"Через тернии к звездам"

- Уже тогда я понимал, что вижу Клементину в последний раз, но не потому что могу умереть, а потому что даже если и выживу, то видеться с ней мне ни за что не позволят. Тяжелый вздох – и серая лапа тянется к стакану с водой. Несколько глотков жидкости помогли мужчине смочить горло и немного подумать, подобрать мысли. - Позже я начал приходить в сознание и смутно улавливать доносившиеся до моих ушей голоса. Несколько фурри громко беседовали между собой, обсуждая мою персону и спасение. Кто же мог представить, что яд скорпиона каким-то чудом не убил меня. Те двое, как выяснилось позже, оказались врачами и никак не могли понять, что помогло организму справиться с токсинами. По мере рассказа, самец больше не погружался в историю с головой и испытывал не такие сильные эмоции, ибо нить разговора теперь все дальше и дальше удаляла его от рассказа о Клементине. Кажется, сам старик начал об этом догадываться, ведь глаза его больше не сияли от любопытства, а выражение морды стало постепенно мрачнеть. - Когда перед глазами все расплывалось, я смог рассмотреть окружающую обстановку. Лежал я на больничной койке, окруженный с обеих сторон аппаратами для поддержания жизни. Более детальный осмотр позволил заметить иллюминаторы с виднеющейся за ними белой пеленой, затем появилось ощущение покачивания, и стали слышаться звуки шума двигателей. Однозначно я был на самолете, но куда меня везли и, самое главное, кому все это нужно? Мужчина снова прервался, но на этот раз не чтобы попить воды, а покинуть комнату и отойти по делам. Нужно было сменить обстановку, дабы не было так тяжко вести разговор, да и мысли стоило привести в порядок, подумать над тем, что можно говорить, а о чем стоило промолчать. В назначенное время самец явился на свое место и уже более оживленно продолжил. - Врачи, заметив возвращение ко мне сознания, закончили разговор и поспешили окружить меня с двух сторон. Внезапно дверь открылась, и в модульную палату вошел пес в строгом костюме. Он будто бы стоял у порога все это время, ожидая, когда я приду в себя. Врач, что был постарше, перенес все внимание с меня на вошедшего. Он поспешил доложить псу о моем состоянии и... - серый на мгновение поник, отводы взгляд в сторону,- сообщил ему об ампутации левой лапы. Тогда когда мне пришло осознание того, что боль в руке начинает усиливаться. Я поднял ее вверх и с ужасом узрел ампутированную по локоть конечность, перемотанную бинтами, пропитанными кровью. - Тот пес выслушал врачей и обратился ко мне. Он любезно представился, поприветствовал меня и начал разговор о Клем. Из его рассказа выяснилось, что отец девочки является очень влиятельным фурри, поэтому его личность мне не раскрыли. Оказалось, что Клем похитили в надежде запросить крупный выкуп и вынудить ее родителей отказаться от одной важной сделки. Спрятав ее в "Тимаусе", похититель уменьшил шансы найти ребенка, и если бы не я, то девочка все еще была бы в плену. Он также поведал о том, что отец Клементины решил сполна поблагодарить меня за спасение дочери устройством на работу в "Щ.И.Т", восстановлением меня в статусе гражданина, а также установкой протезированной лапы. Вольфган на мгновение отвлекся на часы, смекая, что минуты интервью подходят к концу, так что следовало было кратко и информативно выдать оставшуюся информацию - С того момента прошло около десяти лет, и за это время я успел дослужиться до агента высокого уровня, получить множество шрамов на заданиях, новый протез в виде лицевой пластины, нажить кучу врагов, обрести множество друзей, а самое главное – свою семью. Закончив рассказ, серый встал с места и с улыбкой на лице поблагодарил пса за разговор, не забыв обменяться лапапожатием. Все разошлись, ну а он остался сидеть на месте. Подняв протезированную лапу на уровень груди, Вульф взглянул на открывшийся в ней потайной отсек, из которого бережно извлек пучок волос Клементины, связанный в узелок и все еще источающий ее запах, а затем и оторванную застежку от красного башмачка. - Я тебя не забуду, Клементина. Где бы ты сейчас ни была, знай, я все еще люблю тебя. Самец прикрыл глаза, выводя на цифровой глаз картинки о девочке. Благодаря технологии пластины он просматривал воспоминания словно фильм. И фильм этот отражал прекрасные черты ее внешности, мимику мордочки и смех, объятия и неподдельную детскую радость, вызванную им, Вульфом. Под живым глазом появилась слеза, которая тут же растворилась в серой шерсти. Вольфган готов был отдать все, лишь бы хоть раз увидеть нынешнюю Клем, подросшую и без сомнений ставшую еще красивее.