Сильный и независимый

      Получше Шерлоку стало только к утру. Джон провозился с ним всю ночь, несмотря на то, что целый день провел в больнице. Тему еды он больше не поднимал, но как-то сник, взгляд его потух, и он больше ни разу не проверил температуру тем замечательным способом, который так понравился Шерлоку.       Это было совсем нехорошо.       Когда он выполз утром на кухню, Джон сидел за столом и невидящим взглядом смотрел в свою полную остывшего чая чашку.       — Доброе утро, — робко начал Шерлок.       Джон поднял на него какой-то затравленный и больной взгляд.       — Доброе. Я бы предложил тебе чаю, только ты, очевидно, откажешься.       — Ну почему же… — Шерлок поежился. — Я с удовольствием.       Джон еще раз смерил его непонятным взглядом и, тяжело вздохнув, поднялся из-за стола. Первым делом он тщательно вымыл руки, а потом заварил Шерлоку его горячо любимый напиток. Учуяв знакомый и страстно любимый аромат, тот даже тихонько застонал от удовольствия.       — Спасибо.       — На здоровье. Шерлок, нам надо поговорить.       — Да? — отпив крошечный глоточек чаю, Шерлок с сожалением отодвинул чашку, приготовившись слушать. Ему и самому хотелось поговорить с Джоном. Видеть его таким напряженным и замкнутым было… плохо.       — Ты же знаешь, что несмотря ни на что, я остаюсь твоим лучшим другом, — не поднимая глаз начал Джон. — Это значит, что ты можешь поделиться со мной всем, что тебя не устраивает. Более того, ты должен это сделать, если дело напрямую касается меня.       Шерлок хотел было что-то сказать, но его остановили.       — Погоди. Дай мне закончить. Мне и так непросто сказать то, что я собираюсь сказать.       Джон обвел взглядом кухню и снова уставился куда-то мимо Шерлока.       — Я не гений, Шерлок, и не могу точно догадаться, что происходит в твоей голове. Но я также не хочу, чтобы ты гробил себя только потому, что не знаешь, как сказать мне то, что должен. Потому я постараюсь тебе помочь. Я заметил, что твое поведение в последние дни стало очень странным. Ты сторонишься меня, дергаешься каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь. Буквально каменеешь. Ты перестал брать из моих рук еду или питье. Я не знаю точно, что происходит, но у меня есть два предположения. Прошу, скажи прямо — ты брезгуешь? Эти странности начались сразу после того, как ты был у меня в клинике и наблюдал за моей работой. Но я уверяю тебя, Шерлок, что мои руки всегда идеально чистые. Бога ради, я же доктор! Но если причина только в этом, я готов пойти на уступки и готовить, скажем, в перчатках. Ты только скажи…       Шерлок ошеломленно смотрел на Джона и не знал, что сказать. Брезгует?! Так вот почему он так тщательно сейчас вымыл руки перед тем, как приготовить ему чашку чаю! Да он что, совсем с ума сошел? Да у Шерлока, после зрелища Джона за работой, только одна мысль в голове — взять эти талантливые руки хирурга и поцеловать каждый палец, каждый сустав, каждый ноготь! У него словно глаза открылись, а транспорт, до этого момента мирно сосуществовавший с мозгом, окончательно взбунтовался. Однако, понимая, что ему не светит, Шерлок держал себя в ежовых рукавицах.       — Так ты брезгуешь?       — Нет!       — Ясно.       Джон быстро поднялся и подошел к окну, развернувшись спиной.       — Я съеду до конца недели.       — Что?! — Шерлоку показалось, что его ударили прямо в солнечное сплетение. Такого исхода разговора он точно не ожидал. Более того, его высокофункциональный мозг буксовал на резких разворотах Джоновой логики.       — Я съеду до конца недели, — буднично повторил тот.       — Но… почему? — Шерлок никак не мог разобраться в ситуации, а потому решил просто спросить.       — Потому что, раз дело не в брезгливости, верным оказалось второе мое предположение.       — И какое же, позволь узнать?       — Видимо, тебе больше не нужен сосед. Или конкретно я в качестве соседа. Ты, разумеется, не смог сказать мне об этом прямо, но я умею понимать намеки. Не переживай, Шерлок, так бывает. Люди сходятся, живут вместе, пока есть обоюдный интерес, потом расстаются. Это — жизнь. Я совсем не обижаюсь. Более того, надеюсь, что мы, все же, останемся друзьями, и если тебе понадобится моя помощь, я всегда буду рад…       — Джон! — Шерлок вылетел из-за стола, в один шаг преодолел расстояние до Джона и несмело положил руки ему на плечи. — Ты… ты абсолютно все неправильно понял. Я ни за что не соглашусь отпустить тебя, ты мне очень-очень нужен! И как друг, и как сосед, и… да и вообще! Прости, я как-то не подумал, как все это будет выглядеть со стороны.       Джон резко развернулся в его руках и внимательно заглянул в глаза. — Так что «это» Шерлок? Что происходит?       Признаваться было стыдно. Сейчас, при свете дня, глядя в уставшие глаза Джона, вся эта дурацкая обида казалась сплошным ребячеством и дурью. Но Джон заслуживал того, чтобы узнать правду.       — Ты считаешь меня несамостоятельным и ни на что не способным. Опекаешь меня, словно я маленький ребенок. Когда я обжег руку, ты вел себя так, словно ничего другого от меня не ожидал. А я не ребенок, Джон! Я — вполне взрослый мужчина, который в состоянии позаботиться не только о себе, но и о дорогом для меня человеке! Я не сторонился тебя, Джон, и не шарахался от тебя, мне были приятны твои прикосновения, но я боялся показать, насколько. — Шерлок в запале снова стиснул джоновы плечи и даже тряхнул его немножко. — Я хотел, чтобы ты, наконец, увидел, что я вполне самостоятельный, чтобы ты увидел во мне мужчину…       Поняв, что уже и так сболтнул много лишнего, Шерлок испуганно захлопнул рот.       Джон не реагировал целых пять секунд (Шерлок считал!), а потом его глаза засветились тем самым особенным светом, который появлялся в них только тогда, когда он смотрел на Шерлока. Сейчас, находясь так близко от него, Шерлок буквально физически ощущал этот свет и тепло.       — Шерлок, да ты что? — прошептал он, ласково перехватывая его тонкие запястья и прижимая к своей груди, прямо там, где быстро-быстро билось сердце Джона. — Да как тебе только в голову пришло? Я никогда не считал тебя ни на что не способным, более того, я во всеуслышание изо дня в день твержу всему миру о том, что ты — гений. Мой совершенно удивительный, потрясающий гений.       Шерлок затих, боясь пропустить хоть слово. По телу растекалось такое блаженное тепло и облегчение, словно ему удалось раскрыть одним махом все криминальные загадки тысячелетия. А Джон, осторожно поглаживая тыльную сторону его ладоней, которые все еще прижимал к своей груди, продолжал:       — Это я считаю, что в нашем с тобой тандеме получаю гораздо больше, чем ты. Потому и взял на себя обязанности по хозяйству — чтобы быть тебе хоть чем-то полезным. Но если это такая проблема — мы сумеем договориться. Поделим обязанности поровну. Все, что захочешь. А что касается того, что я вижу в тебе ребенка, а не мужчину… — он помедлил, пристально глядя в глаза Шерлоку, позволяя рассмотреть в их глубине все до последней, самой крошечной детали. — То и тут ты глубоко заблуждаешься. Ну же, мой самый гениальный в мире мужчина, посмотри на меня и сделай выводы.       Широко распахнув глаза, Шерлок боялся даже вздохнуть. Ему кажется или нет? Или Джон действительно возбужден так, что зрачки его затопили радужку, а сердце под шерлоковыми ладонями того гляди пробьет грудную клетку.       — Ты… возбужден, — прохрипел, наконец, он.       — Это просто потрясающе, — едва слышно прошептал Джон, медленно, словно боясь спугнуть, опуская руку на затылок Шерлока.       — Да?       — Абсолютно и совершенно невероятно. Ты просто совершенство.       Джон мягко потянул шерлокову голову вниз. — Ты самый удивительный в мире мужчина. И самый привлекательный. И Боже мой, я сейчас поцелую тебя, Шерлок.       Не встретив сопротивления, Джон осторожно накрыл его губы своими.       И весь окружающий мир перестал существовать для сильного и независимого Шерлока Холмса.