Вишнёвый пирог

Прошло три недели с момента поселения Тэхёна в особняке Чон. Хоть и отношения между ними стали значительно лучше, однако их положение не позволяло проводить достаточно времени в компании друг друга. Вот и сейчас Тэхён смотрит глазами а-ля «преданный щеночек Хатико» на собирающего вещи Чона. -Тебе обязательно уезжать? - не отступал от своего омега, - Ну пусть переговоры кто-нибудь другой проведет, ведь у тебя есть там… секретарь или еще кто-то? -Тэхён, - Гук застегнул чемодан и повернулся к бунтующему Киму, - До Японии не так уж и далеко лететь, тем более делаю я это ради твоей семьи… Альфа крепко обнял блондина и мягким голосом прошептал: -И ради нашей. Тэхён сразу же обмяк в руках любимого, обвивая того руками: -Не пущу, - в ответ послышался легкий смешок. И как-то омега упустил тот момент, когда они переместились на кровать, по-прежнему находясь скованными объятьями друг друга, прижимаясь что есть сил, вдыхая друг друга, как последний раз. -Можно? -спросил Чон, аккуратно касаясь губами шеи омеги, - В этот раз всё будет иначе, обещаю. -Да, - судорожный выдох, едва родные руки проникли под белый вязанный свитер, проведя холодными пальцами по вставшим соскам. Альфа на мгновенье отстранился, чтобы стянуть с себя футболку и навалился на своего истинного, покрывая того горячими поцелуями, которые расцветали на смуглой коже красными засосами, спускаясь от острой линии скул до выпирающих ключиц. Свитер полетел в дальний угол комнаты и соски накрыли горячие губы Чона, в то время, как его вторая рука оглаживало хрупкое тело, отзывающееся на каждое прикосновение тихой дрожью. Тэхён провалился в бездне нежности и страсти, забывая обо всём, пытаясь не сойти с ума от исходящих ласк возлюбленного, отдаваясь в ответ целиком. Он рвано вдыхал воздух, пытаясь расстегнуть кожаный ремень брюк Чонгука, когда, не без помощи последнего, ему это удалось, то изящная ладонь проскользнула внутрь, нащупывая истекающий член и проведя по всей длине дрожащей от возбуждения рукой. Из-за этого действия альфа издал утробный рык и отпрянул от Кима, избавляя его и себя от оставшейся одежды, а потом резко прильнул к губам омеги, разжигая огонь неконтролируемого возбуждения терзанием губ и разрабатыванием пальцами сочащуюся дырочку омеги. А когда терпеть больше не было сил, он закинул тонкие ноги Тэхёна себе на плечи и плавными толчками проник внутрь, полностью заполняя пустоту собой. Ким зажмурился от неприятных ощущений, от которых его не полностью отвлекали поцелуи Чона, однако стоило задеть альфе что-то внутри, как личный мирок взорвался яркими красками и волной наслаждения, накрывшей обоих. Они утопали в друг друге, в глазах, прикосновениях, отдаваясь душой своей паре. Всю свою боль смешивали при каждом движении с наслаждением, спокойствием, безумной правильностью от занятия любовью. Чон последний раз толкнулся в блондина и их общая вселенная взорвалась вновь тысячами искр, отдававших покалыванием в кончиках пальцах. Альфа вышел из Тэхёна до сцепки, заключив того в сильные объятья и медленно погружаясь с ним в сон, но всё-таки успев услышать тихое: -Люблю… Проснувшись на следующий день утром, Тэхён обнаружил вместо Чона маленькую записку на подушке: «Доброе утро, соня! Пока ты сладко спал, пришло время мне уезжать, но твою сладкую мордочку я будить не стал, так что не сердись :) Во время моего отсутствия кушай хорошо и не выходи за пределы дома. Я скоро вернусь, не скучай ;) P.S Я люблю тебя. » -И я…-Тэхён улыбнулся, думая о том, что неделя разлуки ничто по сравнению с жизнью, проведенной вместе, поэтому он в почти радостном настроении спустился на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Но пока он разогревал еду, то чувство беспокойства сменяло стабильное спокойствие, витавшее до этого на кухне. А виной всему неожиданно появившийся другой запах, чужеродный, не принадлежавший этому дому, где Ким провёл почти месяц. Блондин замер со сковородкой в руках, пытаясь успокоить панический страх, но гробовая тишина и еле слышные шаги только усиливали его, парализуя парня от железных оков ледяного страха. Он так и стоял, не в силах обернуться, даже тогда, когда к виску приставили холодное дуло пистолета.