это немного раздражает, но он пытается успокоиться, чтобы доработать рукопись в углу комнаты. Тэхён пытается забыть, как с каждым шагом, его тело наполнялось легкостью, которую он научился ненавидеть в тот момент, когда вошёл в зал. И пытается игнорировать то, как его глаза то и дело устремляются в отражение зеркала, рассматривая Чонгука, как он крутится в ритм с необычайной легкостью. Это тяжело. Действительно, очень тяжело.-/-/-/-
В конце концов, они сдаются. Драма переживает паузу в две недели, и в течении трех дней, Тэхён чувствует, как его зрение начинает расплываться; он читает статью о том, где Чонгук упал на каком-то из своих выступлений. Он не может переваривать хоть какую-то пищу, независимо оттого, сколько в него впихнул Чимин; он едва может встать с постели, не спотыкаясь о свои ноги. Тэхёну хочется заплакать. Рвать, бросать и оскорблять тех, кто придумал эту глупую систему соулмейтов. Звонок в дверь. — Чимин, открой дверь! - скулит он, зарываясь в теплое одеяло; но Чимина нет, и Тэхён знает, кто стоит за дверью, потому что его сердце стало биться в два раза сильнее. Он пробирается к двери и неприятно удивляется, что его шаги становятся всё легче и легче, чем за всю неделю. Вот он, перед ним - Чон Чонгук, что выглядит совершенно не уместно в брендовой одежде в жилом доме, на фоне мерцающих в коридоре ламп. Без приветствия, он обогнул руку старшего и прошёл внутрь. — Это размер моего туалета. — Спасибо, - саркастично смеется Тэхён. — У меня на самом деле достаточно денег на личном счете в банке, я подбираю нужную квартиру. Чонгук резко поворачивается к нему. — Просто, чтобы ты знал, я здесь, потому что хочу существовать. Старший осматривает свою комнату, ища любое пространство, где младший мог бы присесть. Он больше не чувствует себя больным, но всё ещё хочет вернуться обратно в постель. — Ты можешь сесть там, - указывая на сумку возле двери, говорит старший. Оскорбленный взгляд с секунду, прежде чем пунцовый румянец начнёт пробираться к линии волос. — Я привез фильм. — У меня нет телевизора. — Ноутбук? Всё закачивается тем, что они вместе сидят на голом матрасе Тэхёна. "— Я мог бы купить тебе нормальную кровать, ты можешь только попросить. — Нет, спасибо" Летняя жара витает в воздухе, и старший чувствует странную волну смущения, из-за того, что у него возможно где-то есть вентилятор, едва обеспечивающий легкий ветерок, и только тогда полезный для создания тишины. На половине фильма, Чонгук неожиданно спрашивает: — Что ты думаешь о соулмейтах? — Гадаю, зачем они нужны, - он прислоняется к стене и запрокидывает голову наверх, устремляя свой взгляд в потолок, что сегодня выглядит грязнее обычного. — Нет смысла иметь родственную душу, особенно, если она умрет в любом случае. — Греки говорили, что в прошлом соулмейты были одним существом, - он нервничает, и его локоть касается Тэхёна, который кажется увидел звезды в это мгновенье. — Но боги думали, что они все слишком могущественны, поэтому разделили их на две части, и оставшееся время, родственные души будут искать друг друга, пока однажды не найдут, умирая в скором времени. — Повезло наверное, что в тот день, когда они найдут друг друга, скрупулезно скончаются. Чонгук поворачивается к нему и снова смотрит; эти глаза, они всё ещё пустые, но несут интенсивность, что поражает Тэхёна. — Почему ты такой пессимистичный? Сначала ты был таким ярким и восторженным, но сейчас нет... совсем нет. Старший отворачивается. — Знаешь, - начинает он. — У нас действительно нет свободного выбора, всё зависит от биологии. Это всё в наших генах - это влияет на то, как мы выглядим, как мы ведем себя и, о чем думаем. Ничто не находится под нашим контролем. Всё, что происходит: чистое совпадение или законы природы. — И соулмейты? — Это судьба играющая с нами. Нет такой вещи, как свободный выбор. Вот о чем я думал, и кажется, наконец-то понял. Все мы находимся без контроля. Ты вне моего контроля. — То есть, ты имеешь ввиду то, что не можем противостоять этому, потому что мы родственные души? — В точку, - ухмыляется Тэхён. — Это даже не судьба. Никто не брал наши