Заметки о земной жизни Тома Люсайтора

      Том живет у Марко третий день. Том не делает ничего. Никаких попыток как-то досадить ему, или же, наоборот, по их «договору», помочь Диазу в отношениях с Джеки Линн. Люсайтор, казалось, решил притвориться обычным тихим школьником без каких-либо друзей. Это казалось юноше странным. Первое впечатление ведь самое важное, да? Но Том, глядя на его поведение со стороны, хотел выпасть из вида одноклассников и однокашников. Чужая душа, даже если её, как таковой, нет, была потёмками, особенно для Марко, который в людях не особо-то и разбирался. Для него главное, чтобы Том не мешал ему жить, и по возможности вообще не показывался на глаза. — Эй, Диаз.       Вспомнишь гав… простите, солнышко, вот и лучик, да. — Как раз думал о том, что как же хорошо, что ты не попадаешься мне на глаза.       Марко развернулся в кресле, и встретился взглядом с не теряющим запал, но несколько задетым, Томом. — Язвить, если что, выходит тут у меня, так что собирайся, — демон бесцеремонно вошёл в комнату, и открыл шкаф с одеждой, — У тебя что, только толстовки? Больше вообще ничего не носишь? — Я люблю толстовки. И красный. Вот и купил их только, — с некоторой обидой пробурчал Марко. — Странные у тебя вкусы, скажу я, — продолжал Том, начиная рыться в прилагающейся тумбочке. — Может прекратишь копаться в моих вещах, и объяснишь, что происходит? — Марко опёрся плечом о дверцу шкафа, захлопнув ее. — Ты хочешь, чтобы я помог тебе с Джеки? — Да, — Диаз искренне не понимал, к чему тот клонит. — Ты готов ради этого немного измениться? — М, да. Чего ты от меня хочешь? — Марко, ты асоциальный интроверт, которому для общения нужно раскрепощаться. И мы идем раскрепощаться, — Том скрестил руки на груди, наблюдая за меняющимся от непонимания лицом соседа. — И куда, прости, мы идем? — Раскрепощаться, — сообщил Том так, будто Марко был умственно отсталым. Диаз нервно рассмеялся. Дальнейшие расспросы, скорее всего, будут бесполезны, а значит, стоит довериться демону. «Довериться демону» — Марко мысленно посмеялся. Эта фраза, за последние дни, успела стать хорошей шуткой.       Юноша сел на стул неподалёку, принялся с раздражением ждать и сверлить глазами соседа. Том сверлиться не желал и вскоре сообщил Марко новость, которая, по его мнению, должна была «заткнуть» юношу: — Через неделю у Джеки вечеринка, и тебе надо выбить нам приглашения, — невозмутимо сказал он. — Нет, я не буду этого делать, — замахал руками Марко в знак протеста. — Заметь, это нужно не мне, а тебе, и я хочу тебе в этом помочь.       И это было наглой ложью. Для Тома была невероятно важна эта вечеринка, ведь там должны были собираться все «сливки» академии Эхо-Крик, и появление там Люсайтора добавляло ему очков авторитета среди сверстников. — Ладно, просто скажи, куда мы идем, — сдался Диаз, принимая из рук демона одежду. — Работать на публику, — коварно улыбнулся он, — Я принц Преисподней, и меня часто зовут на разные, м, назовем их, мероприятия. В частности, бои. — Ты дерёшься? — Марко распахнул от удивления глаза. — Магические дуэли, — спокойно поправил Том, — А ты испортил сюрприз. — А я там каким боком? — спросил Диаз, застёгивая приличного, даже немного официального, вида кофту. — Скажем так, мне нужен секундант, — Люсайтор тактично рассматривал кактус, пока его «друг» переодевался. — Мне это не нравится, — скептично произнес юноша. Том закатил глаза и, кажется, начал немного выходить из себя. — Ты начинаешь надоедать. Я сказал: это для твоих навыков общения. Мы идем на магические дуэли, и мне нужен паж… — Стой, ты говорил о секунданте, — Марко вопросительно посмотрел на своего, тихо ругнувшегося, соседа. — Особой разницы нет, — раздражённо бросил он. — Нет, я тебе нужен как прислуга. — Туда, куда мы идем, это не имеет значения, идиот-Диаз, — по понизившемуся голосу, Марко понял, что явно перегнул палку. — Ладно, ладно, я тебе верю, прости, — нервно засмеялся он. Том посмотрел на него уничтожающим взглядом, но как только Марко почувствовал, что у него болят от жара глаза, моргнул, и ощущение исчезло.       