Демон в тебе.

Чонгук был в ванной, когда услышал, как открылась дверь в спальню. Заслышав тихие шаги, его сердце замерло. Может быть, это пришел Хосок или Намджун, чтобы сделать то, что они делали, заставляя чувствовать себя лучше. Как раз подошло время для процедуры. Он снова чувствовал слабость, а перед глазами всё плыло. — Чонгук? «О, Боже. Тэхён. Может быть, если я не отвечу, он уйдёт.» — Чонгук. Выходи. — Последовала долгая пауза. — Пожалуйста. Чон не мог встретиться с ним. Он все ещё был слишком зол, слишком обижен, слишком… проклятье, полон противоречий. Он стоял возле умывальника, спокойно изучая своё лицо: темные круги под остекленевшими, покрасневшими глазами; растрёпанные волосы, похожие на солому; землистый цвет лица. Боже, он действительно умирал. Какую невероятную глупость он сотворил?! Закрыв глаза, Чонгук опустил голову. Нет, не глупость, если Тэхён сможет забрать ожерелье и спасти мир. Вот только… он демон. С чего бы ему спасать мир? А если он захочет получить амулет, оставит ли он его себе? Чон ударился головой о зеркало. Глупо. Удар. Глупо. Удар. Глупо! Чонгук безумно влюблен в Тэхёна. В демона, который вероятно использовал на нем свои демонические секси-приёмчики. Но загвоздка была в том, что он соблазнил Чона совсем не мягкими прикосновениями и сладкими речами, а он сделал это защищая его от опасностей, сражаясь рука об руку в битве с демонами… Тэхён вел себя грубо и жестко, но одновременно нежно и чутко, но насколько всё это было игрой? Чонгук услышал вздох, шорох шагов и звук закрывающейся двери. Он выждал минуту, а затем осторожно открыл дверь ванной, и увидел Тэхёна, сидящего на полу спиной к стене. Он смотрел в потолок. На нем были только джинсы, и ничего больше. Даже его ноги были босы. Его широкая мускулистая грудь вздымалась от тяжелого дыхания, но не было и следа от ранений. — Ты выглядишь неплохо для парня, проткнутого магическим мечом, и чудом уцелевшего. — Слова звучали непринужденно. Чонгук молился, чтобы Тэхён не услышал истинных эмоций в его голосе. — Ты спас меня. — Тэхён не смотрел на него. — Я все еще ощущаю… твой вкус. — Потому что ты вампир. — Фыркнул Чон. — И демон. Давай не будем забывать эту незначительную деталь. Дрожь сотрясла тело Тэхёна, и он закрыл глаза. — Да. — Да? Это все, что ты можешь мне сказать? — Чонгук выругался, грязно, используя слова, которые никогда не произносил. — Была ли хоть доля правды в том, что ты говорил мне о своей жизни? Тэхён наконец-то поднял на него взгляд. — По большей части, вообще-то. — Расскажи мне больше. — Чонгук скрестил руки на груди, спрашивая себя, почему, черт возьми, его это волнует? Почему ему как сумасшедшему необходимо понять его. — Чонгук, ты не захочешь это слышать. Гнев зажег Чона, словно спичку. — Я отдал тебе свою жизнь, Ким Тэхён, поэтому ты должен, черт возьми, рассказать мне о своей. — Тэхён вздрогнул, и Чону почти стало жаль его. Почти. — Расскажи мне все. Начни с самого начала. Тэхён потер глаза, потом опустил взгляд, его плечи поникли. И Чонгуку снова стало жаль его. — Ты прав. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал. Он провел рукой вверх и вниз по своей груди, словно ему было больно. Прошло немало времени, прежде чем он сказал: — У моего отца был такой же дар, как и у Намджуна — он мог манипулировал функциями организма. Он нашел женщину, которая была на грани превращения в вампира… она сделала обмен крови и вот-вот должна была умереть, когда он изнасиловал ее. Он использовал свой дар, чтобы держать ее в состоянии между человеком и вампиром в течение девяти месяцев, насиловал её снова и снова, пока я рос внутри неё. Отец ушел, когда я родился, а мать просто сошла с ума. Тэхён говорил быстро, слова слетали с его уст с такой скоростью, что Чонгук едва успевал испытать шок от услышанного. Он все ещё сидел с опущенной головой, его волосы упали вперед так, что Чон не мог видеть выражения его лица. — Она отдала меня кормилице, я был с ней до пяти лет. Затем мать посадила меня в клетку. Мою няню она обратила в вампира, а меня заставила