имена и не говорил: "Эй, видишь тех двух парней, они были частью одного целого в древнегреческой мифологии", - он качает головой и смеется. — Нет, всё это было совпадение, случайность. Так или иначе, наши гены и поведение совпали. Это всё природа и мы ничего не можем поделать с ней. Один из нас умрёт совсем скоро, другой будет страдать. Никто не дергает за нить, вот почему мы не можем разорвать её. Он хочет проглотить поток слов, освобождая свою грудь от нереальной тяжести. Он скоро умрет; либо станет жертвой рака или запутается в страданиях; неизвестно, что хуже. Он не может удержаться, смеется, сложившись попал, и хватаясь за живот. Тишина. Наверняка Чонгук думает, что здесь вообще происходит, и кто его соулмейт вообще? Но всё равно у него не было выбора. — Ты действительно интересный. — Спасибо, я стараюсь.-/-/-/-
Они узнают всё больше друг о друге в течении следующих нескольких месяцев. Тэхён узнает, что младший любит красный цвет и ненавидит апельсины, что он всё тот же огромный ботаник, но притворяется серьезным заносчивым парнем; когда он один, то ложится спать с гигантским плюшевым кумамоном, потому что это единственный способ заснуть. Тэхён несколько раз приезжает к Чонгуку в многокомнатый дом, примерно в десять раз лучше, чем его собственный, в окружении ярких огней и оживленных улиц. Это было самое близкое взаимодействие с роскошью. Они заканчивают съёмку дорамы где-то между концом лета и началом осени. Зеленые листья окрашиваются в желтый и коричневый, а душная жара, медленно заменяется на легкую прохладу в воздухе, показывая смену времени года. Тем не менее, Тэхён всё ещё спускается в студию Чонгука. Наверное, это уже вошло в привычку. Он сидит в углу и наблюдает за каждым движением младшего и думает о том, что это всё только потому, чтобы нормально существовать. Прошло ровно пять месяцев с их роковой встречи, и даже сейчас они заседают в квартире Тэхёна, наблюдая какой-то эпизод "Токийского гуля". Его сосед по комнате открывает дверь, осматривает помещение, закрывает её и снова открывает. — У меня галлюцинации? — Чимин - это Чонгук. Чонгук - это Чимин, мой сосед по квартире и лучший друг. — Окееей, - медленно говорит только что вошедший. — Что ты сделал, чтобы привести его сюда? Это было незаконно? Полиция уже где-то рядом? — Мы соулмейты, - резко прерывает его Чонгук. Чимин моргает. Один раз. Два. Он широко распахивает глаза и раскрывает рот в удивлении, прежде чем выдохнуть "святое дерьмо" и хлопнуть дверью. — Что ж, всё прошло замечательно.-/-/-/-
Тэхён наслаждается его ночами с Чонгуком. Они не делают ничего, кроме просмотра кинофильмов. Иногда младший работает над своими песнями, играя на гитаре, пока старший в это время излагает кучу своих теорий. Присутствие друг друга нереально комфортное, ощущение чего-то теплого и знакомого, и теперь он не может представить вообще, как до этого жил без Чонгука? — Эй, подвинься! Чонгук вжимается в стену, а гитара все ещё впивается в бедро Тэхёна, когда он лежит на кровати вверх ногами. Это снова одна из таких ночей. Просто сидеть рядом друг с другом, слышать знакомые аккорды перебором на гитаре, и осознавать пугающее привыкание. Они проводят такие ночи бок о бок на тесной кровати, вместе, и ничего больше не происходит. Он просыпается потный и липкий среди ночи, задыхаясь от присутствия тела Чонгука, против его собственного. Так Тэхён просыпается по утрам; на этот раз спящее лицо младшего находится совсем близко. И даже, когда их связь трепещет от радости, адреналина и шепота, он не может не чувствовать, что не заслуживает этого.-/-/-/-
— Если когда-то, кто-то из нас получит это, мы должны пообещать друг другу, что не будем страдать. — Страдать? — Мы будем ждать этого, верно? Так что мы сможем подготовится. И скажем друг другу, если появятся первые признаки. — Все остальные соулмейты тоже ожидали этого, и посмотри, что стало с ними. — Ты не можешь победить систему. — Мы можем всегда попробовать? - он смотрит прямо на него. — Попробуем? — Хорошо.-/-/-/-
