Застывший

      — Поверить не могу, — сказал Тайлер.       Джош, залипавший в телефон на кровати, поднял взгляд.       — Хм? Поверить во что?       — Ну, просто, — Тайлер запнулся, заглядывая за занавески, чтобы сквозь дверь балкона глянуть на светящиеся билборды и толпы людей на улице. — Просто сложно осознать, что мы как бы здесь и сейчас. Блин, Джош, понимаешь, мы — здесь.       Не поворачиваясь, Тайлер услышал, как Джош насмешливо выдохнул.       — Ага, — согласился его парень, соскакивая с кровати и подходя к Тайлеру, чтобы тоже глянуть на улицу снизу. — Вот мы были глупыми, когда жаловались из-за этой поездки.       А они действительно жаловались, — вспомнил Тайлер. Когда их менеджер сказал, что лейбл приглашает их в офис на Новый Год, чтобы завершить с рекламной кампанией и с документацией, связанной с альбомом Vessel, они не особо обрадовались. Все же Новый Год — семейный праздник, а их семьи были в Огайо. Однако отказаться было никак нельзя, это понимали все, группа для них была самым важным. Альбом, над которым они работали целый год, вот-вот будет выпущен, и если им нужно ехать за сотни километров, чтобы это случилось, то ничего не поделать.       Однако теперь, когда они уже здесь, плюсов находилось намного больше, чем минусов. Оказывается, путешествия становятся намного приятнее, когда подписываешь договор с крупным лейблом. Fueled by Ramen забронировали им номер в отеле на Таймс-сквер. В комнате были огромные окна от пола и до потолка, два из которых открывались на небольшой, но уютный балкончик, с которого можно было наблюдать за толпами ньюйоркцев и туристов, собравшихся посмотреть на спуск новогоднего шара.       Они даже подумывали пойти отмечать, постараться насладиться Нью-Йорком на полную катушку. Но в итоге решили остаться в отеле и нисколько не пожалели. Последний вечер 2012 ушел на заказанную в комнату еду, смех и очень приятный час в одной из кроватей, до которого они повесили на дверь номера табличку «не беспокоить».       Лейбл, конечно, прибавил роскоши к их путешествиям, однако, по-видимому, до раздельных гостиничных комнат они еще не доросли. Ну или, — думал Тайлер, — люди из лейбла о чем-то догадываются. Конечно, нужно было надеяться на первый вариант, однако в ту секунду, утопая в неоновых лучах и звуках веселья с улицы, Тайлеру это казалось совершенно неважным. Эта ночь всегда принадлежала лишь им двоим.       — А давай все-таки выйдем, — внезапно говорит Тайлер, указывая на балкон.       Джош фыркает.       — Тай, там…       — Да нисколько там не холодно, — настаивает он, умоляюще глядя на Джоша. — На улице +4, это капец как тепло для января!       — Еще не январь, — напоминает Джош, — но ладно, давай. Пойдем.       Тайлер натянул на голову капюшон толстовки Джоша, которую он надел до того, как подойти к окну. Джош при этом остался в одних домашних штанах.       — Ничего не наденешь? — удивленно спросил Тайлер.       Джош пожал плечами, открывая дверь и выходя на балкон.       — Да мы на двадцатом этаже, — ответил он. — И ты сам сказал, на улице не холодно для января.       — Декабря, — с ухмылочкой поправляет его Тайлер, и Джош шутливо хлопает его по руке.       Когда они видели это место по телевизору, все билборды и огоньки Таймс-сквер не сливались. Сейчас же, когда они стояли в самом центре событий, каждый громадный сверкающий экран казался слишком близким. Прямо напротив них на билборде мелькали рекламы МакКафе. Ощущение было, как будто они сидели на первом ряду в кинотеатре — просто невозможно было все сразу увидеть.       — Такое все огроменное отсюда, — протянул Джош, озвучивая мысли Тайлера. Он наклонился, опираясь на перила балкончика, и осмотрел близстоящие здания, широко раскрыв глаза. — Я думал, будет больше похоже на… Нет, ну, конечно, на Колумбус не похоже, но…       — Я понимаю, о чем ты, — успокоил его Тайлер. В отличие от Джоша, он уже не раз был в Манхэттене, например, чтобы сыграть пару концертов с Ником и Крисом, когда они только втроем были в группе. Однако он все еще помнил свою первую поездку сюда. Ему было 8, и его бабушка сходила с ним в цирк на Мэдисон-сквер-гарден. Он ожидал (как и Джош), что город будет похож на большой Колумбус. Однако он не был похож на Колумбус. Он был совершенно другим, и хуже, и лучше.       — Как будто вся эта громадность, она не только про размер зданий, — продолжил Джош. — Она во всем. Билборды, переплетенные улицы, люди — как будто весь город просто хочет, чтобы его заметили.       Тайлер нежно улыбнулся. Обычно он был тихим и задумчивым, а не его парень. Но приятно было видеть его таким.       — Даже хочется в волшебство поверить, понимаешь?       Тайлер промолчал. Он понимал.       — О, начинается!       Этот крик будто вырвался из ниоткуда, но Джош вдруг указал куда-то, и Тайлер повернулся за его пальцем, чтобы взглянуть на соседний балкон. Он внезапно понял, что они не одни, на балконе слева стояли красиво одетые и ухоженные девушки примерно их возраста, а на балконе справа — мужчина и женщина. Девушка слева показывала вниз на площадь, на небоскреб Уан-Таймс-Сквер, где как раз начал спускаться огромный шар серебряного цвета.       — Быстро, загадывай желание! — выдохнул Джош, выпрямляясь и хватая Тайлера за плечи.       — Точно, эм… — Тайлер замешкался. — Я…       Джош наклонился, шепча ему на ухо:       — Я первый загадаю. Я желаю отлюбить тебя по полной в новом 2013.       Тайлер заулыбался против своей воли, Джош же отодвинулся с огромной улыбкой во все лицо.       — Может, — начал Тайлер, — тебе нужно пожелать не быть таким дурачком. А может…       Его прерывал хор огромной толпы, кричащей:       десять!       — …тебе нужно пожелать надевать футболку…       девять!       — …особенно, когда ты не дома…       восемь!       — …а на улице январь…       семь!       — Декабрь, — напоминает ему Джош, не переставая улыбаться.       шесть!       Тайлер надул губы, однако внутри он чувствовал лишь чистое и неподдельное счастье, полное надежды, которое испытываешь, только когда оказываешься вне себя, когда вынужден наблюдать чудо времени. Такое счастье приходит только из-за чего-то простого и беспредельного, как конец года и осознание, что потом год снова закончится, и снова, и снова, и опять, опять, опять.       пять!       Одна из девушек слева присвистнула при виде голого торса Джоша. Тот напряг мышцы, и Тайлер закатил глаза. Его не обманешь, он знал, что это было лишь для него.       четыре!       Группка студентов в окне напротив с радостным криками подняла банки с пивом — они уже напились и либо не понимали, что еще рано, либо им было все равно.       три!       Последние секунды 2012 Тайлер замечает, что если приглядеться, то вполне можно различить разноцветные билборды, отраженные в тёмно-карих глазах Джоша, смотревшего на веселье внизу с всепоглощающим и наивным восторгом.       два!       Быстро, но осторожно, Тайлер кладет одну руку на затылок Джоша, а другую — на его талию, и наклоняет его за перила балкона, пока их губы не оказываются в миллиметрах друг от друга.       один!       Губы Джоша на вкус — как гигиеничка и секс, а еще как горячее обещание долгой любви.       Тайлер на секунду чувствует тревожность, но потом Джош запускает руку в его волосы, и Тайлер вспоминает, что никто на них не смотрит — все думают только о своем годе и о своих надеждах на будущее. Даже тут они наедине друг с другом.       Только когда они выпрямляются, Тайлер понимает, что откуда-то падают конфетти. Откуда — неясно, но они осыпают волосы и голые плечи Джоша, словно снег, отражая свет билбордов, заставляя его светиться.       — Пока что мне нравится этот год, — протянул Джош. — Надеюсь, он таким и останется.       Тайлер задумался о приближающемся релизе альбома, о сотне возможных реакций. Он задумался о том, как неуверенно они потом будут себя чувствовать, как он будет нервничать, потому что нужно будет писать песни еще лучше, еще чаще.       Но смотря на Джоша, радостно наблюдавшего за дождем конфетти, Тайлер понял, что со всем справится. Он погрузился в это чувство непобедимости, прекрасно зная, что утром оно уже испарится. Надежда не задерживается — она как прилив. Ну, или как канун Нового года.       Но все равно, ощущая этот прилив и этот обрыв, означавший что-то новое, Тайлер знал, что еще не раз это почувствует.