смотреть. Мать провела следующие пятнадцать лет, мучая меня, истязая людей и демонов у меня на глазах. Когда мне исполнилось двадцать, я прошел первый из двух циклов созревания. Мне нужен был секс или я бы умер. Моя мать кинула ко мне в клетку проститутку, потом ещё кого-то… Я сходил с ума от нужды… — Его голос дрогнул, но он все же поднял голову, чтобы посмотреть на Чонгука пронизывающим взглядом. — Я взял их, даже не дождавшись согласия. — О, Господи. — Я предупреждал тебя. Да, он предупреждал, но Чонгуку нужно было услышать больше. — Продолжай. — Когда он заколебался, Чон положил руку ему на колено, безумно хотелось утешить. — Что было потом? — Эти люди просто выполняли свою работу, ведь так? — Голос Тэхёна был глухим. Безжизненным. — Вот так я всегда оправдывал то, что сделал. Иногда эта ложь срабатывает. — Что-то мелькнуло на его лице. Отвращение, подумал Чонгук, но затем Тэ снова опустил голову, и он не мог больше видеть выражения его лица. — В следующий раз мать подсунула мне парня, я отказался взять его, даже зная, что могу умереть. Моя мать пытала этого парня у меня на глазах в течение нескольких часов, пока тот в конце концов не истёк кровью. В следующий раз ещё одного парня привели ко мне в клетку, и я сделал то, что мне было нужно, но к тому времени я научился использовать свой дар. Они думали, что находится на пляже со своими половинками. — Какой дар? — Я могу проникнуть в разум, читать мысли, заставить людей поверить в несуществующие вещи. Я могу заставить их видеть ночные кошмары. — Тэхён поднял голову, и в его глазах читался вызов, как будто он ожидал, что Чонгук разозлиться на него. И он хотел этого. — Или сны. Чонгук резко вздохнул. — У меня были сны. О тебе… это ты. — Первый. Остальные были все твои. Руку Чона покалывало от желания сломать Тэхёну нос, но он не собирался доставлять ему удовольствия. Вместо этого, он тихо сказал:  — Ты ублюдок. Тэхён запустил руки в волосы и поставил локти на колени. — Я демон, Чонгук. Это то, что я есть. И Чон понимал, что это правда, но лучше от этого не становилось. И виной тому служила вера в обратное, вера в то, что он не просто демон, а нечто гораздо большее… — Так что же случилось? После того как ты научился использовать свой дар? — Моя мать потеряла ко мне интерес. Однажды она пришла в мою клетку, чтобы убить меня. Вместо этого я убил ее. И сбежал. Бежал, пока ее клан не догнал меня. Они связали меня на складе и пытали, черт возьми, два дня. Может быть, больше. Я не знаю. После первого дня, они выкололи мне глаза. Ох… Мой Бог! Черные пятна поплыли у Чонгука перед глазами, он почувствовал, что падает. Тэхён подхватил его, а он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. И, кроме того, Чону было так хорошо снова оказаться в его объятьях. Тело Чонгука предало его, так что, когда Тэ опустил его на кровать, парень прильнул к Чону и потянул к себе, предлагая лечь рядом. — Я не думаю, что хочу слушать дальше, — сказал Чонгук дрожащим голосом. — Но как же… как же ты выжил? — Мои братья нашли меня. — Тэхён с любовью гладил его волосы, будто утешая ребенка. — Они убили всех вампиров, но оставили одного в живых, чтобы вернуть мне мое зрение. — А потом? — Я отправился с ними в Сеул, где провел следующие несколько десятилетий, впустую прожигая свою жизнь. Я был бесполезен. Жил как крыса в канализации, поедая пьяниц и наркоманов, губя себя всеми возможными способами. А потом Хосок и Намджун основали больницу. Я не хотел учиться спасать жизни, но они не оставили мне выбора. Они научили меня читать и писать. Прочистили мне мозги. По большей части… — Господи… боже мой. «Его жизнь была настоящим кошмаром». — подумал Чонгук. Тэхён фыркнул. — Господь оставил меня давным-давно. — Схватив Чонгука за руку, Тэхён тихонько ее сжал. — Послушай, Чонгук, по человеческим меркам, я подонок. Дьявол, даже по некоторым демонским меркам, и я такой есть. Я всегда был эгоистом, никогда ни о ком и ни о чем не заботился кроме себя. Я знал, к чему приведет потеря твоих чар. Если бы я мог вернуть их назад, я бы