Это должно было случиться. Всё о чем думает Тэхён, глядя на Чонгука, что подстраивается под ритм быстрой музыки, всё ещё играющей на фоновом режиме. Это отчасти очень смущает, когда он может наблюдать свои горящие щёки и накинутый на голову темный капюшон в отражении зеркала студии. Он впутывает пальцы в фиолетовые пряди младшего, недавно окрашенные в этот цвет для рекламной акции. Воздух такой спертый, так душно; он не может успокоиться. Его ноги начали подгибаться, когда Чонгук вошёл в него с громким стоном, медленно и легко, словно они делали это тысячу раз. Каждый из них прижимается друг к другу, и кажется уже невозможно определить, где заканчивается чье-то тело. Ком застывает в горле, разливаясь эйфорией по всему телу. Когда эти двое становятся одним целым - они оба задыхаются. Это всё очень странно, как музыка плавно стала им фоном. Они почти не слышали ничего, когда Чонгук вбивается в него, только чтобы появиться в самом конце, и да, вот тот самый щекочущий сердце трепет, как-будто он знал, что этого момента хватит обоим. Когда они расходятся, Тэхён позволят себе наслаждаться теплом прикосновений, что он чувствовал несколько секунд назад. И старший всё ещё не может не чувствовать, что не заслуживает всего этого; но если жизнь подносит что-то вам на серебряном блюдце, нужно быть идиотом, чтобы не сказать "да".-/-/-/-
— Ты чувствуешь это? — Что? — Значит это я... — Мы ждали этого верно? — Да. — Значит, это не должно шокировать? — Не должно.-/-/-/-
Он проводит дни, работая на стойке регистрации в BTS studio, крадя перерывы, чтобы поработать над своей рукописью, потому что её нужно закончить в ближайшее время. В какой-то момент старший замечает, что половина его гардероба оказывается у Чонгука в квартире. Тошнота - это первый признак. Чонгук просыпается однажды, бросается в туалет, опустившись на колени и обнимая фарфоровый трон. Рядом с ним Тэхён, цепляется за жизнь младшего. — Утренняя болезнь, - хрипит он, наконец выпрямляясь; его лицо смертельно бледное, глаза, которые приобрели некоторый цвет за последние два года, теперь окутаны мраком. — Ничего страшного. Он может испытать горький запах желчи в животе, зная, что ничего не сможет поделать с этим. Связь ещё приятно радует их близостью. Это больно.-/-/-/-
Кровь - следующий шаг. И Тэхён кажется прокладывает путь личной борьбы. Он снова путает пальцы в прядях Чонгука, но на этот раз, придерживает их, и поглаживает спину, когда тот окрашивает белизну раковины кровавыми пятнами. — Юнги-хён говорил что-нибудь? - хрипит Чонгук, как только старший укладывает его в постель. — Ты не должен спрашивать о своём менеджере сейчас. Не говори, это повредит твоему горлу, - он вытирает торс Чонгука влажным полотенцем, что впитывает в себя страшный винный цвет. — Но он оставил сообщение. СМИ начинают беспокоиться, но мы сказали, что ты отсутствуешь из-за некоторых проблем со здоровьем. Чонгук закатывает глаза - это единственное, что он может сделать. — Да, да, знаю. Вероятно они всё выяснили, но я буду осторожен выходя отсюда. Несколько хриплых звуков выходят из горла Чонгука и он вздрагивает. — Ч-что? Почему ты не двигаешься? - его голос грубый и избитый, но в каждом звуке есть искренность, которую он не заслуживает. — Пожалуйста.-/-/-/-
В какой-то момент они больше не могут скрываться, но могут прятаться. Папарации шныряют на улицах, где, как они и подозревают, живёт Чонгук, но всё это напрасно, потому что двое надолго засели дома, открывая дверь лишь для Юнги и для Чимина, которые в разные дни приезжают к ним, привозя разные новости и еду. Также приезжает врач, но Тэхён не любит останавливаться на этом. — Это не болезнь, по-крайней мере так сказал доктор, - объяснят Тэхён; теперь он выглядит старше, пропуская через себя то, что происходит с Чонгуком. — Симптом будет идти за симптомом. — Со мной всё будет в порядке, хён, - улыбается Чонгук и он может почти поверить в это. — Не волнуйся. Всё, что он говорит Чимину. Его посещают всё больше людей. Сокджин и Намджун из BTS studio, его хореограф - Хосок. "Не волнуйся" - он так часто говорит это, что даже Тэхён начинает верить в это, не смотря на то, что буквально сегодня утром наблюдал, как комната окрашивается красным. Однажды он спрашивает Чонгука о родителях. — Они мертвы, - легко говорит младший. Они бегут по первому попавшемуся парку, в полной маскировке, потому что Чонгук хочет максимально использовать свою жизнь пока ещё жив. — Так что не волнуйся, когда я умру, у меня будет семья. Тэхён не может справиться с собой. Жгучие слёзы просятся наружу, и он не может сопротивляться, влага начинает стекать по его щекам, заставляя задыхаться - его взгляд мутнеет; Чонгук дергает его за рукав обратно.-/-/-/-
