Немного любви

Хочется скандала или кому-нибудь втащить. Я пьян и окончательно принял решение, что с Викой пора заканчивать. Мерзко от того, что скажу ей это не раньше, чем она вернётся из командировки. Мне не хватает, да всего, пожалуй. Мозгов - в первую очередь. В толпе лиц всё время рядом мелькает Кузя. Типичный ариец - высокий любитель качалки. Мы уже не раз обсуждали это. Нам слишком хорошо и удобно быть друзьями, чтобы ещё и трахаться. Но он сейчас куда пьянее меня. И ему совершенно без разницы кому втащить. Прижимается, обнимая. Сука. У меня слишком давно никого не было. И нет, в моем случае наличие девушки не означало ни регулярного секса, ни даже ощущения не одиночества. Вцепляюсь, прижимая крепче. Перехватывая инициативу. Светлые волосы очень удобно зацепляются между пальцами. Мне уже похрену, что Кузя выше, на людей вокруг. Хочется куда-нибудь любить. Несмотря на долбёжку клубной музыки, в голове вертится Агата. Есть только возможность выгнуть его удобней, почти в па бального танца. Отстраняюсь, медленно ослабляя хватку. И даже интересно, насколько мои привычки определили неизменность решения Кузи? В радостном предвкушении смотрим по сторонам. Ноль на массу. У меня стояк перевешивает, определяюсь, что трахаться охота больше, чем драться. Кузя склоняется, крича, чтобы быть услышанным. - Пива? Не люблю алкоголь. Ненавижу вкус пива. А вот Кузя, сука, экономист. Сразу врубился, что коктейлями не уложимся в взятой с собой с собой суммой (великая мудрость того же автора - не брать с собой больше нала, чем можно просадить) в нужную степень нажратости. Клуб, кстати, тоже его идея. Отрицательно мотаю головой - если перестану двигаться, то лопну от раздирающих злости и желания адреналина. Пауза, чтобы отлить и я всё же иду к бару. Внимание фокусируется на длинном тощем мужике с потрясающе унылым видом. Еще и темноволосый, то сочетание, на которое я всегда ведусь. Когда протрезвею, смогу поржать, что на унылый вид, я, походу, клюю ничуть не хуже, чем на тощую темноволосость. И редкий случай, когда длинные волосы даже представлять не хочется - слишком массивная нижняя челюсть. Да нафиг. Унылое тело в официальном костюме явно не тот объект, который реально снять. Подсаживаюсь, смачно заряжая вопросом. - Ты чего такой мрачный? Выясняется, что мрачного типа в тошнотворно официальном синем галстуке зовут Владимир, у него днюха и полная бесперспективность с точки зрения поиска свободных ушей. Ну обосраться и не жить. “Владимир”, да еще таким тоном, что вот прям владеющий миром, не меньше. Мерзкая ситуация - я не хочу пива. И признавшись в этом, посылаю унылого нахрен. Приходится пить эту мерзость. И почему на мне не срабатывает убеждение, что плохое пиво невкусное только пока ты трезвый. Хер мне в глотку. Оно все одинаково мерзкое на входе и выходе, вне зависимости от того, насколько я надрат. Навык нещадного забалтывания у меня ничуть не хуже, чем публичных выступлений. Поэтому уже минут через двадцать мы неспешно гуляем по ночному городу. В сторону дома Вовы, болтая как закадычные друзья. С интересом осматриваюсь - в этом у меня совершенно кошачья привычка - в новом месте не могу не пройти по всем комнатам, крутя головой и суя нос в углы. Непривычно, что все комнаты оформлены совершенно одинаково: уныло бежеватые стены и холодящая босые ноги плитка. А вот белая мебель из массива смотрится мило. Спальня с отсутствующей кроватью, вместо которой болтается матрас. Нежилой запах в кабинете, сравнимый только с толщиной слоя пыли. Балкон с видом на реку и сад через нее. - Курить на балконе? Спокойно игнорирую недовольное бурчание, проходя на балкон. Некурящее бурчало шмыгает следом, обнимая. Поцелуй, в котором главным вкусом выступает коньяк, заглушивший и мои сигареты и мерзкий запах пива. И всё же, драка была бы лучше, хоть и шарящие по телу руки приятны. В пальцах опять слишком короткие волосы. Под пиджаком - теплые, торчащие костями плечи. Морщусь из-за щетины, отстраняясь. Докуриваю, прижимаясь спиной к груди и не мешая себя тискать. Словно пытаюсь отогреться. Прикидываю, стоит ли оставаться. До открытия метро еще часа два. - Кофе есть? Ну вот и лапочка, что съебался варить. На кухне, кстати удобно широкий подоконник и тоже изрядный слой пыли. Впрочем, оперативно вытертый раньше контакта с моими светлыми джинсами. Вкупе с наличием молока это заставляет всё же определиться. До утра побуду принцесской. Потрясающе удобная штука галстук - дёргаешь за него и получаешь возможность провести ладонями по рёбрам, чему совершенно не мешает тонкая ткань рубашки. Хорошо еще, без идиотской поддетой