Сильный и независимый

      Шерлок закрыл за собой двери квартиры 221-Б и, в изнеможении, к ней привалился. Это был настоящий кошмар! А ведь обычные люди со своим среднестатистическим интеллектом справляются с этим адом каждый день!       Нет, сначала все было очень даже неплохо. Шерлок завернул в ближайший супермаркет и даже самостоятельно нашел мясной отдел, чем страшно возгордился. Однако, весь представленный ассортимент и печень в том числе, оказался замороженным, а для успешного проведения эксперимента ему нужен был совершенно свежий экземпляр.       Спешно вызванный в зал администратор, впрочем, быстро сориентировал Шерлока на скотобойню в пригороде, где, собственно, и закупал товар магазин.       Что ж. День был погожим, купленный на углу хот-дог по сравнению с горелым тостом — просто шедевром кулинарного искусства, а Джон вернется из своих магазинов не раньше, чем через несколько часов. И сразу оценит, какой Шерлок самостоятельный и находчивый.       Так почему бы и не прогуляться?       И он поймал такси на вокзал.       Уже через два часа Шерлок понял, что на этом вся его удача и закончилась.       Сначала он едва не заблудился, пока искал нужное место. В Чертогах навсегда отпечаталась карта Лондона, которая любовно обновлялась и доводилась до совершенства, но это не значит, что Шерлок держал в памяти карту пригорода.       Потом, его законное требование «выдать немедленно не эту печень, которой уже два часа, не менее, а самую свежую» почему-то проигнорировалось. А когда он попробовал качать права (совершенно обоснованные права потребителя, между прочим!), ухмыляясь, выдали топор, предложив добыть необходимое совершенно самостоятельно.       Пришлось, скрепя сердце, брать, что дают. Причем, брать самостоятельно, пробираясь сквозь груды полуразделанных туш. Шерлок изгваздался в крови по самые уши, тем более, что почему-то не подумал взять с собой пакет, или любую другую, подходящую для добычи тару. Под веселые ухмылки мясников пришлось нести ее в руках до ближайшего магазина, в котором продавщица подняла такой визг, будто печень в руках Шерлока — это ее собственная, только что насильственно извлеченная.       Потом Шерлоку никак не удавалось поймать такси, а в довершение всех мытарств, его арестовали прямо на вокзале. И только вмешательство давящегося от хохота инспектора Лестрейда спасло Шерлокову гордость от просьбы помощи у Майкрофта.       Его даже довезли до дома.       В полицейской машине.       Которые Шерлок ненавидел всей душой с тех пор, как употреблял и несколько раз попадался.       Чертов день, чертова печень, чертова гордость!       Джон мирно и уютно сидел у камина с чашечкой чаю, которую благополучно и выронил, увидев в дверном проеме окровавленного друга.       — Шерлок! Что случилось?!       — Вот, — с достоинством ответил Шерлок, демонстрируя пакет с печенью. — В магазин сходил.       — Ааа… — протянул Джон и завис, глядя как Шерлок, еле передвигая ноги, поплелся на кухню, прятать свою добычу в холодильник. Проводить эксперимент сил уже не было, а до завтра этот экземпляр будет совершенно непригоден для проведения каких-либо экспериментов. Но признаться в этом Шерлок бы не смог даже под страхом смертной казни.       Да и вообще — не такой уж он и интересный, этот эксперимент. О том, чтобы вернуться на скотобойню, не было даже речи.       — Может, поешь? — робко спросил Джон, останавливаясь в дверях кухни. — На тебе лица нет.       И тут Шерлок едва не заплакал. От одной только мысли о том, чтобы раздеться, умыться и стать к плите, дабы самостоятельно приготовить себе ужин, становилось так плохо — хоть ложись и умирай. Но и есть хотелось нестерпимо, после того самого, единственного хот-дога, во рту у Шерлока росинки маковой не было.       — Или хотя бы чаю? Вот, миссис Хадсон нас пирожками угостила. Я свою часть уже съел, это — твои.       От облегчения Шерлок даже покачнулся. Пирожки от миссис Хадсон — это же совсем другое дело! Это не в счет! Это же не Джон готовил для него — это его угостили! Невежливо будет обижать домовладелицу, совсем невежливо.       Потому Шерлок, не раздеваясь, приткнулся тут же за стол, плеснул в чашку простой воды — какой тут чай! Не до чаю! И спешно, урча от удовольствия, вгрызся в первый пирожок, заглатывая его, словно помойный кот. На которого он был, вероятно, похож больше всего — грязный и голодный, потому как Джон, незаметно приблизившись, осторожно пригладил торчащие во все стороны, кудри.       Шерлок чуть не подавился.       Ощущения были… очень приятными.       Вот если б Джон еще не смотрел на него с такой жалостью и тревогой!       — Шерлок, что-то случилось?       — Нет, с чего ты взял? — пробубнил он с набитым ртом.       — Ну, не знаю. Ты ведешь себя довольно странно. Я имею в виду, странно даже для тебя.       — Ты считаешь меня ненормальным? — Шерлок тут же ощетинился.       — Да при чем тут это! — возмутился Джон. — Я считаю тебя удивительным. Ну и немного … эээ… эксцентричным. И еще я считаю тебя своим другом, потому и беспокоюсь о тебе.       — Напрасно, — Шерлок подхватил последний пирожок. — Я вполне могу о себе позаботиться. Сам. Как видишь.       Он стряхнул крошки с пальто и встал, направившись в душ.