Детский лагерь

— Собираемся в группы! Собираемся в группы! Не расходимся! — надрывался вожатый. — Не расходимся, — но благодаря тому, что он говорил по-английски, никто его особо не понимал. Поэтому он активно помогал себе руками, жестикулируя и подзывая всех, но и это особо не помогало. В лагере, который находился на территории Польши, ярко светило солнце, было жарко и не протолкнуться. Лето было в самом разгаре. Жаркое, сухое, с ярким ароматом высушенных трав и зеленой листвы. Душное, когда по ночам даже не было спасения, и терпкое. А поток ребят все еще прибывал. — Эй, Арти, где ты, давай быстрей, я хочу забить нам с тобой место в первом отряде! По вымощенной дорожке, между камней которой все равно пробивалась ярко-зеленая трава, шагали два мальчика. — Тогда я, пожалуй, отправлюсь в шестой, — раздраженно прошипел второй, к которому только что обращались, и недовольно подтянул лямку тяжелой сумки. — Мне не нравится, когда ты меня так называешь, но ты продолжаешь меня этим бесить. — Да ладно тебе, Арт! — этим беззаботным мальчишкой, который только что так легко хлопнул брата по плечу, оказался светловолосый парнишка лет пятнадцати-шестнадцати, улыбчивый, постоянно поправляющий очки, чтобы не съезжали. — А как в следующий раз ты сократишь мое имя, до «А»? — язвительно прошипел второй. Его волосы, тоже светлые, были аккуратно уложены. — Не бухти! Мы наконец-то в лагере… — И я не знаю, за какие заслуги сюда попал ты, — сварливо закончил за него Артур. — Эй! У меня много талантов, герои же умеют все! — Даже молчать? — Нууууу… все умеют, молчать не умеют. Ха, да и зачем? Если я должен нести добро и всем помогать? — Ох, Альфред, уймись. Мы уже пришли. И действительно, они подошли к самой толпе, где в центре на помосте стоял высокий и широкоплечий мужчина, и активно, а главное, бесполезно зазывал ребят. — Итак, добро пожаловать. Добро пожаловать, ребята! Гомон на поляне моментально стих. Мужчина все также говорил на английском, но, возможно, на детей повлияло то, что он взял рупор. Некоторые вытягивались, чтобы рассмотреть его повнимательней, наступали друг другу на ноги, тут же извинялись и ругались на своих языках. — Мы приветствуем вас на второй смене международного детского лагеря. Меня зовут Бжичик Пшелович, — по толпе ребят прокатились тихие смешки. — Я директор лагеря. Наш лагерь уникальный. Вместе с вами будут есть, спать и жить множество ребят из разных стран. — И из России тоже? — Альфред, — устало выдохнул Артур, прикрыв глаза рукой. Его брат, бесцеремонно прервав речь директора, нетерпеливо скакал рядом. — Разумеется, — мужчина, впрочем, отреагировал спокойно, кивнул и намерился продолжить. — У нас ведь лагерь интернациональный, и преград для наций нет никаких, — развить свою мысль ему не удалось, потому что Альфред встал на цыпочки и громко на английском, размахивая рукой, закричал. — Рус! Эй, рус! Ты меня слышишь? Отзовись! — Альфред, сию секунду же перестань! Ты нас позоришь, — прошипел рядом, как ядовитая кобра, Артур. — Прошу тишины, — осадил Альфреда директор. Немолодой в летах, он был одет в строгий черный костюм и внушал некое уважение воспитанникам. — Какой забавный мальчик, — резануло незнакомой речью, и братья мгновенно обернулись. Недалеко от них, сбоку стоял парень старше их самих, но возраст точно определить было невозможно. Светлые волосы, в одежде легкая небрежность, голубые глаза с интересом их рассматривают. Руки спрятаны в карманах голубых джинс. — Француз, — прошипел Артур с непонятной ненавистью и отвернулся, чтобы дослушать директора. Упомянутый француз сбоку заливисто рассмеялся и что-то весело заговорил на своём французском. Пока Артур внимательно слушал директора, Альфред с интересом оглядывал окружающих, вертя головой, как пропеллер. Он так давно мечтал сюда попасть, так старался ради этого, что теперь будет отрываться на полную катушку! Жалко только девчонок нет. Оглядываясь, Альфред заметил, что в лагере в основном только мальчики. — А теперь подходим к вашим вожатым и записываемся в отряды, — о, да, Альфред услышал самое главное. — О, ура, Арти, пошли скорее! — он подергал брата за рукав, возбужденно и нетерпеливо подпрыгивая на одном месте. — Мне вот просто интересно, ты кроме этого что-нибудь слышал? — Конечно, слышал! Ой, Арти, пошли скорее, а то все места в первый отряд займут! Артур сделал вид, что хватается за лямку своей сумки, а сам, пока брат побежал вперед, скрылся в толпе детей. Он пробирался куда-то к краю, пока не вышел из основной толкучки. Нет, брата, конечно, он любил, но провести с ним добрую часть своих каникул — это уж увольте. Брата он любил, но, в основном, на расстоянии. — О, а ты тоже к нам? К нему обратился молодой парень, лет двадцати пяти на вид, держащий в руках записной блокнот. Артур на некоторое время растерялся. Огляделся — вокруг этого парня стояло гораздо меньше детей, чем вокруг остальных вожатых. И кивнул. Что ж, довольно неплохо. Он с самого начала не хотел быть в отряде, где полно народу — ну не любит он людей, да — и подальше от брата. Он его слишком утомлял и раздражал, чтобы проводить с ним столько времени. — Да, — он снова кивнул. — О, отлично! Как тебя зовут? Парень тоже говорил на английском — неплохо, надо сказать — и Артур порадовался, что