майки. Почти полная чашка остается караулить, пока мы выпутываем друг друга из одежды по дороге к спальне. Даю стянуть с себя джинсы, с интересом наблюдая прыжки ради выпутывания из брюк. Трепетное стягивание носок, рассматривая сухую, без намёка на рельеф фигуру. Трогательный контраст тонких запястий и кистей. Стояк. Мда. С мужиками и в пассиве. Это было слишком давно. Да похуй. Сцапываю за руку, притягивая на себя. Тисканье, не мешая классической дорожке по шее, груди - да, блядь, для меня эрекция сосков при возбуждении обычное явление - животу. Перебираю волосы, в который раз пытаясь протащиться от минета. Ну не моё. Послушно переворачиваюсь на живот, тут же отпихивая голову при попытке укусить. Уже куда более нежные прикосновения губ по позвонкам - странно, но это столь же типовое движение, как по блядской дорожке оставляемых волос от пупка к лобку. Медленное прикосновение губ к ягодице. Между. Дико приятное ощущение, которому кайфово податься навстречу. - Ты больной? В ответ на пытающийся сунуться следом за языком палец. - У меня смазки нет. Утыкаюсь мордой с матрас, уговаривая себя не материться громко. Не выдерживаю в ответ на предложение использовать масло. Как-то я не фанат тахаться с незнакомыми гондонами без гондонов. Вова торжествующе откапывает один в бумажнике, задорно тряся при ходьбе членом. Шарюсь в ванной. Пена для бритья, Хэдншолдерс, гель для душа. Жутко не хватает матраса еще раз ткнуться мордой. Гель - единственное, что без ментола и гарантированного жжения. Попытки растянуть - черт, а у Вовчика руки-то дрожат. Попытка тыкнуться членом. Больно и не выходит. Точнее, не входит. А меня накрывает ржачем. Приходится объяснять, что теперь пердеть только если пузырями. Пора заканчивать это блядство. Минет, благо у меня уже не стоит. Да, своя боль не возбуждает. Хоть я с этим и завязал давно. Слишком давно. Судя по восторженному мычанию и позорно быстрому финишу - в отличие от меня, Вова минеты любит. - Аптека далеко? Одеваемся, гуляем до аптеки. Партнёр смущается, не мешая мне зверски поднимать дежурного, оказавшегося парнем. Быстро тыкаю пальцем в большую пачку разноцветных презервативов - надеюсь, что до клубничных не дойдём - и смазку. Допиваю кофе, отзваниваясь Кузе. Клуб уже закрылся и друг честно караулит открытия метро и отчаянно мерзнет в компании каких-то левых придурков. Потому что выпендрёжно обтягивающая майка ни хера не греет, а куртку великий экономист побоялся просрать. Во время разговора Вова яростно пытается отсосать сначала шею, а потом реабилитироваться в минете. На этот раз заваливаю его вниз. Вдоволь тискаю, таская за яйца при попытках запустить руки в мои волосы. Ага. Я вообще редкое говно в этом плане - не делаю и не даю делать то, что мне не приятно. Ибо нехрен. Немного боли, немного любви. Гондон и вторая серия героических попыток засадить в себя хуй. Медленно, осторожно не жалея смазки. Когда сидишь сверху: контролировать проще. Осторожное движение. Ещё раз, уже приятней. Руки на бедрах как-то незаметно начинают диктовать ритм. Смена позы, оттопыривая задницу. Меня начинает уносить. До расползающихся по кровати коленок. До иссушающих рот стонов. До оргазма, который я осознал только вляпавшись животом в мокрое пятно. Охереть. Кажется, это было даже без рук. Уже почти в отрубе отнимаю одеяло, отворачиваясь набок. Солнце слишком мерзко светит в лицо, вынуждая уйти под одеяло с головой. И, как и всегда после алкоголя, подскакиваю рано. Осторожно обхожу разноцветный рядок презервативов, нашариваю в холодильнике воду. Сушняк адовый. В зеркало лучше не смотреть. На расчёску… тоже плохая идея была. Короткое, пластиково однорядное ушлепище. Сначала отмыть, потом можно стянуть резинку с хвоста, медленно разбирая пряди и пытаясь разобрать колтуны гребешком. Когда я разогнулся, завязав шнурки, Вова помятой тенью торчал в дверях спальни, подозрительно рассматривая меня. Ну да. Старше своих лет я выглядел до тринадцати. А потом… Даже с щетиной провоцирую тупые вопросы. И да, мне уже есть восемнадцать. Давно. - На завтрак не останешься? Ну уж нет. - Я домой опаздываю. - Телефон оставишь? Задумчиво смериваю взглядом. Трахается он охуенно. И совершаю одну из главных ошибок в жизни. Диктую под панические метания в поисках записной книжки, телефона и еще какой-то хуйни. Ладно, всё равно я не люблю звонки анонимов. - Давай свой. Зависываю. Добавляю имя, фамилию, фото. Вызов. Пронзительно мерзкий звук идёт из куртки. Вова смотрит на меня, как я открываю дверь. Тупит, у него похмелье явно злее моего. - Как тебя хоть зовут? Ржу, оборачиваясь. Допёрло. - Данил.