Дело было в борделе...

Менеджер департамента продаж — так звучно и красиво называлась должность Бальтазара Бэрэра. А попросту говоря этот бета был управляющим публичным домом «Лорд» в старой части города. Само здание сильно выделялось среди покосившихся старых одноэтажных домишек и качеством постройки, и пёстрыми украшениями. Всяк сюда попавший сразу же понимал — перед ним бордель, дом развлечений или, можно сказать, гнездо разврата. Здесь жили и работали омеги всех цветов кожи, роста, веса и вероисповеданий. К услугам изощрённых клиентов были также альфы, беты и даже гаммы — фиг его знает кто это такие… Работали здесь вечером и ночью, отдыхали утром и днём. А вот изменяли, предавали и обманывали — круглосуточно: семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки, без праздников и выходных. И всем этим вертепом без малого двадцать лет командовал железным кулаком в бархатной перчатке один-единственный человек — бета Бальтазар Бэрэр. Когда-то он пришёл в этот дом безусым юнцом и предложил свои услуги в любой должности — от проститутки и до менеджера — очень нужны были деньги. Подстилка из него не вышла — надавал по морде первому же клиенту, но по дороге в карцер (маленький тёмный подвал с одним лишь ведром в углу) увидел трудности тогдашнего управляющего с бухгалтерскими книгами и получил разрешение помочь ему. Оказалось, что умненькому юноше всё по плечу: и двойная бухгалтерия, и точные отчёты владельцу, и, главное, психологическое воздействие на буйных клиентов. Так мало-помалу Бальтазар стал сначала правой рукой Питера Бузагло, а потом и его приемником. Единственное, чего напрочь был лишен этот бета так это сострадания и сочувствия к людям. Он не жалел ни клиентов, порой потерявших своих любимых, ни работников, теряющих сознание от боли. Главным критерием были деньги — сколько дохода та или иная дырка могла принести «Лорду». Например, стоило кому-то из омежьего персонала приблизится к отметке в тридцать лет, как Великий БэБэ, как его называли за глаза, искал возможности избавиться от этого старого «балласта» — омег перепродавали в другие места, предлагали клиентам выкупить со скидкой или просто… но об этом вслух говорить нельзя. — Мистер Бэрэр, привезли новенького, девственный омега, шестнадцать лет, началась первая течка, — в кабинет заглянул исполнительный помощник Бальтазара альфа Чалдон, — его продали ближайшие родственники, — альфа заранее знал все интересующие начальство вопросы и не затруднял бету задаванием их, поэтому и выбился из обычных вышибал в помощники. — Заводи, — бета не отрывался от подсчета прибыли за прошлые сутки. Но несдержанный плач зашедшего всё-таки оторвал его от работы. — Тише-тише, маленький, — Бальтазар поднял взгляд от бумаг и оторопел. Омега был очень красив — длинные волнистые черные как ночь волосы свободно спадали ниже талии, завиваясь на концах — локоны да Винчи — зелёные полные слёз глаза горели страданием, что в сочетании со снежно-белой кожей ранило сердце наповал. Омежка выглядел на все свои шестнадцать лет, но всё ещё был по-детски пухлым и невысоким. — Ты посмотри, он весь в складочках как щенок шарпея, — улыбнулся бета. Встал из-за стола, подошёл к омежке и погладил по голой руке, тот был в дорогом голубом брючном костюме с пиджаком с короткими рукавами, — какой милый. — Пахнет потрясно, явно девственник, — сообщил альфа ту информацию, которой не доставало у беты из-за недостаточного обоняния представителей этого пола. — Ну тогда объявляй аукцион, пригласи всех постоянных клиентов и поставь рекламу для тех, кто только ищет нас в интернете, — велел управляющий, а сам приказал омежке раздеться. — Зачем, сэр? Вы хотите меня изнасиловать? Прямо здесь? — новоприбывший был очень испуган, дрожал, плакал и обнимал себя руками, как бы защищая от всех. — Нет, дорогой, твою девственность мы продадим подороже, сегодня вечером. А сейчас я всего лишь хочу глянуть на товар и переодеть тебя в более подобающую одежду. — Мой костюм от Армани, он стоил десять тысяч долларов, — возмущался омежка, — он достаточно подобающий! — Я имел в виду более подобающий для этого места, а твой костюм здесь будет выглядеть слишком скромным, так что это не подходит, — бета подошел к новенькому и сам принялся раздевать его, омежка начал отбиваться, — Чалдон, подержи его, я хочу потрогать дырку. Альфа схватил омегу за руки осторожно, чтобы ничего тому не повредить, но и не дать отбиваться от управляющего. — Не надо, прошу вас, — рыдал тот, — что вы делаете? — Всего лишь проверяю твою дырку, не растраханная ли. Ты любишь засовывать себе игрушки? — поинтересовался Бальтазар, расстёгивая омеге брюки, щёлкнул хитрый замочек. — Какие игрушки, — удивился тот, — куклы, самолётики и куда их можно себе засовывать, в карманы? Чалдон заржал, просто не выдержал наивности омеги, Бальтазар тоже улыбнулся: — Видимо, нет. Судя по твоему вопросу. Голый омежка оказался сказочно красив, даже нежный светлый пушок в паху и подмышками его совершенно не портил. — Приказать побрить его? — спросил альфа управляющего. — Нет, пусть в первый раз будет максимально натуральным, — бета раздвинул округлые половинки и погладил крепко сжатую дырочку новенького, — совершенно нетронутый, вот это удача! Отведи его в комнату, пусть помоют к аукциону. На омегу больше никто не обращал никакого внимания, несмотря на усилившиеся