он англичанин. Сложности для него в этом лагере не будет. А вот многие понимали английскую речь с трудом, Артур успел это заметить на приветственной речи директора. Вообще, в отличие от брата, Артур любил наблюдать, замечать, анализировать. Он с интересом изучал окружающих, чтобы подмечать их привычки и слабости, а потом использовать. — Артур Кёркленд. — Отлично! — парень внес имя Артура в список. — Добро пожаловать к нам в шестой отряд, Артур! "О, как повезло", — успел сам себе, в мыслях, сыронизировать Артур, мельком улыбнувшись вожатому. - "Как раз именно о нем и думал". — Итак, давайте подождем, пока пройдут остальные отряды, особенно многочисленный первый, — вожатый с интересом пронаблюдал, как в дверях на входе в белоснежное здание разворачивается настоящая битва. — И потом я покажу вам, где вы все будете жить. Артур оценил предусмотрительность вожатого, глядя, как возбужденные сверстники выбивают двери. — О, а теперь пойдемте! — парень махнул рукой, увлекая ребят за собой. Удивительно, как в этом парне сочетались спокойствие, которое так любил Артур, и задор. Альфред вон тоже шебутной, но он такой шумный, такой… громкий. Артур все это не переносил. Многие даже удивлялись, что они родные братья. Их отряд располагался на втором этаже. Шагая по каменной лестнице и морщась от неприятных звуков польского языка, который теперь, казалось, сопровождал его повсюду, Артур заметил, что рядом с ними шагает всего человек шесть от силы. Неужели у них такой маленький отряд? — Вот ваша комната, — сказал вожатый, распахивая перед ними дверь. — Выбирайте кровати, устраивайтесь, через полчаса я за вами зайду, — парень говорил медленно, специально четко проговаривая слова, и Артур чуть не уснул. Но некоторые все равно слабо уловили смысл. Комната хоть и была довольно просторная, но рассчитана была всего на шесть человек. Одна двухэтажная кровать, застеленная светло-зеленым покрывалом, стояла возле окна. Две другие двухэтажки располагались вдоль стен, друг за другом. Три тумбочки, вешалка возле двери и стол. Самое примечательное, что без стульев. Мол, берите, где хотите. Стены кремового цвета бодро напоминали о больницах, но комнату скрашивали небольшие голубоватые узоры на морской мотив. — Ю-ху! Вот моя! — прокричал какой-то странный парень, с разбегу прыгая на нижний ярус одной из двухэтажных кроватей у окна. Артур заметил, что по-английски он как-то шепелявил, но все равно говорил прилично. Хоть уши в трубочку не сворачивались. — Почему это твоя? — недовольно осведомился Керкленд. — А тебе что, жмет, американец? — Американец? — Артур подавился. — Девочки, не ссорьтесь, — хмыкнул позади них худощавый и бледный, словно смерть, подросток. — Можете спать вместе. Его противник зашелся в ужасающих гримасах, будто его тошнит, и Артур, выругавшись в полголоса, направился к незанятой двухэтажной кровати и закинул сумку наверх. — Кстати, вожатый говорил, что нас всего шестеро, — продолжил все тот же парень. Артур не знал, как его зовут, да и как-то не горел желанием знакомиться. — Где одного потеряли? Мальчишки огляделись. В спальне их действительно было пятеро. — Ой, да ладно, кого это интересует? — махнул рукой бледный парень. — Зато есть возможность выбрать самые лучшие кровати! Вест, иди на первый ярус вон туда! — он указал на кровать мальчишке, который до этого незаметно стоял возле двери. — Будем базарить ночью. Артур внимательно оглядел тех, с кем ему предстояло жить ближайшие три недели, и долго размышлял, а действительно ли с Альфредом было бы хуже? В конце концов, решив все в пользу этих четырех придурков, принялся с энтузиазмом разбирать свои вещи. Нет, с Альфредом и правда было бы хуже. Шестая койка так и пустовала. *** — Итак, давайте знакомиться, — бодро начал их вожатый, молодой парень с густыми каштановыми волосами. Их отряд разместился на самой дальней площадке, почти что у леса, используя в качестве стульев старые поваленные деревья. Другие отряды разместились с куда большим комфортом, но там стоял такой шум и гам, что никто и не сомневался: их маленькую группу раздавят и не заметят. И, наконец, они увидели мифического шестого участника их отряда. Их веселый вожатый, улыбающийся так до невозможности широко, что смахивал на добродушного маньяка, с упертостью танка тащил в их сторону мальчишку, который, впрочем, с такой же упертостью сопротивлялся. Наконец, он его дотащил — или правильнее сказать, доволок — с силой усадил на поваленное дерево рядом с собой и добродушно начал. — Давайте знакомиться. Наш отряд, конечно, небольшой, но зато, я уверен, будет самым дружным, — уверенности вожатого можно было лишь позавидовать, учитывая хмурого новоприбывшего и недовольного своим соседством Артура. Рядом с ним на одном дереве разместился его недавний оппонент и нагло пытался столкнуть его с дерева. Впрочем, в первом отряде, где все пытались перекричать друг друга, было еще веселее, поэтому никто особенно не унывал. — Я думаю, если каждый представится, будет отлично, — заключил он. — Делаем, как я. Выходим, представляемся, отвечаем на вопросы. И быстро дружимся. Итак, — он вышел в центр и вновь жизнерадостно улыбнулся. — Меня зовут Антонио Фернандес Карьедо. Мне двадцать пять лет… что, не тяну? — заговорщически улыбнулся