Демон устало потер переносицу. Странный, глупый Марко! Не от того, что не хочет идти на поводу, а от того, что не понимает, чего от него хотят. В этой сделке он выходил победителем, безапелляционным.       Три дня на Земле казались вечностью. Семья Диаз была приветлива и дружелюбна. В Преисоподней так только перед тем, как хотят тебя отравить. Но Тома никто не хотел отравить. Кроме его соседа. Семья Диаз была искренне приветливой и дружелюбной. Мир был спокоен и чист. Из-под земли не вырывались чудища, люди не раздражали истошными криками боли по ночам. В Преисподней так было перед каким-нибудь дождем из лавы, или каким-либо другим, несомненно, ужасным катаклизмом. Одноклассники просто здоровались по утрам, а не падали ниц или пытались поджечь. Они над кем-то издевались, не доводя того до смерти, они над кем-то смеялись, не заставляя его рыдать, кто-то с кем-то общался, были группы, которые не пытались подавить или унизить других.       Одно оставалось неизменным: Том держался в стороне. Том пытался держать, или начинать держать, всё под контролем.       Он никогда не скатывался до банальных «дворцовых переворотов», будь то в школе, или на самой верхушке подземного мира. Всё делали за него, а он пожинал плоды. На него покушались, его пытались убить, взять под контроль, но где они? Пепел от них смешан с песком на побережье реки Стикс.       Том никогда не был хорошим, добрым. Но он был справедливым. В своей манере. Том не был сердобольным. Но он был рассудительным.       Бесконечная череда «не» и «но» делала его ровно таким, какой он есть. Его исправит только могила, правда, есть одна загвоздка.       У демонов нет могил. — Эй, мы идем, или как? — спросил Марко, — И ты мне должен кактус.       Люсайтор с удивлением посмотрел сначала на Диаза, а затем на кактус, который из-за своей закопчённости и вялости на вид, не мог бы восстановиться, даже если бы этого хотел. — М, точно, я нечаянно спалил его, — констатировал факт демон, — Ты готов? — А сам не видишь? — раздраженно ответил Диаз. — Морально, — уточнил Том. — Я не знаю, к чему готовиться, так что, нет, — сказал он. Люсайтор оценил шутку, но на долю правды, сокрытую в ней, предпочёл не обращать внимания.       Том вышел на середину комнаты, шумно вдохнул воздух, вытянул руки вперёд. На них на секунду вспыхнуло пламя, и в паре сантиметров от носков лакированных туфель образовался огненный портал. — Ты мне комнату спалишь! — завопил Марко. — Замолчи, и иди, — резко оборвал и подтолкнул его он. — Но…       Диаз не успел договорить, как был крайне грубо вытолкнут из этого измерения. — Знакомься, Рынок Измерений, или Перекрёсток Миров, — Люсайтор обернулся и развёл руки, представляя Марко «новую локацию». Юноша от удивления открыл рот и глаза.       Небо было похоже на немытую палитру художника, предпочитающего пастельные тона, и усыпано звездами невиданных до этого созвездий. Не было ни одного привычного светила: луны или солнца. Или хотя бы двух, для приличия. Тем не менее, яркие, развешанные, расставленные тут и там лампочки, фонари и прочие источники света слепили глаза. Глядя себе под ноги, Марко невольно усмехнулся, вспоминая «Волшебника страны Оз», а именно, дорожку из желтого кирпича. Огромная площадка не блистала многоэтажками — максимум три этажа в высоту. Хотя, где-то вдалеке виднелись сказочные замки, и учитывая то, на каком, предположительно, расстоянии они находятся, Диаз с некоторым трепетом представил себе, на какую невообразимую высоту они тянулись в это импровизированное небо. Ощущение уюта и веселья, исходившего от палаток и маленьких лавок, немного портили разные странные, а иногда и страшные, существа со, как подозревал юноша, всех уголков Вселенной. Или Вселенных. — Чего встал? Пойдём уже, — недовольно пробурчал Том, подталкивая Диаза вперед.       Самым удивительным для Марко было то, что на него никто не обращал внимания. Будто бы это в порядке вещей. А вот он смотрел на всё и всех широко открытыми, по-детски счастливыми и удивлёнными глазами.       Жизнь, кажется, начинает играть новыми, ещё более яркими красками. — Том, у меня к тебе куча вопросов, — медленно протянул юноша. Люсайтор довольно усмехнулся.