Ранняя Лилия

Маленький Тобирама бежал со всех ног через тренировочную площадку их клана в поисках отца. За ним его послал лекарь Хаяо. Жена Бутсумы Аюми была в положении, но беременность протекала сложно, из-за постоянного стресса и страха за сыновей. Это просто не могло пройти бесследно, и вот случилось не поправимое. Находясь на шестом месяце, у Аюми преждевременно отошли воды. Состояние её было не самым лучшим и возможно было либо сохранить жизнь жены главы клана, либо спасти ещё не родившегося ребёнка. Сам лекарь клана Сенджу не решался принять такое решение, а девушка всё твердила о том, чтобы жизнь её ребёнка сохранили, а какая мать не желает спасти жизнь своему дитя. И в поисках разумного решения, медик отправил Тобираму за Бутсумой. Наконец-то старшему сыну удалось отыскать отца, и рассказав о том, что мама рожает, оба они сразу направились в свой дом. Поднявшись на второй этаж, в спальню жены, глава Сенджу сразу же ринулся к лекарю: –Что с ней? Почему роды начались так рано? — стал нервно спрашивать он. Хаяо взяв за рукав отца семьи отвёл его в сторону и тихим голосом заговорил: — Она в очень плохом состоянии, сильно истощена, её организм не выдержит такой нагрузки. Я не смогу спасти обоих, от кесарево не выживет ребёнок, а родив сама ваша жена умрёт… Взглянув на кровать, предводитель Сенджу увидел узмученную Аюми, возле которой рядом на полу сидели их дети, они взволнованно смотрели на мать не понимающим взглядом. Беловолосая женщина с синими глазами, некогда прекраснейшая в их клане, сейчас выглядела не самым лучшим образом: сероватая кожа, осунувшееся худое лицо и тонкие руки, которые лежали поверх покрывала, которым укрыли её дети. — Бу… Бутсума, — очень-очень тихо произнесла она, и муж тот час же подорвался к ней. — Да? — вопросительно произнёс он. Бутсуме не верилось, что его любимая жена в таком состоянии, и то что ни чего с этим делать нельзя. -Я знаю что умр… -Нет! — перебил её Бутсума, –Мы спасём тебя! Тебя и нашего малыша! — Послушай меня, — с большой отдышкой так же тихо, продолжала женщина будто не замечая слов мужа, — я не оправлюсь даже после родов, я знаю о чем говорю, даже если вы пожертвуете ребенком, мне не выжить, и это мне понятно, как ни как я тоже медик, и я хочу… нет, я требую чтобы вы не спасали меня, я смогу родить, потрачу на это последние силы, но я сделаю это сама… И уведи детей, они не должны видеть меня такой… Бутсума жестом попросил служанку увести детей. Хоть они были и малы, но понимали, что что-то не так. Девятилетний Тобирама, который привёл отца, не хотел уходить, он вцепился в плед и не собирался покидать спальню матери, служанка с силой его оттащила в коридор за дверь. — Маме плохо? — спросил Каварама у старшего брата. -Всем женщинам перед появлением ребенка плохо. –ответил тот, он не был в этом уверен, но по заявлению их лекаря, это вроде было так, — Зато у нас скоро появится братик, и нас станет пятеро. — пытался всех успокоить Хаширама. Но как-то не особо успешно. Каждая минута проведенная вне спальни казалась вечностью, а неизвестность происходящего, ещё больше нагнетала обстановку, прошло около часа, как из-за двери послышался тихий детский плачь… « Это девочка», — сказал Хаяо и предал ребёнка Бутсуме. Тот аккуратно взял младенца на руки, девочка была точной копией матери, белоснежные волосы которые так же унаследовал и Тобирама, и черты лица так же были идентичны чертам Аюми: вздернутый нос, аккуратный подбородочек, две маленькие красные точки на щеках в верхних частях скул, и большие глаза полные воды, только были они не синими, а почти белыми, словно из хрусталя, и так внимательно изучали отца с полной серьёзностью и грустью, словно понимая все его душевные терзания и переживания. Она больше вовсе не плакала, а просто молча смотрела печальными глазами ожидая словно чего-то. Роженица из последних сил приподнялась с кровати на локтях чтобы в первый и последний раз увидеть своего ребёнка. Глава клана тут же наклонился чтобы показать свёрток жене, дабы не утруждать её. На лице у женщины появилась сладостная улыбка, которая так странно смотрелась на её лице. Протянув руку к дочери она промолвила: — Моя маленькая лилия… Ты так рано появилась… Саюри… — каждое слово давалось с трудом, словно она вырывала каждое в борьбе с Синигами. По щеке женщины скатилась одинокая слеза, после чего, её мягкие пушистые ресницы сомкнулись на небесно-синих глазах и она будто уснула, только спала она не дыша. Бутсума видя свою Аюми такой, хотел было дать волю эмоциям, но как глава клана такого он позволить не мог, тем более на людях. Передав девочку служанке, он снова жестом попросил её и лекаря покинуть комнату и те беспрекословно так и сделали. Дети хотели было прорваться в комнату к своей матери, но не смогли. Оставшись наедине, глава Сенджу припал к её бездыханному телу, обнял и уткнулся в подушку рядом с умиротворенным и таким спокойным лицом своей жены. Служанка Кейко присела на колени рядом с ожидавшими в коридоре детьми чтобы показать им младенца. –Это наш братик? — изумленно воскликнул маленький Итама. Ему было не больше четырех лет. –По моему это девчонка, –немного брезгливо подметил Каварама, –слишком уж красивая. — Ваша матушка дала ей имя Саюри, — сказала прислуга. — Ранняя лилия? — удивился Итама, на вопрос чей Кейко утвердительно кивнула. На лицах младших появилась улыбка, они обрадовались появлению нового члена семьи и не понимали всю серьёзность ситуации, чего не сказать по лицам старших братьев Хаширамы и Тобирамы, радости в их лицах не было совсем. Собравшись с силами Тобирама сказал: — Наша мама, принесла себя в жертву, чтобы дать жизнь нашей сестрёнке, поэтому мы как старшие братья обязаны оберегать её любой ценной…