он ребятам. — Да нет, тянете на все тридцать, — съязвил Артур, у которого четко создавалось ощущение, что английскую речь вожатого понимает только он. Потому что все остальные молчали, как рыбы, а новоприбывший вообще пускал такие взгляды, что утопиться хотелось как можно скорее. Нет, вожатый и в самом деле выглядел на двадцать пять, а может и моложе. Просто Артуру захотелось поворчать. — Да? — скорее удивился, чем расстроился парень, но потом махнул рукой, тут же переключаясь на другое. — А, ну да ладно! Я приезжал в этот лагерь в вашем возрасте, а потом, через несколько лет, меня пригласили сюда быть вожатым! Так что смотрите, может и у вас шанс появится. — А вы из какой страны? — задал вопрос мальчик, прежде до этого ни разу не открывший рот. Темненький такой, неприметный. — Испания. Я из великолепного города Мадрида, там очень уютно и красиво, тепло, хотя, по правде сказать, и тут не холодно, — и он оттянул ворот рубашки. — Мой город… Антонио, казалось, был готов пуститься в воспоминания. — Аааартур, — светловолосый мальчишка, как стремительный ураган, пронесся мимо Антонио и вцепился в невозмутимого Артура. — Наконец-то я тебя нашел! — Альфред, успокойся, — с ледяным спокойствием в голосе произнес Артур, освобождая свою руку. « Надо же, как быстро он меня нашел», — мелькнуло у него в голове. — «В прошлый раз искал на две минуты дольше. Пари, что ли, устраивать с самим собой?» — Почему ты здесь? Они тебя били? Нельзя ведь насильно забирать и издеваться, славяне все такие… — Альфред, я просто попал в другой отряд, не нужно делать из этого трагедию… — Артур закатил глаза, но сразу же был перебит затараторившим братом. — Как в другой отряд? Почему? Это нечестно! Разве здесь лучше? Представляешь, в первом отряде даже русского нет! Где-то позади насмешливо так хмыкнули. — Альфред, успокойся, — снова, уже в который раз, устало повторил Артур. Кто-то отчётливо захихикал. — А вы вожатый? — Альфред, наконец, заметил Антонио и вцепился в него клещом, таща следом Артура. — Да? Да? А вы можете записать меня в ваш отряд? — интересно, этого испанца вообще что-то смутить может? Вон стоит и до сих пор улыбается. Хотя некоторые в отряде откровенно ржали. — Ведь мы же братья! Знакомься, этой мой брат — Артур! — он схватил стоящего рядом блондина и обнял его за плечи. — А я — Альфред Джонс! Ну, так что, запишешь? — Альфред всегда не замечал, как переходил на «ты». — Слышь, американец, у тебя что, шило в жопе? — подал голос бледный парень. — Что? Нет, почему, у меня всё в порядке! — Мы крайне рады это слышать, — тот закатил глаза. Антонио посмотрел на Артура, который изображал за спиной брата страшные гримасы, качал головой и подавал всяческие сигнал. Только не это! Ведь если Альфред будет с ним в одном отряде, он свихнётся! Целых три недели вместе! А брат успел достать его уже в автобусе. Тогда скорее он найдёт верёвку и повесится. Как раз, вроде у одного из соотрядников он её уже видел. Кстати, а зачем тому неприметному черноволосому парню верёвка? — Ну, давайте не будем ругаться, — осадил всех Антонио и приобнял так мягко за плечи Альфреда. — Извини, Альфред, но у нас уже нет мест… Заявление Антонио о том, что нет мест, звучало комично для всех, кроме американца, особенно на фоне шестерых подростков, свободно рассевшихся друг от друга. Один из мальчишек даже прыснул от смеха. — Да? Ну вот… — Альфред мгновенно сник, отпуская руку Артура. Тот не преминул этим воспользоваться и отошёл подальше, потирая сдавленный локоть. Альфред был младше Артура, но силы ему даже в детстве было не занимать, чем он часто и пользовался. — Иди к своему отряду и не огорчайся, первый отряд — один из самых веселых, тебе там не будет скучно, — в подтверждение его слов, надо сказать, первый отряд шумел так, что долетало даже до их уединённого местечка. — Ты так не любишь своего брата? — с покровительствующей улыбкой, которая мгновенно выбесила Артура, спросил Антонио, когда Альфред удалился. — Он просто слишком шумный, — сжав зубы, Артур решил сдержаться. Всё-таки этот испанец ему помог. А то висеть Артуру в петле на ближайшей же ёлке. На самом деле Артур никогда не ненавидел Альфреда, напротив, в детстве они даже неплохо общались, но потом всё как-то переменилось. Артур не мог сказать, кто изменился, он или Альфред, но сейчас брат его больше раздражал, чем вызывал привязанность. — Ну ладно, понятно, садись, — испанец великодушно избавил его от объяснений, похлопав по плечу. Усаживаясь на своё одинокое — он всё-таки смог спихнуть того наглого парня! — бревно, Артур внимательно оглядел вожатого. Несколько смуглая кожа, каштановые волосы. От него исходило какое-то тепло, хотя, может, это в крови у всех южан. Альфред, сколько помнил Артур, всегда жаловался, что от него исходит только серость и хмурость. Ну, увы, таков Лондон. — Итак? Кто нам следующий о себе расскажет? — вожатый с готовностью оглядел ребят. — Я! Я! Я Великий! — закричал бледный парень, но вместо того, чтобы, как положено, вытянуть руку, выбежал на середину поляны. — Хорошо-хорошо, — быстро сказал испанец. — Но только по-английски. Очевидно, Антонио тоже не понял, что кричал мальчишка — ну ещё бы, ведь тот говорил на своём непонятном языке — но догадался по жестам. — Э? Почему? Я не хочу