так и сделал. Я знаю, что ты не поверишь мне, но… я… Я люблю тебя. — Тебе больше не нужно лгать мне. — спокойно ответил Чонгук. — Я не лгу. Больше… никогда в жизни. — Легко сказать, когда мне осталось жить всего несколько часов. Тэхён издал гортанный звук. — Не говори так. — Пришла пора перестать отрицать это. — Как ни странно, но Чонгук почувствовал облегчение, сказав это. Тэхён тяжело сглотнул, голос его был напряженным. — Я понимаю. Чонгук приподнялся на локте, чтобы можно было посмотреть Тэхёну прямо в глаза. — Я тебя ненавижу. — Я знаю, — прошептал Тэ. — Поцелуй меня. Тэхён не колебался. Их губы слились в страстном поцелуе. Впервые он открылся и позволил Чону исследовать его рот языком, позволил ему почувствовать острые кончики его клыков. Только теперь Чонгук понял, почему он всегда был ведущим в поцелуях, почему каждый раз отстранялся, когда он становился более настойчивым. Даже сейчас, Тэхён немного отступил, но Чон обхватил его затылок и заставил замереть на месте. Это было для него, не для Тэхёна. Он был должен ему, и Чон собирался получить то, что хотел. Чонгук жадно провел ладонью между их телами и обхватил его восставший член. Он сжал его прямо через брюки, и Тэхён издал грубый звук. — Просто сделай это, — отрезал Чонгук. — Сейчас. Боль промелькнула в глазах Тэхёна, но затем он стянул через голову майку Чона и одним рывком снял с него шорты, а в следующее мгновение был над Чонгуком. — Боже, — прорычал Тэхён ему в ухо, — Это сводит меня с ума. — Тэ прошелся языком по его горлу и на мгновение Чонгук подумал, что он укусит его. Какая-то темная, порочная часть его души, хотела, чтобы он сделал это. — Ммм. На вкус ты странно… — Это болезнь, — прошептал Чонгук. — Она вызывает соленость кожи. Тэхён напрягся, и тихий звук боли сорвался с его губ. — Я… — Стоп. — Чонгук схватил его лицо и провел большим пальцем по тату на правой стороне шеи. — Не разрушай это, ради меня — Это было эгоистично с его стороны, но он отбросил ту вину, которую испытывал сейчас.

***

Над городом нависла мрачная тень… Несколько жителей, встретившиеся на пути, молча шли, низко опустив головы, будто ждали, что с неба обрушиться огонь. И не мудрено. Клубящиеся облака с багряными краями придавали небу поистине апокалиптический вид. Гремел гром, молнии разрезали небо, ударяя в землю. Тэхён ещё издали увидел их. Две армии… одна слишком огромная, другая — слишком самонадеянная. Только охотники могли подумать, что их праведность поможет им выйти победителями из сражения, где противник превосходил численностью двадцать к одному. — Давайте сделаем это, — сказал Хосок. Чимин потянул Юнги в сторону, а Чон схватил Тэхёна. — Подожди. Одну секунду. — Хосок повернулся к Юнги и так нежно взял его лицо в ладони, что Тэхёна от одного взгляда на них охватила тоска по Чонгуку. — Не превращайся в своего пожирателя душ. Я не хочу, чтобы какой-то солдат или охотник по ошибке принял тебя за врага. — И ты тоже оставайся в стороне. Ты вообще не должен сражаться. Ты должен исцелять! — Юнги взял лицо парня напротив в ладони и прижался губами к его губам. — Я люблю тебя. Тэхён отвернулся, чтобы предоставить им несколько минут наедине. Он всегда высмеивал их «сопливые» отношения. Тэхён никогда не понимал, как Хосок может отдавать всего себя Юнги, но сейчас он понял. Понял настолько, что это причиняло ему нестерпимую боль. Он отдал бы всё и вся Чонгуку, если бы только тот позволил ему. Если бы только он остался жить. Тэхён почувствовал, как две руки легли ему на спину, одна принадлежала Хосоку, а вторая Юнги. Мин нерешительно улыбнулся. — Удачи, Тэхён, — уходя, сказал Юнги. — Присоединяюсь, — сказал брат. — Я верю в тебя. — Прости, но я на это не куплюсь. — Тэхён смотрел, как молния пронзает небо, соединяя облака. — Но я ценю твои сантименты. — Я действительно это имею в виду. Я всегда недооценивал тебя. Но сейчас я вижу в тебе то, чего не замечал раньше. — Хосок избавил их обоих от дальнейшей неловкости, слегка хлопнув брата по плечу. — Надери ему задницу, братик. — И он отправился вслед за Юнги.