Ночная практика

- Ах, Чимини, - до жути томно разносятся слова по всему залу низким и хриплым голосом, - пожалуйста, будь нежнее, я же говорил, что не такой гибкий. - Ну, хен! Ты же сам просил помочь тебе с парой движений для нашей новой хореографии! - с озорными нотами отзывается Пак, пытаясь прогнуть своего хена в спине хотя бы еще немного. - Все! Мои старческие кости не выдерживают этого! - старший резко выпрямляется и отпихивает от себя помощника, отходит к противоположной стене, потягиваясь до громкого хруста. - Давай ты мне просто покажешь, что да как правильно, а не будешь делать из меня эластичную ленту? - Если ты будешь просто смотреть, то ничего не выйдет, будешь опять косячить! - младший пытается надавить на самолюбие Юнги, но, глядя на безразличное лицо, понимает, что действовать нужно иначе. - Я показываю - ты повторяешь, в противном случае я уйду спать к Чонгуку, - Мин только хочет перебить тонсена, но... - и то, что ты мой парень - ничего не поменяет, если я буду обижен. Старшему ничего не остается, кроме как смириться с хитростью мелкого, потому что сам выбрал себе такую головную боль. Сдавленное “хорошо”, и парень вновь подходит ближе, немного хмурится, но все же решается послушать Пака и хотя бы внимательно понаблюдать. Пак включает музыку, которую, к слову, Юнги недолюбливал с дебюта, потому что нужно было не только хорошо под нее открывать рот, но и дрыгать своим телом на протяжении чертовых четырех лет. - Возмутительно... - случайно вырывается у Мина вслух, но проходит пара секунд и тот давится вдохом, смотря на своего парня неотрывным, даже несколько голодным взглядом. Пак полностью отдает себя музыке и танцу, медленно входя во вкус даже для демонстрации, отчего все движения выходят легкими, но четкими до идеала. Каждый поворот или прогиб с точностью до миллисекунд попадает в ритм песни. Даже на ненавистном моменте, где мемберы должны встать с пола с прогибом в спине, у Юнги дергается глаз от осознания, что он на фоне “воздушной волны” Чимина - это какое-то корявое бревно. Однако проходят еще секунды танца, и у Чимина случайно начинает раз за разом задираться футболка, вызывая у старшего мысли совсем не о тренировке. Близости у обоих не было с выхода нового альбома, что еще сильнее провоцировало парня, который пристально наблюдал за танцем, как за чем-то эротичным и интимным, что дозволено видеть только Юнги, а Чимин, видимо, понимает это и для полноты картины начинает томно дышать, хотя ни капли не устал и не сбил дыхание. Младший словно случайно закусывает нижнюю губу и хитро смотрит на Мина, показушно проводя юрким язычком по излюбленным Шугой пухлым губам. Крышу рвет на части, а Мин медленно сглатывает от зрительного удовольствия и ощущает давление в паху, но резко подскакивает, заставляя младшего остановиться воплем: - Я повторяю, это возмутительно! - запыхавшийся хен с сразу заметным стояком в штанах вызывает смех у танцора. - Смешно тебе, засранец? Как мне по-твоему теперь практиковаться?! - Ну, хен, не привыкать! Будет проще сымитировать концерт, ведь ты часто залипаешь не хуже фанаток на меня и просишь по-быстрому разрядить в гримерке! - все еще заливаясь смехом, тараторит Пак, подходит и тянет старшего в центр зала. - В том и дело, что давно не просил, - недовольно шипит Мин в сторону и хмурится, краснея и все же идя следом, ведь неохота засыпать одному со своей проблемой. На мгновение тонсен замирает и обдумывает слова, понимает все, но после вновь широко улыбается (утаивая хитрых чертей в глазах) и запускает музыку, перематывая сразу на проблемный момент. - Давай, хен! Ты ведь пристально смотрел! Пак нарочно сбивает смехом и словами старшего, следя за тем, как тот краснеет, старается не выдать некую неловкость. Из-за сложившейся ситуации Мин делает все движения более-менее хорошо, но стоит попытаться встать с прогибом, как все идет крахом. Шуга летит на пол, но вовремя оказывается подхвачен Чимином под лопатки. Старший замечает хитрый взгляд над собой, а после ощущает, как его плавно поднимают и томно шепчут на ухо: - Смотри, как надо, хенним. Последнее слово бьет по ушам, но Мин снова оказывается на полу, пытается подняться сам, но внезапно чувствует, как Пак снова придерживает тело и щекотливо ведет по его животу пальчиками, задирая футболку и заставляя прогнуться до максимума. Движение выходит правильным и четким, отчего Чимин отскакивает и начинает радостно хлопать в ладоши, а Юнги не понимает, что сейчас было. - Мелкий засранец, кажется, ты и себе доставил проблем, - усмехается хен