на английском! Почему я должен говорить на нём? Немецкий рулит! Артур бы съязвил, да толком сам не понимал, чего этот парень так активно возмущается. Поэтому лишь хитро прищурился. — Не умеешь, что ли? — Что? Я? Да я всё умею, твой английский язык, америкашка, вообще не сложный для меня! — Ну, давай, давай, — посмеиваясь, сказал Артур. — Я Гилберт Байльшмидт… — гордо начал он, высокомерно оглядывая присутствующих. — Ни фига себе фамилия… — присвистнул парень, который до этого пытался столкнуть Артура с дерева. — А ну цыц, шмакодявка! Каждый из членов отряда внимательно разглядывал мальчишку. Даже Антонио, который между делом держал за плечи всё пытающегося ускользнуть новенького. Создавалось ощущение, что ему одному было на всё фиолетово и таких, как его соотрядник, он видит каждый день. А внешность у Гилберта была примечательная. Гилберт был бледен. Бледен, как смерть и, казалось, ещё немного и под тонкой кожей выступят синие вены. Никто не мог сказать, красиво ли это. У Гилберта были белые волосы. Антонио ни у кого не видел таких белоснежных волос и с трудом припомнил, что таких людей зовут альбиносами. Да, кажется так. У Гилберта были алые глаза, на что один паренёк, соперник Артура, буркнул как-то в сторону. — Ну и страшилище… — и отодвинулся подальше. Антонио тяжело вздохнул. Похоже, с этим Гилбертом проблем будет не меньше, чем с его подопечным, вон он какой шумный. Любит привлекать к себе внимание. Его подопечный, кстати говоря, в очередной раз попытался улизнуть, и Антонио снова пришлось нажать ему на плечи, чтобы усадить на место. И почему он так не любит людей? — Хорошо, Гилберт, давай без конфликтов, — он улыбнулся альбиносу и попытался обнять своего подопечного, но тот упрямо скинул его руку. Вот ведь упрямый. Гилберт, тем временем, продолжал. — Я родился в великой Пруссии, городе Кёнигсберге. Подопечный Антонио под его руками насмешливо так хмыкнул. — Это сколько ж, получается, тебе лет-то? — молчавший до этого Артур тоже решил включиться в беседу. — В смысле? — Гилберт растерялся. — Пруссия была расформирована в году эдак сорок шестом, и получается, что тебе… — Завали, морда американская! — Я англичанин, — Артур поправил куртку. — Ах, англичанин… — прошипел Гилберт, но Артур быстро схватил его за плечи и радостно произнёс. — Спасибо, Гилберт, за такое радушное представление. Надеюсь, ты у нас приживёшься в отряде. — Ха, да я буду его главной звездой! — Молодец, мне нравится твой настрой, — он подтолкнул его обратно к длинному бревну. — Иди садись. Кто следующий? Может быть… — он хотел предложить выступить своему подопечному, который опять пытался по-тихому удрать, как его перебил Гилберт. — А может ты, морда американская? — Гилберт, давай без ругательств, — слегка улыбаясь, осадил его Карьедо. Да, скучно точно не будет. — Хорошо, — подозрительно быстро согласился Гилберт. — Может ты, морда английская? — Гилберт, когда я говорил без ругательств, это означало… — Да нет-нет, — вмешался Артур, поднимая руки. — Так гораздо лучше, — но всё равно поставил альбиносу подножку, когда выходил в центр. — Меня зовут Артур Кёркленд, — начал подросток на чистейшем английском, с удовольствием наблюдая, как разгневанный, оскорблённый Байльшмидт рвётся его прикончить, а брат, ну или кто он там ему, держит его за шиворот. Карьедо мысленно отметил себе записать, что Артур злопамятный, а Байльшмидт взрывной. Эх, расселить бы их по разным комнатам. И этажам. И блокам. Как жалко, что у него всего одна комната на отряд! А то они же её разнесут напрочь. — Я не люблю, когда ко мне лезут с всякими глупыми вопросами, поэтому просьба не нарушать моё личное пространство. — Весёлый человек, — мысленно отметил Антонио. — У тебя вроде есть брат? — уже вслух спросил испанец, припоминая того шумного, вертлявого мальчишку с большой надписью «America» на груди, который умудрился достать всех всего за две минуты. — В семье не без придурка, — согласно вздохнул Кёркленд, разводя руками. — Ну, почему ты так? — Антонио отметил, что несмотря на недружелюбность в голосе, эти двое были похожи. Внешне только, правда. У них у обоих были светлые волосы и… пожалуй, схожие черты лица. Всё, на этом сходство заканчивалось. У Артура были яркие зелёные глаза, и это Антонио нравилось больше всего. Казалось, его подопечного тоже заинтересовала личность Артура, потому как он притих. Хотя, зная его, Антонио вполне мог предположить, что тот обдумывает свой очередной коварный план побега. Ну не нравилось ему тут. — Ему, вроде, Америка нравится? — Он родился там, поэтому американец до мозга костей, что с него взять? — Артур пофигистично пожал плечами, показывая, что его эта тема не очень-то волнует). Антонио окончательно запутался. — Вы что, не родные? — Родные, — казалось, Артуру неимоверно надоели глупые вопросы, он то и дело поправлял свою куртку. Вздохнув, пояснил. — Я родился в Лондоне и долгое время жил с родителями там. Потом мы переехали в Америку, и там родился мой брат. Но родители отдали меня на воспитание родственникам в Англию. С тех пор я снова живу в Лондоне, а он в Нью-Йорке, — закончил он раздражительно, закатив глаза. — Вопросы есть? Вопросов нет. — А почему тебя отдали? — снова встрял Гилберт. Видимо, злился за ту подножку. — Чтобы ты