рыдания, сотрясавшие обнаженное тело. Чалдон приобнял омегу, чтобы не вырвался и не убежал и, поглаживая второй рукой по нежной голой попке, повел в коридор: — Ты теперь — наша собственность, так что лучше сразу привыкай. Моё слово для вашего брата закон! Будешь хорошо себя вести — будешь здоров, забалуешь — сразу в карцер, а то и побить могу для острастки, понял? Дальше беседу Бальтазар из своего кабинета не слышал, да его она и не интересовала. В следующий раз управляющий встретился с омегой уже вечером на аукционе, новенький стоял совершенно голым, шею и маленький членик украшали шелковые голубые ленточки, завязанные бантиком. Роскошные кудри собрали в высокую прическу, открывающую нежную шейку. Омега — оказалось его звали Мипиэль — смотрел в зал совершенно расфокусированным взглядом, больше он не плакал, и на правой половинке его попы ярко-розовым выделялась крупная ладонь и пять пальцев. — Пришлось шлёпнуть, иначе не хотел понимать, где он теперь находится, — повинился Чалдон, увидев куда смотрит начальник. — Не страшно, там невидно, — успокоил его бета, — хуже, что ты накачал его наркотиками. — Сэр, это только успокоительное, дал два часа назад, чтобы перестал рыдать. Скоро его действие вообще выветрится. — Ладно, Чалдон, начинаем, — Бальтазар повернулся в зал, там находилось всего пять альф и бет, приехавших лично оценить товар, остальные заявили об участии через интернет. Включили экраны и начались торги. Через десять минут счастливым обладателем девственного омеги на одну ночь стал неизвестный мистер Доу, заплативший в шесть раз больше остальных, но желавший привести ещё двоих друзей. Правилами «клуба» это не запрещалось. — Отведите Мипиэля в одиннадцатый номер, — приказал Бальтазар, напоследок глянув на можно сказать уже бывшего красавца — жизнь в притоне это быстро изменит… Через час Бальтазара срочно вызвали в комнату охраны. Во всех номерах «Лорда» стояли скрытые камеры, но не для того, чтобы записывать порно ролики с участием клиентов, хотя однажды именно так добились поблажек в ближайшем полицейском участке с тамошними альфами. Просто охрана следила, чтобы кого-нибудь из работников не прибил клиента, во избежание убытков для бизнеса так сказать. Зашедший управляющий был в шоке, на весь экран центрального компьютера транслировалась садо-мазохиский фильм с Мипиэлем в главной роле. Трое мужиков, двое из которых были совершенно пьяными или чем-то обкуренными, или и то, и другое вместе, со всей дури били кнутами распятого на подвесном кресте омежку, колени его подкашивались, и он висел только на выгнутых под нереальным углом запястьях. — Откуда у них кнуты? — заорал Бальтазар. — Убьют его на хрен, бежим, — он мотнул головой только своему заместителю, но вместе с ними ещё трое охранников — накачанных горилл — подорвались в коридор. Охранники скрутили распоясавшийся клиентов, Чалдон помог Бальтазару освободить покалеченного омегу. У Мипиэля вся спина была в рванных ранах, кровь текла по спине, дальше по попе и на пол. Несчастный уже не мог кричать от боли, а только тихо скулил сорванным горлом. — Мы за него заплатили! Можем делать, что хотим! — больше всего орали приглашенные мистером Доу пьяные друзья, не давшие за омегу ни цента. — Нет, господа, вы заплатили за ночь секса. А вот портить товар вам никто здесь не позволит! Ваша плата пойдет на лечение искалеченного омеги, если не хватит — то мои парни вас найдут! — Бэрэр повернулся к своему помощнику: — Здесь должны были находится только розги или максимум легкий флогер. Где они взяли кнуты? — Наверное, с собой принесли, — альфа пожал плечами, — сейчас выпровожу господ «по-хорошему» … Клиенты оказались бетами, текущего девственного омегу они за целый час так и «не успели» трахнуть. Бальтазар отнес на руках стонущего дрожащего омежку в свою личную спальню, крикнув напоследок Чалдону: — Срочно врача ко мне в комнату. Он положил безумного от боли омегу на дорогое шерстяное покрывало, успокаивая: — Ну, ничего-ничего, Мипиэль, всё кончилось. Сейчас доктор тебя залатает и отдохнёшь маленько. Малыш лежал на животе всхлипывая и дрожа. Всё кончилось парочкой швов и сильным обезболивающим, но провалиться в спасительный сон омега не мог — течка и возбужденный, несмотря на страдания, болящий уже член. — Сейчас отдрочу тебе, — Бальтазар пожалел новенького, засунул ему под живот подушку, развел шире ножки. Одной руки было мало, управляющий дрочил, омега стонал, но кончить и получить удовлетворение не выходило. Тогда Бальтазар добавил массаж простаты, намочил палец в соках из текущей дырочки омеги и всунул его во внутрь. Зачем он бросил всю свою работу и возился с никому не нужным омегой он и сам себе объяснить бы не смог — наваждение какое-то. Да ещё и притащил того в свою собственную спальню. Течные омеги бетам до жопы, то есть совсем не возбуждают, даже желание помочь… А этот вот не оставлял равнодушным. Бальтазар даже почувствовал себя истинным альфой малыша. Неизвестно, чего вдруг так сильно, непреодолимо, захотелось помочь. Наконец омега протяжно застонал, вытянулся на животе струной, пытаясь не двигать перевязанной спиной и кончил в кулак Бальтазара. После этого тяжелое дыхание сменилось на более спокойное и мальчик задремал. Бальтазар прошел в примыкающий к спальне его личный душ и помыл руки, хотя больше всего на свете их хотелось облизать.