и кивает на заметный бугорок у Пака, но ответная реакция заставляет нахмуриться. - Ох, не может быть! Как это вышло?! - младший тут же делает невинный вид и начинает по-детски дуть губы, зля Мина еще сильнее. - Это ты виноват! Из-за детской обиды в голосе Шуга даже не подозревает, что через секунду младший его толкнет, благо на матрац, а после и вовсе сядет на бедра и положит руку на плечо, не давая встать. - Ты прав, хенним, давно мы с тобой не шалили. Мин снова ведется на образ “милого ребенка”, жалеет сотый раз, но ничего поделать не может, ведь ему нравился такой контраст, который доставался только ему. Юнги не успевает и ответить хоть слово, как его губы накрывают чужие, такие сладкие и любимые, которые он очень давно не ощущал на своих, отчего ответил на поцелуй несдержанно и жадно, с укусами почти до крови. Чимину нравится, поэтому он старается не сбавлять темп, сминая губы Мина каждую секунду с новой силой, что дает ему победить, заставить хена приоткрыть ротик и углубить поцелуй, в то время как сдавленный полустон старшего дает сигнал. Пухлые пальчики мгновенно оказываются на паху хена, сразу же настойчиво поглаживают его и сжимают, заставляя старшего разорвать поцелуй и с идеальным прогибом простонать. Чимин догадался, как доставить и удовольствие, и пользу от таких тренировок. Шуга кусает свои губы от удовольствия и запускает руки под футболку Пака, ведь давно хотел это сделать, и оглаживает пресс, который в последнее время видел только старший. Мину хочется схватиться за край спортивных брюк младшего, но тот опережает и надавливает на колом стоящее достоинство особенно сильно, заставляя податься бедрами вперед и потереться о руку самому. Юнги дрожит и немного сгибает свои ноги от блаженства, ему хочется ощутить Чимина на себе, но что-то щелкает в голове Мина, и тот вынужденно хватает руку Пака и отводит ее в сторону, заставляя младшего удивленно посмотреть. - Чимини, - умоляюще смотрит в глаза любимого и шепчет прямо в губы, чтобы немного сгладить ситуацию, - нам завтра рано вставать, а мы тут и так каждый раз допоздна. Может, ты просто ротиком поработаешь и мы спать пойдем? - А... - у Пака идет медленное осознание слов, ведь совсем не это он хотел услышать. - Знаешь что, Мин Юнги?! - младший подрывается с места и хмурится, внезапно поставив ногу на и так уже давящий пах. - Я тут на него время трачу, а он в наглую хочет отсоса! Только о себе и думаешь! Может, мне тоже сильно хочется тебя, а ты?! Пихнув хена ногой в бок, Чимин вылетает из зала, переполненный обиды и злости, отчего снова выглядел как ребенок. - В-водички хоть принеси!.. - неуверенно кричит вслед Юнги и не понимает, что сказал не так, ведь обычно не было подобной реакции на такое. Чимина нет пять минут, десять, тридцать. Мин успел уже перетащить матрац к стенке и плюхнуться на него в бесполезном ожидании. Совесть подавляет возбуждение, но и клонит в сон не хуже снотворного. Юнги пытается не заснуть, отчего иногда проваливается в дрему и дергает головой, которая каждый раз падает с руки. Сил хватает не надолго, надежда на возвращение совсем пропадает. - Надо будет извиниться перед ним завтра, - сонно бурчит Юнги и заваливается прямо на мат, загораживая рукой глаза от света. Пак же на самом деле стоял в коридоре возле кулера. Ему самому было стыдно возвращаться к хену, ведь он повел себя как маленькая истеричка. Чимина часто сравнивали с девушкой из-за характера, потому что даже сейчас обида на душе сидела достаточно долго. Однако, кусая свои губы, парень за считанные секунды меняет свое решение, быстро набирает в стаканчик воды и мгновенно возвращается в зал. - Хен, прости! Я... - замерев на пороге, Пак слышит сонное бурчание где-то на стороне, а после замолкает и видит хена таким милым и безобидным, что невольно улыбается. Юнги был похож во время сна на плюшевого мишку, и это именно то, что было доступно только Чимину. Только он мог плюхнуться на хена - и ему не достанется, мог крепко обнять и не отпускать - не достанется по голове. Понимая, что именно за это любит наглый и колкий характер своего парня, Пак уверенно кивает сам себе. - Что ж, завтра нас вновь найдут здесь, не привыкать, - тихо хихикая, парень выпивает принесенную воду и выкидывает стаканчик, подходит к Юнги и осторожно устраивается рядом. Обнимает крепко-крепко, даже закидывает ногу, заваливается и правда как на большую мягкую игрушку и засыпает под тихое сопение уставшего хена, которого любил всем сердцем за такие моменты. Практика явно удалась и запомнится им лучше предыдущих.