спрашивал, — огрызнулся англичанин и уселся обратно на дерево, показывая, что продолжать беседу более не намерен. — Веселые ребята, — напевая себе под нос, Антонио мысленно начинал жалеть, что не согласился быть помощником в какой-нибудь другой группе. — Спасибо, Артур. Очень содержательный рассказ. Кто следующий? — О, Людвиг хочет! — Гилберт выпнул брата в центр. Антонио умилился. Как эти двое всё-таки любят друг друга. Вышеупомянутый Людвиг прошёл на середину поляны, делая вид, что с Гилбертом не знаком и всё же представился. — Меня зовут Людвиг. Я родился в Германии, мне будет приятно со всеми пообщаться. Голос у Людвига был грубый и жёсткий. — Чем ты увлекаешься, Людвиг? — спросил, улыбаясь, Антонио, краем глаза наблюдая, как многочисленный первый отряд уже закончил знакомство и возвращался обратно в корпус. А их маленький, но веселый шестой всё ещё топчется на одном месте. — Бегом, — кратко ответил немец. — А ещё это мой брат! — выкрикнул со своей скамьи Гилберт, указывая на невозмутимого, но явно чувствующего неловкость Людвига. — Младший! Вот на кого-кого, а на братьев они точно похожи не были. Даже в тех же Артуре и Альфреде было больше сходных черт. Людвиг уже в этом возрасте был большим и мощным, тогда как Гилберт был худосочным и жилистым, хотя, наверное, так сказывалась его болезнь. Ведь альбинизм — это болезнь, верно? — Молодец, Гилберт, — похвалил его Антонио, и альбинос зарделся от удовольствия. — Мы рады, что ты и брат так хорошо общаетесь. Артур негромко фыркнул, и Антонио запоздало понял, что это был камешек в его огород. — Ладно, Людвиг, ты молодец, садись, — он обязательно хвалил каждого, поскольку ребята представлялись на английском, и для многих одно это уже вызывало трудности. Не говоря уже о стеснении и боязни сцены. Но не для парня, вышедшего следующим. — Добрый день всем, меня зовут Азамат, мой родной город Алмата, он находится в Казахстане. Мне шестнадцать лет, и я нахожусь здесь, чтобы подтянуть мой английский, — но это ему не требовалось. Азамат чисто говорил на языке. — Очень приятно, Азамат, — казах вызывал у Антонио симпатию. Он был спокоен, сдержан и его, по-видимому, ничего не смущало. Навряд ли с ним возникнут хлопоты. — У тебя хороший уровень языка, — отметил Антонио. — Занимаешься? — Я лингвист, — кратко ответил тот. — Планирую стать. — Это похвально! Языки — это наше всё! Сам Антонио знал язык только потому, что имел англоговорящих друзей. — Молодец, садись, — внимательно оглядел ребят, словно запоминая. — Так, кто тут у нас ещё остался? — Я! — беловолосый парень лихо выпрыгнул в центр и гордо выпятил грудь. — Я поляк, поэтому вы сейчас все находитесь на моей земле! — Как тебя зовут? — миролюбиво спросил Антонио, краем глаза замечая, как Гилберт готов взорваться. — Феликс Лукашевич! И я родился в Варшаве, — а английский у него не ахти. — Мне сейчас пятнадцать, и я тотально рад здесь находиться, — английский не ахти, но зато уже жаргонных словечек успел понахвататься. — Спасибо, Феликс, нам очень приятно, садись. После того, как мальчишка сел, он внимательно оглядел свой отряд и повернулся к последнему мальчику. Он больше не предпринимал попыток убежать, вместо этого сидел и хмуро сверлил взглядом сухую землю. Дождя в этих местах не было уже давно. — Ну, остался только ты, давай, — он потрогал мальчишку за плечо, на что тот только огрызнулся. — Ну, не упрямься, это же несложно. — Да что вам от меня надо! — это было выкрикнуто на русском. Ребята зашевелись, услышав незнакомую речь. Артур нахмурился, а Гилберт как-то оживился. — Жить надоело? Оставьте меня в покое! — Иван, ты такой милый, когда злишься, за всё время пребывания в лагере ты угрожал закопать меня всего пять раз, — Антонио говорил на английском, но явно понимал, о чём ворчал подросток. — Пять раз? — удивился кто-то. — А ничего, что мы только что приехали? — сварливо поинтересовался Артур. — Подумаешь, какая мелочь, — взмахнул рукой Антонио. — Не закопал ведь. — Да, действительно, — хмыкнул поляк. — Давай, Ваня! — Да чего вам надо?! — Представься. — Не хочу! — Это не страшно. — Если представлюсь, тогда отвалите? Антонио некоторое время молчал, словно пытаясь понять смысл слова «отвалите», но потом с радостью закивал. — Да-да, конечно! Мальчишка со вздохом встал, но выходить в центр, как это делали другие, не стал. И далее — на русском — представился. — Недобрый день, меня зовут Иван Брагинский, я из России и надеюсь в скором времени свалить отсюда. Рядом хохотнул один из немцев. Гилберт, кажется. Второй — Антонио не запомнил его имени — сидел хмурый, как на похоронах. — Ну же, Иван, на английском, — но больше Антонио ничего добиться от русского не смог. — Так, ладно, — он уговорил его представиться, а это уже хотя бы что-то. Посмотрел на свои часы, прикидывая время.  — Общее представление в большом зале мы уже пропустили, поэтому сейчас дружно идём на обед. Иван — ты тоже идёшь, и даже не прикидывайся, что не понимаешь на английском: даже если ты сбежишь, ты всё равно далеко голодным не уйдешь. Поэтому послушай голос разума и шагай вместе со всеми. Шагая вместе со своим отрядом в сторону столовой, Антонио подводил незамысловатые итоги знакомства. Один англичанин. Два немца, причём один из них непонятной национальности. Прусс? Русский? Нет, точно не русский. Русские обычно не скрывают своей принадлежности к России. Один поляк. Казах. И, наверное, он самый адекватный в этой компании. И его подопечный. Весёлая команда. И вся, как на подбор, с трудными характерами. Ка-зах. Хм, интересно. Казах. Может, он сумеет подружиться с русским? У их народов, вроде, неплохие отношения. За этими раздумьями испанец вошёл в главное здание лагеря, в котором и находилась столовая. Она встретила Антонио непревзойдёнными запахами и такой же жарой, как и на улице. Показав своему отряду их стол и проследив, чтобы они все получили свои порции, испанец отправился к преподавательскому столу, где его уже ждали друзья. — Ну, как твои гаврики? — ухмыляясь, спросил Романо, отпивая сок из большой кружки. — Ну же, Романо, зачем так грубо? — улыбнулся Франциск, ободряюще подмигивая Антонио. — Ну, что, друг, как там у тебя? — Заберите меня обратно в Испанию! — закатил глаза Антонио. — Эх, придурок, а почему не в Италию? — мгновенно взвился Романо. — Да хоть на Северный Полюс, только заберите, — пробурчал Антонио, не отрывая лица от стола. — Что, всё так плохо? — сочувствующе спросил Франциск. — Иван? — Да не, — отмахнулся Антонио. — Иван милый и добрый мальчик. — Он тебя утопить пытался, — напомнил Романо, жуя булочку. — Подумаешь! Ему просто внимания не хватает, — с жаром возразил Антонио. — Чьего? — скептически отозвался итальянец. — Ментов? — Романо, ну не нужно так грубо, — снова осадил его Франциск и повернулся к Антонио. — Ну, а вообще, он прав, Тони. Иван — слишком агрессивный. Ты его только оправдываешь. — Но это не его вина! — с жаром возразил испанец. — И дело вообще не в нём… — он тяжело вздохнул и потёр лоб. — Если не передерутся немец с англичанином, передерутся немец с поляком. — У тебя есть в отряде англичанин? — тут же заинтересованно приподнял брови Франциск. — К сожалению, — мрачно ответил испанец, вспоминая язвительного и высокомерно Артура. — А у меня вот нет, — протянул Франциск. — Удивил, — хмыкнул Романо. — Англичан больше во всем лагере нет. — То есть это мне так повезло, — пробурчал Антонио. — Ну да! — Романо окончательно развеселился. — И представляете, ни одной девчонки! — вскинул руки итальянец. — Девчонки только у Хедевари, а к ней попробуй — подойди! На некоторое время друзья замолчали, спешно поглощая свой обед и поглядывая в сторону уходящему Кику, который уводил свой второй отряд. — Знаете что, мне было сказано помочь Ивану, — наконец, произнёс Антонио, без аппетита ковыряясь в своей картошке. — Но я не представляю, как это сделать! Он не подпускает никого. — Или подпускает, но только для того, чтобы сломать руку, — съехидничал Романо. — Бля, чувак, ты всегда можешь его исключить и отправить обратно в Россию. — Могу, — легко согласился Антонио. — Но жалко мне его. Ему необходима эта реабилитация. — Если он не хочет вливаться в социум — это его, нахрен, дело, — назидательно проговорил Романо. — Романо, а ты вспомни себя? — Франциск улыбнулся. — А что со мной? — мгновенно вскинулся паренёк. — Я таким засранцем не был! — Ты помидорами в Тони кидался, — услужливо напомнил француз и взял себе ещё один кусочек ароматного хлеба. — Чувак, это же совершенно разные вещи! — воскликнул Романо. — Кидаться помидорами и пытаться утопить. — Ты кидался зелёными помидорами, — улыбнувшись, поправил его Карьедо и поблагодарил улыбкой поднесшую ему чай Лили. — А это было немного больно, — он неловко засмеялся. — А вообще, Романо, вспомни, кто тебя из — извиняюсь, любимые друзья мои — дерьма вытащил? Поэтому я согласен с Тони, этому парнишке нужна помощь. — Трудно помогать тем, кто сам этого не желает, — фыркнул Романо, не довольный тем, что ворошат его прошлое. Франциск и Романо были давними друзьями Антонио. Именно Романо был в самом первом отряде, который доверили Антонио. Тяжёлый характер, агрессивное поведение, в общем, Антонио повезло с первым воспитанником. Но именно он помог выбраться мальчишке из очень серьёзных передряг, помог найти ему общий язык с людьми, когда остальные воспитатели махнули уже на него рукой, да и после лагеря не оставлял. — Что думаешь делать? — спросил Франциск Антонио. — Я… не знаю, — начавший за здравие Антонио закончил за упокой. — Я хотел сначала попросить отряд помочь мне, но теперь вижу, что этому отряду самому нужна помощь… — Да ладно тебе, чувак, я уверен, что не всё так плохо, — Романо решил приободрить друга, но делал он это в своей излюбленной манере. — В большую задницу, чем сейчас, ты уже не попадёшь! Ха-ха! — Спасибо, Романо, — кисло улыбнулся испанец. — Да ладно, Тони, я уверен, что не всё так страшно, — Франциск ободряюще хлопнул его по плечу через стол. — У меня вот вообще в отряде есть шотландец, он провёз с собой алкоголь. — Не вздумай с ним пить, Франц, — предупреждающе произнёс Тони. — Да что я, не знаю что ли, — обиделся блондин. — Правильно, Франц, я буду пить с тобой! Антонио прикрыл ладонью лицо, изображая пантомиму, с кем я дружу. — Так что я уверен, не всё так жутко, — закончил ободряюще Франциск. Позади них раздался какой-то грохот. Это сцепились Иван и Гилберт. — Так, кажется, мой обед подошёл к концу, — довольно легко проговорил Антонио и направился к своему шестому отряду. — Ты смотри, — итальянец