From Yesterday

— Не слишком рано вешать гирлянду? — спрашиваю я обхожу коробки, которые Мартин уже успела достать. — Лидия? — обращаюсь уже по имени, поскольку девушка явно меня не слышала. Подхожу ближе и вижу, что в коробках лежат другие рождественские украшения.— Только первое декабря, — без всяких прелюдией произношу, убедившись, что моя соседка по квартире, наконец, обратила на меня свое внимание. Мартин приподнимает брови и смотрит на меня так, словно я спросила какую-то глупость. После чего, ничего не отвечая на это, не комментируя, отворачивается и продолжает украшать нашу квартиру. — Я создаю праздничную атмосферу, — отвечает она, когда закончила свою деятельность. — Я передам это нашему счету за электричество, — парирую я и захлопываю коробку, которая стоит рядом. — Ну да, Иззи, гирлянда нас тобой разорит, — язвительно замечает Мартин и с недоверием смотрит на подругу. За год совместной жизни в Нью-Йорке и долгую дружбу, Лидия уже понимала, что что-то не так. — В чем дело, Гринч? — Я не против праздников, просто, почему люди начинают сходить с ума уже сейчас? Какая-то женщина чуть не убила меня своими пакетами и уселась в мое такси. Кстати о нем! Его сегодня невозможно поймать! — Это Нью-Йорк. Нет ничего удивительного в проблемах с такси в пятницу вечером, — спокойно проговорила Лидия. — Как дела на работе? — Обычно. Редактор хочет, чтобы я написала статью к двухсотлетию художника, о котором я почти ничего не знаю. Я видела только одну его картину, Лидия. А в понедельник мне нужно написать все про его жизнь и творчество, — продолжала я. С одной стороны работа в приличном журнале над колонкой культуры и искусства нравилась мне больше, чем прежняя в еженедельной газете, но были и свои трудности. — Нуу, гугл и книги по искусству тебе в помощь, — ответила Мартин и подошла ближе ко мне, начав в гордостью осматривать плоды своего труда. — Главное помни про воскресенье. — Помню. Как я могу забыть, что ты пробуешь на мне новые рецепты? — с улыбкой спросила я, поскольку воскресные ужины с Лидией были моей любимейшей частью в нашем совместном съеме квартире. Иногда мы приглашали друзей, коллег или парней, с которыми кто-то из нас в тот момент встречался, но чаще всего мы ужинали вдвоем. Как и большинство других вещей, это у Мартин получалось очень хорошо. В свои двадцать пять, я думаю, она могла составить конкуренцию уже некоторым поварам. — Отлично. Тогда покончи с этим до вечера воскресенья, — твердо произнесла она. — Я хочу поговорить с тобой о том, как прошли твои дела на неделе, а не все вот это. Я вздохнула, поняла, что не хочу спорить и лишь пожелала, чтобы наступил вечер воскресенья, когда с работой будет покончено, а я буду сидеть за нашим небольшим столом на кухне, есть вкусную, домашнюю еду, пить красное вино и беседовать с Лидией о минувшей неделе. Посмотрев сейчас на гирлянду еще раз, я все-таки улыбнулась. Она озаряла комнату своими вспышками, и свет отражался в вазе, продолжая радовать. Невольно я стала просто любоваться на это, забыв про то, что лишь несколько минут назад жаловалась Лидии на свой день и работу. — Ага! — радостно воскликнула Мартин, застав меня за наблюдением огоньков. — И после этого будешь мне что-то еще говорить, Изабелл Винчестер? — наигранно строго спросила она. — Я больше ничего не буду говорить Вам, Лидия Мартин, — важно произнесла я и засмеялась. В Нью-Йорке у нас с ней появилась странная тенденция в общении переходить на полные имена, когда что-то идет подобным образом. — Ты уже ужинала? — Ага, — кивнула Лидия. — Иди в душ, я пока тебе разогрею. — Ты лучшая. — Я знаю. Иди, пока я не передумала. *** За работой и погружением в мир художников и искусства выходные прошли незаметно. Суббота в мотании по городу, делая разные дела. Поход в химчистку, библиотеку и еще в сто одно место. Единственной радостью было наблюдение за городом, который становился таким же очаровательным и манящим, как те миниатюры в шарах со снегом. Отовсюду были яркие рекламные вывески и изображениями Санты, оленей, снеговиков и другой атрибутики. Витрины, складывалось впечатление, соревновались друг с другом, кто заманит больше детей в свой плен. Выйдя из здания библиотеки, я просто наслаждалась этим началом чего-то сказочного. Даже на душе появлялось какое-то детское, трепетное чувство, которое не хотелось упускать. Лишь начать думать, какие именно игрушки просить у Санты Клауса. Но какое-нибудь желание в голове не всплывало. Всплыло только одно. В конце концов, в последнее лет пять жизнь стала абсолютно нормальной, без всякого нежеланного сверхъестественного вмешательства и единственным желанием становилось сохранить эту хрупкую реальность. Дожив до воскресенья и почти дописав материал, я с удивлением заметила, что Мартин куда-то собирается. Слегка прикрыв крышку своего ноутбука, я несколько секунд наблюдала за тем, как она надевает пальто, и пыталась понять, неужели она решила оставить меня голодной и уйти с кем-нибудь на свидание? Или на работу? Хотя, что химику-технологу в косметической компании делать в лаборатории в воскресенье вечером? — А ты куда? — В магазин. Хочу купить вино для глинтвейна. — После этого ответа я вздохнула с облегчением. Лидия ни на кого не променяет наши воскресные ужины. По крайней мере, существует очень мало вещей, на которые мы бы обе позволили их променять. — Так у нас же есть. Красное, — вспомнила я. — Посмотри в ящике столешницы. — Нам нужно другое красное. Никто не использует хорошее вино для глинтвейна, — спокойно ответила Лидия, нанося на губы гигиеническую помаду. — Я скоро. Дописывай свой материал пока. — Окей, шеф, — ответила я и вернулась к работе.