Сильный и независимый

      Попытка самостоятельно приготовить себе чай потерпела неудачу. Шерлок, болезненно морщась и прижимая к груди пострадавшую руку, здоровой рукой досадливо швырнул испорченный чайник в мойку.       Эксперимент как раз входил в завершающую стадию, и он напрочь забыл о чайнике на плите, а когда вспомнил — вся вода из него благополучно выкипела, а сама посудина пришла в совершенную непригодность.       Обидно.       Да еще, спасая чайник, он неловко обжег руку.       Больно.       Джону чем-то нравится этот железный и ужасно непрактичный монстр, теперь безнадежно испорченный. Он всегда с особым тщанием начищал чайник до блеска, набирал воду и ставил на плиту, с удовольствием слушая негромкое ворчание закипающей воды. Джон говорит, что от этого в доме становится по-особенному уютно. Электрические чайники он не признавал.       Досадно.       Баюкая горящую огнем руку, Шерлок уныло поплелся за аптечкой. Джон будет недоволен. Он вернется не раньше, чем через пару часов и, конечно, после такой долгой смены захочет выпить чашку горячего чаю. А тут — такое.       Рука болела уже нестерпимо. Она покраснела, вспухла, и на тыльной стороне ладони появилось три волдыря, размером с пенс каждый. Видимо, он умудрился не только ее обжечь, но и обварить паром. Расслабился. А ведь когда-то вполне справлялся по хозяйству совершенно самостоятельно.       Когда-то давно.       До Джона.       Раскапывая левой рукой в объемистой аптечке спрей от ожогов, Шерлок честно пытался вспомнить, когда это он успел стать настолько зависимым, и как ко всему этому теперь относиться. Вспоминалось с трудом — Джон вошел в его жизнь неуверенной походкой, опираясь на трость, а потом как-то незаметно прибрал к своим крепким рукам и домашнее хозяйство, и счета, и даже Шерлоково личное финансовое благосостояние. Он, не стесняясь, стрясал с богатых клиентов щедрое вознаграждение, покупал продукты и молоко к чаю, старался почаще баловать Шерлока собственноручно приготовленной стряпней (очень вкусной, между прочим!), лечил, помогал в делах и вообще с коммуникацией (люди настолько примитивны!), да и просто всегда был рядом.       А еще он замечательно заваривал чай, с первого раза подметив, какой Шерлоку нравится. Настолько замечательно, что Шерлок едва выдерживал без любимого напитка целую смену Джона в больнице. А уж сегодня, когда он остался дополнительно, подменяя коллегу, не утерпел — решил заварить любимый напиток самостоятельно, и вот…       Баллончик со спреем оказался пустым. Не повезло. Придется по-старинке.       Шерлок сунул горящую огнем руку под ледяную струю воды и даже зажмурился от облегчения. От недосыпа и усталости (вторая ночь на ногах, но зато эксперимент завершен!), немного кружилась голова. Хотелось прилечь и, хотя бы ненадолго, не открывать слезящиеся, покрасневшие глаза. Смотреть в микроскоп ночь напролет, конечно, интересно, но глаза от этого очень устают. Кое-как примотав обожженную кисть руки найденным в аптечке бинтом, Шерлок притулился на половинке дивана, свернувшись в компактный клубок. На второй половинке возвышалась внушительная стопка книг, убирать которые не было ни сил, ни желания. Рука снова начала неприятно дергать, но усталость была сильнее, и он, как-то незаметно, провалился в сон.       Во сне Шерлок брел в каких-то катакомбах, увязая ногами не то в грязи, не то в песке. Идти было тяжело, но остановиться означало быть утянутым в зыбкую почву. А еще он точно знал, что где-то рядом, возможно, за следующим поворотом, он найдет выход к солнцу. Даже сквозь сон он ощущал, как болит рука. Неожиданно идти стало легче. Ноги перестало утягивать в почву, даже дышать стало легче. Шерлоку показалось, что он уже почти выбрался, но тут из-за поворота появился Мориарти, а злобно протянул:       — Я тебе сеееердце выжжжжжгу!       — У меня его нет, — храбро ответил Шерлок и попытался Джима обойти.       — Ну, тогда я тебе руку откушшшшу, — прошипел Джим, и, неожиданно метнувшись Шерлоку в ноги, вцепился в его правую руку зубами с такой силой, что в глазах потемнело. Шерлок дернулся, вскрикнул и проснулся.       Вряд ли он проспал больше часа, но книги с дивана были уже убраны, камин разожжен, а Джон сидел на корточках около дивана, разматывая прилипший к ожогу бинт, попутно смачивая его каким-то раствором.       — Ты почему мне не позвонил? — хмуро спросил он, не отрываясь от дела. — Ожог довольно серьезный.       — Я его промыл и забинтовал. Сам.       — Угу. Промыл водой и забинтовал сухим бинтом. Даже не стерильным! Шерлок, давай договоримся, из нас двоих доктор — только я. Поэтому, в следующий раз, если ты поранишься, будь добр — поставь меня в известность. Чтобы мне не пришлось, придя домой и, оценив масштабы бедствия, снова спешно идти в аптеку, — он кивнул на небольшой пакет на столе, из которого выглядывал уголок коробочки со спреем.       — А почему ты так рано вернулся? По моим расчетам, ты должен был быть дома не раньше семи.       — Да что-то стало как-то неспокойно. Как чувствовал. Потому отпросился на пару часов пораньше, торопился и, как вижу, не зря.       — Я хотел сделать чай.       — Это я тоже понял. Сгоревший чайник в раковине подсказал.       — Ты злишься?       — На тебя? А есть смысл?       Джон сосредоточенно обрабатывал ожог, и Шерлок чувствовал, как отступает боль. Было тепло и уютно, несмотря на то, что в квартире ничего не поменялось.       Просто Джон вернулся домой.       — Я не собирался портить твой чайник. Просто хотел сделать чай.       — Шерлок, ты и хозяйство — несовместимые вещи. Поэтому просто счастье, что мы отделались только ожогом и сожженным чайником. Все могло быть гораздо хуже, — весело хмыкнул Джон и стал собирать со стола использованные тампоны и обрывки бинта.       Шерлок почувствовал, как в груди что-то неприятно сжалось. Так вот каким видит его Джон? Рохлей, который двух шагов сделать не в состоянии, чтоб не покалечиться? Слабаком, неспособным ни на что?       А Шерлок, между прочим, вполне самостоятельный. И независимый. И вообще он — одиночка. Ведь жил же он раньше сам! И сам о себе заботился и чай заваривал. Сам! И вообще, он — взрослый мужчина. И даже вполне привлекательный, вот хоть у Молли Хупер спросите! А Джон его не то за ребенка принимает, не то за младшего братишку, за которым нужен глаз да глаз.       Обидно вдвойне. — Чай будешь? — поинтересовался Джон, закончив уборку и невозмутимо доставая с нижней полки кухонного шкафчика небольшой электрический чайник веселенькой расцветки.       Мать его, электрический чайник!       Вид этого чайника стал для Шерлока последней каплей.       — Нет! — он резко вскочил, не оглядываясь прошел в свою комнату и с чувством захлопнул за собой дверь.