указал на дерущихся. — А мальчишка не стал трогать девчонок. Молоденькие сотрудницы столовой попытались остановить драчунов, на что Гилберт разъярился ещё сильнее, а Ваня лишь недовольно взбрыкнулся. — Надо будет сказать Тони, — продолжил Романо. — У парнишки есть принципы. Чёткий пацан. — Ты знаешь, — в тон ему, шёпотом, отозвался Франциск, наблюдая, как Антонио хватает Ивана и Гилберта за шеи, прижимает к себе и с улыбкой возвещает: — Давайте жить дружно! — Я те чё, кот Леопольд? — Отпусти моё прекрасное тело! — Ребята, давайте не будем ругаться, надо жить дружно! — Ну, а хули он ко мне лезет? — Ивану не нравились объятия испанца. — Чё ему на жопе ровно не сидится? — Иван, не матерись, — на лице Антонио не было ни капли бешенства или раздражения, только улыбка. — Можно подумать, ты меня понимаешь, — закатил глаза тот. — Он понимает, — Антонио указал взглядом на казаха, который, похоже, вообще был в прострации от всего происходящего. — Знаешь, — продолжил Франциск, не отрывая взгляда от друга. — Мне кажется, что Антонио назначили вожатым именно в этот отряд как раз из-за его характера. Он же вечно спокоен, как удав. Вспомни, тебе хоть раз удавалось выбесить его? — Да я и не нарывался на такое, — Романо ловко ушёл от ответа, подперев лицо рукой. — Но у этого русского вполне есть шанс. — Ещё и русского именно поэтому ему подкинули. Кто ещё сможет не беситься в ответ на такие заявления? — Ну, Кику, к примеру. — Не, Кику не справится, тут нужна хватка, — Франциск помотал головой и со вздохом поднялся. — Ладно, пойду я, а то у меня Скотт весь мой отряд споит. — Вали, — безразлично отозвался Романо, снова отворачиваясь к своему обеду и слушая вопли мальчишек, которых в приступе безумной радости душил испанец. *** — Так, встаём полукругом вокруг меня и внимательно слушаем, — Антонио привёл их на большое зелёное поле, похоже, предназначенное для игры в футбол. — Полукругом, Иван, это означает возле меня, а не возле ворот. Ну же, иди ко мне. И не криви лицо, Гилберт, ша! Итак! — провозгласил он, когда все устроились. — Сейчас у нас по плану общелагерная игра, но поскольку наш с вами отряд пропустил общее собрание, я сейчас должен вам сначала объяснить правила поведения в лагере, — он вздохнул. — Иван, слезь с дерева. Антонио и вся команда посмотрели наверх. Явно довольный собой Иван помотал головой. — Ну, разве тебе там удобно? Довольный кивок. — Не, ну честно? Ещё один кивок. Антонио устало вздохнул и потёр пальцем лоб. — Итак, главное правило лагеря — не уходить с его территории. Иван, это первым делом к тебе относится, — он отобрал шишку, который Гилберт пытался сбить Ивана с дерева. — Вокруг леса и горы, Иван, я серьёзно, прекрати ухмыляться. До России ещё всё равно очень далеко. Мальчишка как-то неопределённо хмыкнул. — Нельзя причинять вред другим воспитанникам лагеря. — Как жаль, я как раз хотел русского покалечить, — насмешливо хмыкнул Гилберт, и ему сверху по голове прилетело шишкой. — Захлопнись, немчура, — ухмыльнулся со своей ветки Иван. Антонио обхватил за шею взбеленившегося Гилберта, прижал к себе и заговорил, как ни в чём ни бывало дальше. — Нельзя бродить, но ночам после отбоя. У нас по этажам всегда ходят охранники. — Охранников всегда можно убрать, — подал голос со своей ветки Иван. — Иван, — осуждающе протянул Антонио. — Знаешь, а мне нравится ход его мыслей, — шепнул Гилберт на ухо поляку, когда Антонио, наконец, отпустил его. — Алкоголь, сигареты — под запретом, — продолжал вожатый. — Ну, вы прям лишили нас всех гадостей… тьфу ты, радостей жизни, — Иван продолжал комментировать. — Ты же всё равно не куришь, — обратился Антонио к дереву. — И не говори, русский, — Гилберт усмехнулся. — Прямо вообще нечего делать. — Гилберт, ты же сказал, что ты вроде немец? А русский понимаешь… Упрямый русский хоть и понимал прекрасно, что ему говорили на английском, отвечал и всё ехидно комментировал лишь на русском. Больше всего Антонио удивило то, что Гилберт понимал Ивана, хотя сам матерился в основном на немецком. — Так Калининград же, — хмыкнул со своего дерева Иван, растянувшись на нём, как кошка. — Кёнигсберг, Пруссия, сволочь ты русская, — на русском, подпрыгивая, пытаясь достать Ивана, ругался Гилберт. Иван в ответ зарядил ему снова шишками. — Ребята, ребята, — пытался остановить их Антонио. — Ай! — шишка попала ему по лбу. — Иван! Мальчишка сверху пожал плечами, мол, так вышло. — В лагере, — всё ещё потирая шишку, продолжал Антонио. — Принято говорить на английском. Ты слышал меня, Иван? На английском! — Велик и могуч русский язык, — в ответ ему сверху начали декламировать стихотворение о величии русского языка. — Только немецкий всё равно круче! — закончил за него Гилберт, за что в него вновь полетела шишка. — Велик, ты прав, — за всё время общения с Иваном Антонио понял, что лучше его родину и язык не критиковать, иначе тот начинал злиться и шипеть, как рассерженная кобра. — Просто ты приехал сюда изучать английский… — Кто сказал? — перебил Иван. Антонио и отряд на мгновение зависли. — Короче, дорогие мои ребята, все говорим на английском… — А то накажете нас, — протянул Иван с верхней ветки. — Во имя справедливости, — поддакнул снизу Гилберт. — И Луны, — продолжил уже Феликс, впрочем, уже