- Тебе виднее. Я полностью доверяю тебе свой желудок и… — Я услышала как захлопнулась дверь. — И буду ждать твоего возвращения, — сама себе сказала я. *** Лидия уже зашла в третий магазин, который был в ее районе, когда, наконец увидела нужную бутылку. Последнюю бутылку. А потом человека, который тянулся за ней: — Молодой человек, положите Bodega Noemia. Я ее беру! — выдала она и сравнялась с покупателем. — Я ее беру. Это третий магазин за час, — продолжала Мартин, начав разглядывать собеседника, который все это время на нее смотрел с улыбкой. Она уже хотела возмутиться и поинтересоваться, что смешного в страданиях девушки, как с ней заговорили: — Как я могу перечить Лидии Мартин? — с усмешкой проговорил он, убирая руки от предмета. — Ты же еще Мартин? Лидия стала осматривать собеседника. Высокий парень примерно ее возраста, одетый в темные джинсы, драповое пальто и с замотанным на шее темно-синим шарфом. Четкие скулы, голубые глаза, кудрявые немного мокрые от снега волосы. За несколько секунд к девушке пришло осознание, энергия которого, кажется, могла осветить весь магазин: — Лейхи? — радостно воскликнула она. — Какими судьбами? Давно ты в Нью-Йорке? Мы слышали, ты где-то в Сан-Франциско работаешь, — заговорила Лидия и стала обнимать бывшего одноклассника. — Только переехал окончательно, — начал отвечать Айзек. — Мне предложили здесь проект и постоянную работу в компании, — продолжил он. — А что за проект? — заинтересовано спросила девушка. — Выглядишь прекрасно. Когда мы виделись в последний раз, на тебе была та дурацкая толстовка и джинсы, — припомнила Мартин, а потом поняла, что, наверно, не стоило вспоминать это. Но Лейхи никак не изменился в лице и лишь с усмешкой посмотрел на бутылку.- Я готовлю глинтвейн. Каждое воскресенье я пробую новые рецепты, — принялась объяснять Мартин, а потом посмотрела в корзинку друга, в которой лежали пара замороженных лазаний, пачка чая, зубная паста и упаковка печенья. По этому скромному набору девушка поняла, что парень явно живет один и тут ей в голову пришла идея. — У тебя есть какие-нибудь планы на этот вечер? Имей в виду поедать это замороженное чудо не в счет, — указывая на содержимое корзинки, поспешно добавила она. Айзек заинтересовано посмотрел на подругу. — Пошли со мной в гости к нам. Расскажешь, как ты, что ты. Мне нужно чье-то новое мнение, —продолжала она. — Раз ты забрала вино, которое я должен был вчера отдать… — протянул Лейхи. — Вот и отлично, — подвела итог Мартин. Сделав все покупки, друзья вышли из магазина. Лидия направилась в сторону дома, но Айзек ее окликнул, кивая в сторону парковки. Девушка снова удивилась, поняв, что парень за рулем и, что его жизнь, видимо, сильно отличалась от той, какую она знала. Лейхи выглядел вполне довольно, увереннее, чем когда-либо и, кажется, все в жизни у него шло хорошо, судя по дорогой обуви, машине и работе в Нью-Йорке. — Мы живем в том доме, — показывая пальцем на многоэтажку, протянула она. — А с кем ты живешь? — спросил Айзек. — Оуу, — протянула Мартин и растерянно посмотрела на парня. Лейхи немного напрягся. — С Иззи. Мы решили, что лучше жить вместе в нормальном районе, чем по отдельности у черта на рогах, — ответила Лидия. — Айзек отвлекся от дороги и вскинул брови. — Ой, да ладно. Вы расстались сто лет назад. Причем по обоюдному согласию. Никто никому не разбил сердце, не сделал больно. — Да я ничего и не говорю… — ответил молодой человек и улыбнулся. — Но, может, стоит ее предупредить, что ты не одна? — Зачем? — невинно спросила Мартин. — Пусть будет сюрприз. — Если мы с тобой говорим про одну и ту же Иззи, то она не любит сюрпризов. Лидия недовольно посмотрела на собеседника. — Переживет. После того, что мы все пережили, ты, Лейхи, пустяк, — ответила Лидия и вышла из машины. — Ты всегда умела сказать, не задевая самооценки, — по-доброму съязвил Айзек и пошел к багажнику, чтобы достать пакет, задумавшись о ситуации, о том, как сложилась жизнь у Мартин и его бывшей девушки, поскольку как-то так получилось, что с ними он потерял связь. Как только они оказались в квартире, сразу услышали крик, который вывел парня из раздумий: — Лидия, ты, куда за этим вином ходила? В Канаду? — не отрываясь от ноутбука, крикнула я. — Это жестоко оставлять меня дома с вкусно пахнущей едой, не давать мне ее есть одной и где-то ходить, — продолжала я. — Я почти все. Сейчас вычитаю последний абзац и… — я оборвала себя на мысли, поскольку услышала, что моя подруга пришла не одна. — Я привела к нам гостя, — с невинной улыбкой ответила девушка, пока я во все глаза разглядывала этого «гостя» и, кажется, даже выпала из реальности на несколько секунд от неожиданности. — Привет, Айзек, — поздоровалась я и вопросительно посмотрела на Лидию, желая узнать, где, черт ее дери, она его откопала в Нью-Йорке?