— Это моя вина, верно? — В смысле? — Если бы я не подошёл к тебе в тот день, ты был бы здоров, - вина съедает его изнутри. — Миллионы людей живут обычной жизнью, не найдя своих соулмейтов, и спокойно доживают до старости. Это мог быть ты. — Это могли быть мы, но этого не случилось. — Я... — Не смей извиняться. — ...Прости — Это всё судьба, давай просто оставим это.-/-/-/-
Как только доктор прописывает несколько таблеток Чонгуку, чтобы справиться с симптомами, они конечно же не дешевые, каждая таблетка стоит около двести тысяч вон — они уходят. — Всего несколько недель, - умолял младший, и разве Тэхён может противостоять этим глазам? Они вылетают из Сеула в Японию, затем в Китай и Вьетнам, Таиланд и Сингапур. В одну конкретную ночь, импульс посылает их в Лондон, двенадцатичасовой полет, в котором Тэхён следует за Чонгуком, путая пальцы в его прядях, чтобы не окрасить их в ярко-красный. Не более нескольких дней в любом месте. Они сразу же направляются к достопримечательностям, о которых рассказывали книги; поднимаются на вершины, и ныряют прямо в ночную сцену клуба, идут на сноркелинг, восхищаются пейзажами, о которых можно разве что только мечтать. Этого всего хватает, чтобы заставить Чонгука ярко улыбаться, и между ними нет ничего нет кроме связи, вызванной необходимостью и желанием. Тэхён делает вид, будто всё в порядке.-/-/-/-
Это происходит, когда они летят из Лондона в Сеул. Стюардессы не знают, что делать и всех остальных накрывает паника - хорошо, что они в кабине первого класса. Все смотрят на них с опаской, только Тэхён пугающе спокойно. Он помогает добраться Чонгуку до туалета и удерживает его, даже когда они приземляются, прижимаясь ближе, когда самолет трясет подбираясь к земле. Они едут в ближайшую больницу, так быстро, насколько это возможно. Он двигается с каким-то онемением, чувствует, как сердце екает в груди, чувствует что вот-вот сломается. — Нет, - Чонгук задыхается, лежа на больничной койке. — Не уходи, пожалуйста. — Я не уйду, я здесь, - голос дрожит с новой силой и нить тянет, тянет, тянет, он не может понять он ли это, или связь, что между ними, всё что он знает, что его сердце буквально разобьется на кусочки прямо сейчас. — Останься со мной, пожалуйста. Его взгляд падает на ладонь, что сжимает его так крепко, что суставы белеют сквозь кожу. — Тэ, не плачь. Он моргает и чувствует, как всё внутри рушится. Вытирая слёзы тыльной стороной ладони, старший смотрит на Чонгука. Его Чонгук. Чонгук, лежащий прямо сейчас на кровати, и его тело, что когда-то было невероятно сильным, стало пугающе хрупким. Младший смотрит на него с ярко-горящими глазами, Тэхён никогда не видел такой искры в них. Он протягивает дрожащую руку к его щеке, пытаясь запомнить каждую линию лица, прежде чем больше не сможет этого сделать. Его глаза вновь угасают. Чонгук улыбается, и Тэхён судорожно пытается набрать воздуха в легкие.-/-/-/-
Похороны. СМИ были уведомлены, но не допущены. Тэхён не плачет, он всё выплакал, когда увидел последнюю улыбку Чонгука, и рыдал над недописанной рукописью в полной тишине, надрываясь над каждым написанным словом. У него не было времени отредактировать рукопись, но он уже помещает плохо скрепленную книгу поверх закрытого гроба, и наблюдает, как она погружается в землю; он надеется, что Чонгуку понравится.-/-/-/-
Через неделю кто-то берёт утреннюю газету. — Ещё один. Цианид. — Сколько? — Два года и восемь месяцев. — Это короткая. — Видимо была книга.-/-/-/-
В любящей памяти Чонгука и Тэхёна, Две части одного целого. Дважды разделенного, но теперь навсегда объединенного