по-польски. — Аминь, — закончил казах. Антонио ошеломлённо замолк. И когда они успели спеться? — В общем, это всё, — подытожил итог испанец. — Остальное вы знаете, пальцы в розетку не сувать, из окна не выпрыгивать. — А если уж очень хочется? — ухмыляясь, спросил Гилберт. Брат пихнул его плечом, призывая к порядку, но тот не обратил на это никакого внимания. — Если очень уж хочется, но я сам тебя туда спихну, — пробурчал стоявший недалеко Артур. — Какие вы у меня весёлые ребята, — Тони сделал вид, что аж умилилился. — Так, сейчас у нас начинаются общелагерные ознакомительные соревнования, и мы должны… — Хей, Арти! — Артур оглянулся. К ним бежал Альфред, широко размахивая руками, как пропеллер. — Хей, Арти, как дела? — не обращая внимания на вожатого, Альфред подбежал к брату и принялся теребить его за рукав. — Ты представляешь, что мне вожатый сказал? У вас в отряде всё-таки есть русский! Почему ты мне не сказал, Арти? Почему? Альфред выглядел взмыленным. Он возбуждённо подпрыгивал, пытаясь высмотреть мифического русского. — Ну, так кто из вас русский? — он внимательно оглядывал каждого в отряде, словно подозревая их всех в совместном сговоре. — А, я знаю, — он ткнул пальцем в Гилберта. — Это ты! Немец красноречиво послал его на немецком. — А, тогда ты! — Ну, не везёт тебе с русскими, Альфред, — ехидно прокомментировал Артур. Людвиг, в которого наугад ткнул Альфред, стремясь угадать русского, отрицательно покачал головой. — А, ты! — Альфред подскочил к Антонио и начал вертеть его в разные стороны. — Альфред, — произнёс Артур напряжённо. — Это вожатый. — И что? Вожатый не может быть русским? Русский, ты где? — прокричал Альфред во всё горло. Артур стоял рядом, и ему пришлось закрыть уши, чтобы не оглохнуть. — Выходи, не бойся! — И это твой брат? — спросил Гилберт Артура. — Да. — Сочувствую. Родной? — Да. — Сочувствую. Альфред, тем временем принялся искать мифического русского. Когда он начал уверять казаха в том, что именно он и есть русский, Иван не выдержал. — Ну, я русский. Альфред поднял голову вверх. Сидя на ветке на него смотрел мощный крепкий парень и как-то недобро сверлил фиолетовыми глазами. — Ты русский? — разглядеть внимательно необычного собеседника мешало солнце, ярко слепившее Альфреду глаза. — Ну, чё надо? Русский поразил Альфреда. Он даже не сразу нашёлся, что сказать. Он много слышал о них, с упоением смотрел программы, где рассказывалось, что они до сих пор живут в больших лесах и никогда не выходят к людям, но ни разу не видел в живую. Русский был высоким, мощным несмотря на то, что, по мнению Альфреда, был немного худоват. Но у него были потрясающие глаза, фиолетовые такие, Альфред ни разу не видел такого потрясающего оттенка. Иван спрыгнул с дерева и недружелюбно уставился на американца. — Так чё надо? А волосы! Пепельные. Так необычно. Всё, он точно русский. — О, ты русский! — восхищённо проговорил Альфред, принимаясь крутить Ивана, словно куклу, во все стороны. — Какой ты необычный. Ха, но я думал, что ты круче! Но это ничего. А где твой медведь? — блондин заглянул за спину, словно ожидая, что животное стоит прямо за Брагинским. — Он это серьёзно? — Иван повернулся к Артуру. Тот только кивнул, уже ничему не удивляясь. Он знал Альфреда с детства и помнил, что брат был слишком внушаем. — Нет? Ну и ладно, пошли, я хочу тебя всем показать. Но сначала тебе надо переодеться, — американец придирчиво его оглядел, словно оценивая. — Вы, русские, ничего не понимаете в моде. А ты должен отлично смотреться рядом со мной, пошли! — он схватил его за локоть, но Иван резко выдернул руку из захвата. — Во-первых, — агрессивно и обозлённо начал Брагинский. — Я терпеть не могу, когда меня трогают. Во-вторых, я тебе не собака, чтобы меня таскать за собой. Уяснил? Следующее, я не обезьяна, чтобы меня всем показывать. Хвастаться он мной вздумал! Я не твоя собственность! Вы меня вообще все здесь бесите, какого хрена меня сюда вообще притащили, — Антонио увидел, что Ваня начал распаляться и поспешно шагнул к нему. — Всё, американец, катись отсюда колбаской! Если бы не столь напряжённая ситуация, Антонио бы даже похвалил Ивана за то, что тот всё высказал на английском. Но уж лучше бы это был русский. Так хотя бы скандала не было. — Что ты себе позволяешь? — Альфред агрессивно выпятил грудь и резко сжал кулаки. — Ты меня не понял, что ли? — Я хотел тебя в общество приличное вывести! — Поэтому орал что-то на подобии, что я умственно-отсталый? — Иван скептически приподнял брови. — Да и я знаю я твоё приличное общество, — на последних словах русский презрительно фыркнул. — У меня IQ выше, чем твой и… — Альфред, пойдём, я тебя уведу в твой отряд, и потом мы позвоним твоим родителям и расскажем, как ты устроился, — едва Альфред начал распаляться, как его перебил Артур. Привычно перехватил за локоть и с силой потащил брата в сторону. Причём, действовал он так твёрдо, спокойно, в его поведении читались уверенные жесты дрессировщика, что постоянно имеет дело с опасными животными. — Я не хочу, он… — Я сказал, пошли! Антонио посмотрел вслед удаляющимся Альфреду и Артуру, и огляделся в поисках Ивана. Тот снова залез на своей ветке, накинул на голову капюшон своей кофты и недовольно нахохлился. Дело оказалось сложнее, чем он рассчитывал.