had so many walls, you'd think i was a castle

Юнги часто думает о своей жизни, как о череде неприятных событий. Вот он родился – уже такое себе начало. А ведь дальше все только хуже. Его воспитанием занимались мало – родители постоянно были на работе и не могли объяснить ребенку даже самых простых реалий жизни. Например, что любить мальчиков - неправильно. Поэтому, когда Юнги возвращается из школы с синяком под глазом от уже бывшего соседа по парте, родители лишь пожимают плечами и говорят: «Не доглядели». С тех пор Юнги твердо убеждает себя в том, что он натуральнее молочка из Простоквашино, и у него вроде даже получается, пока он не осознает, что от вида женских ног его подташнивает. И не только ног. Подавшись в мир музыки, Юнги встречает Намджуна, помешанного на своем парне Джине, и Мин с облегчением понимает, что он не один такой. Но все равно с нежностью называет их гомосеками. - В нашем клубе по пятницам теперь команда Хосока будет выступать, помнишь его? – как-то говорит Намджун. Конечно, Юнги помнит. Хосок шумный и улыбчивый, поэтому не удивительно, что он говорит: «Мой любимый донсен, Чиминни» и показывает на какого-то качка, у которого нет глаз, зато улыбка на пол-лица. «Совсем не в моем вкусе», - думает Юнги и влюбляется. Тупо так. Настолько тупо, что хочется бегать за этим Чимином по всей клубной сцене в надежде подергать за косички. Только у того косичек нет. Зато есть короткие осветленные волосы и крепкие накачанные ляшки. Юнги обречен. - Приятно познакомиться, Юнги-хён, - говорит ему Чимин и протягивает свою мини-ладошку. Внутри Мина вздыхает восторженная девочка. - И мне, - показно бурчит старший, едва касаясь коротеньких пальцев. Ему резко становится стыдно за свою щуплость и прокуренный голос. - Надеюсь, мы теперь будем часто видеться, - как-то пугающе произносит Пак, и Юнги холодеет. Не стоит. За спиной понимающе хмыкает Намджун. --- - Хорошо танцует, да? – ненавязчиво спрашивает Намджун, когда в четверг они с Юнги наблюдают за репетицией дэнс команды. - Ну, Хосок – профессиональный танцор, ему за это платят… - безразлично отвечает Юнги и концентрирует внимание на своем блокноте для песен. - Ты ведь пялишься совсем не на Хосока, - справедливо отмечает Ким, стараясь сдержать хихиканье. Юнги поднимает на него напускно безразличный взгляд и, резко замахнувшись, попадает Намджуну ручкой ровно в глаз. - Ты у меня сейчас вообще видеть не сможешь, - ядовито улыбается Юнги и, подняв ручку с пола, возвращается к работе. Признаваться Намджуну, что от вида Чимина и его танцевальных трико сбивалось дыхание, как-то не хотелось. --- - Хён, можешь подать воды? – к Юнги подлетает мокрый, но все еще энергичный Чимин. Старший протягивает ему бутылку, и на то мгновение, что их пальцы касаются друг друга, ему кажется, что Чимин облизывает губы. Юнги слегка встряхивает головой, стараясь не думать о том, как у него покраснели щеки. - Хён, у тебя что-то на лице, - говорит Чимин и внезапно оказывается слишком близко. Юнги чувствует его дыхание на своей щеке и думает, что надо было еще лет в 12 уйти в монастырь. Подальше отсюда. - Не хочешь загадать желание, хён? – с любопытством спрашивает Пак, сняв с щеки Юнги ресничку. Мин сдавленно сглатывает. - Я думаю, что для всех его желаний только одной не хватит, - говорит неподалеку Намджун и злорадно улыбается. Юнги проклинает всех богов, которые придумали осветлитель для волос и пирсинг для ушей, и выдает жалкое: - Меня, вроде, все устраивает. --- В пятницу на выступление танцоров Юнги не приходит. Вспоминая блестящую тряпку, что Чимин называл своим костюмом, старший решает, что к такому он не готов. Но все равно не спит всю ночь, представляя, как бы этот «костюм» смотрелся на взмокшем Чимине. --- В субботу Юнги сам стоит на сцене. Размахивает руками, плюется ядом, заводит толпу, а сам мыслями где-то далеко. - Здо́рово, хён! – слышит он, как только приближается к бару после выступления. Чимин светится и на нем кожаные штаны. Юнги почти проливает на себя виски. - Мне очень понравилось, - нахально шепчет Чимин ему прямо в ухо. – Очень-очень понравилось. С Юнги практически слетают штаны после такого заявляения, и он держится за них из последних сил, как за спасательный круг. - Ты чего это? – по очень тупому спрашивает Мин. - Просто, - отвечает танцор и подмигивает. Ну все. Юнги вылетает из клуба «подышать свежим воздухом». В легких горит, щеки пылают. Парень чувствует себя 15-летней японской девственницей. «Соберись, слабак», жалко думает Мин. «Он просто мальчишка, а ты суровый и сильный натурал». Философский поток его мыслей прерывает хлопанье двери за его спиной. Юнги видит перед собой пухлые губы. Юнги чувствует пухлые губы на своих. Юнги ощущает вкус мартини на пухлых губах. - Ты что делаешь? – в перерыве между поцелуями умудряется спросить он. - Целую вредного хёна, - отвечает довольный Чимин. - Но почему? – продолжает тупить старший. - Потому что вредный хён очень-очень сладкий, - жарко шепчет Пак и прижимает Юнги к стене клуба. – Я ведь на все твои выступления ходил, - щекочет дыханием шею Мина младший, - смотрел на тебя, любовался, - он на секунду замолкает, чтобы поставить яркий засос. – А ты весь такой недоступный, хён, что хочется получить доступ. Юнги поскуливает и сжимается весь. Не так он планировал провести вечер. Не то чтобы он жаловался. - А ты вчера даже не пришел, - как-то обиженно произносит Чимин и заглядывает Мину в глаза. Тот только рвано выдыхает. – А я так хотел продемонстрировать тебе свою растяжку… - Да ты издеваешься! – громко восклицает Юнги и притягивает к себе нахально улыбающегося Чимина. Как хорошо, что родители его мало воспитывали. --- - Хён, можешь подать воды? – спрашивает взмыленный Чимин. - Сам возьми, гадёныш, - недовольно бурчит Юнги, уставившись в блокнот, - опять мои любимые йогурты съел. - Ну, не дуйся, хён, я тебе еще куплю, - с улыбкой отвечает Чимин и залазит хёну на колени. Тот немного возмущается для вида, но крепко хватает танцора за талию. Младший счастливо утыкается лицом в изгиб шеи Мина и выдыхает. - Ну, все-все, любовнички! – появляется недовольный Хосок. – Развели тут голубятню, - он устало кивает в сторону воркующих Намджинов. - Завидуй молча, - огрызается Юнги и целует уставшего Чимина в висок.