Где-то, в другом мире, мы не вместе

Казалось бы, голубоглазый парень с растрепанными каштановыми волосами, едва проснувшись, тихо проклянет просторные окна заодно с отсутствием занавесок в своей квартире за то, что лучи майского солнца напрямую режут глаза, однако он считает глупым злиться на естественные природные явления и, открывая глаза, кончиками губ улыбается солнцу. Он вроде бы и давно хотел купить занавески на окна, да и вообще, дай ему волю, он нагреб бы разного барахла из супермаркета ради идеального дизайна квартиры. Однако с финансами, думает он, сейчас туго, а места в арендованном однокомнатном жилище катастрофически не хватает: даже чтобы добраться до кровати, приходится перепрыгивать через множество сумок, пакетов и коробок с вещами. Это никогда не было самой любимой частью его рутины, ибо несколько раз он уже навернулся об весь этот хлам и чуть было не переломал себе конечности. В душе он радуется, что все-таки обошлось, ибо на лечение пришлось бы брать в кредит, а затем работать в баре полгода, дабы его полностью покрыть. Гарет медленно потягивается и поднимается с постели, обещая себе быть осторожным. Конечно же, в самом крайнем случае можно было попросить помощи у Криштиану, однако Гарет знает, что он зарабатывает ненамного больше и тайком от всех откладывает себе на недешевые бизнес-курсы, которые, по его собственным словам, способны круто изменить его жизнь. Гарет сильно гордится им и невольно сравнивает их нелегкие пути. Сам он с детства мечтал о футболе, но из-за болезненных травм так и не вышло, и пришлось с юного возраста подрабатывать официантом — за десять с лишним лет особого карьерного роста так и не произошло, и иногда ему хотелось яростно хлопнуть дверью ненавистного бара, однако в другие дни он ловил себя на мысли, что, в принципе, ему не хуже всех живется. Заработок стабильный, вот только хватает его, положа руку на сердце, лишь на покрытие бытовых расходов, помощь пожилым родителям и выплачивание налогов. В баре он и познакомился с Криштиану, иммигрантом из Португалии, который поначалу со смешным акцентом общался на английском, однако очень быстро приспособился и всему научился, и Гарет даже поражался его целеустремленности. Криштиану работал посменно и в свободные от бара дни подрабатывал грузчиком, что волновало Гарета больше всего, ведь невооруженным глазом были заметны его уже начавшиеся в молодом возрасте проблемы со спиной. Но по-другому было совсем нереально, жизнь в Кардиффе лишь на первый взгляд казалась сахаром. Гарет, как всегда, не может с первого раза завязать волосы в хвост и в конце концов психует, оставляя на голове нечто среднее между распотрошенным гнездом и взрывом на макаронной фабрике. Он слышит смех Криштиану с соседней половины двуспальной кровати, который он даже и не пытается подавить. Португалец лишь пару секунд назад удосужился разлепить глаза, на часах двенадцать, и валлиец не удивлен — это их первый общий выходной за бог знает сколько времени, а в нерабочие дни Криша невозможно разбудить даже с помощью громкоговорителя. — Выходной, — мечтательно протягивает Криш, слегка пиная Гарета ногой в бедро. — Эй. Мы же как-то давным-давно договаривались сходить в боулинг, ну и выпить чуток, а то совсем не расслабляемся. Вообще никогда. — Нельзя как следует расслабиться, если на твоей кредитной карте нулевой баланс, — здраво рассуждает Гарет, и энтузиазм Криша поостывает. Валлиец всегда являлся гласом разума в их союзе. — Все время в голове одно — где взять кэш. Эх… В такие моменты уже даже о ставках на спорт задумываешься. — Не вздумай! — Криш придвигается поближе. — Эти спортсмены, они непредсказуемы. Вот если даже взять результаты этого года… кто мог знать, что чертова Барселона отыграется с четыре — ноль? Фе, никогда их не любил. Мадрид мне как-то ближе, но там проблема одна… звезд нет в составе. Гарет не слишком любит обсуждать эти темы. До того, как началось это проклятие с травмами, ему пророчили большую карьеру, и он не признается в этом самому себе, однако с удовольствием бы перемотал назад и прожил все заново. Даже если это стоило бы ему нынешней жизни. Однако он едва успевает подумать об этом, как его словно бьет током изнутри. Он смотрит на Криштиану, затем вниз и снова на него. Наверное, все-таки не перематывал бы. — Придется сидеть весь день в этой конуре и печь пироги, а жаль, — скептически произносит Гарет, дабы отогнать тяжелые мысли, однако на смену приходят демоны иного характера. Он моментально чувствует на себе резкий взгляд Криша. — Ты с ума сошел! Так, раз денег нет, все равно я тебя хоть куда-то, да вытащу, — обещает португалец. — Я еще, например, не изучил весь Кардифф вдоль и поперек. Надо бы наверстать. О, черт, — он внезапно сгибается, хватаясь за левый бок, и издает стон. — Ты в порядке? — вырывается у Гарета, и он сразу же считает должным проверить. Криш морщится. — Да, да, — кивает он. — Ну что ты переживаешь, Газ? Это у всех в моем возрасте бывает. — Так говоришь, будто тебе семьдесят, — нервно посмеивается валлиец, которому на самом деле совсем не до смеха. — Когда-нибудь я заставлю тебя бросить эту работу. Надеюсь, это будет скоро. — Я же делаю это ради нас. Чтобы мы с тобой могли нормально жить, — внезапно грустнеет Криш, опуская голову и кладя свои теплые ладони на холодные пальцы Гарета, моментально согревая их. Он посмеивается, дабы стряхнуть грустинку с лица. — Так, одевайся, пойдем в центр. Нечего просиживать задницу в кровати, — очаровательно улыбается он, пытаясь скрыть боль, и Гарету ничего не остается, как усмехнуться в ответ и начать одеваться, изо всех сил стараясь, чтобы Криш не заметил боли в его глазах, которую на самом деле-то видно невооруженным взглядом. *** Гарет прекрасно осведомлен, что это не совсем обычная прогулка вдоль Кардиффского залива, из серии «когда наконец выбрались в город из своего захолустья и наделали кучу селфи». Даже дуновения ветра ощущаются на коже как-то совершенно иначе, а на лице Криша можно заметить оттенок волнения, которое раньше всегда отсутствовало в компании валлийца — настолько им легко вместе. В ответ на вопросы и намеки португалец предпочитает перевести тему и начать шутить о вон той тетеньке, парящейся в плюшевом костюме мороженого около ларька, или же яростной толпе людей около секонд-хендового магазина со скидками в пятьдесят процентов на все товары. Гарет не совсем понимает такие смены настроения, однако когда-то давным-давно, когда он впервые заметил, насколько сильно и бешено его сердце начинает колотиться рядом с его обаятельным южным другом, и более того — когда оказалось, что упомянутый друг искренне отвечает неприметному и стеснительному северному пареньку взаимностью, он пообещал себе, что всегда будет делать все возможное, дабы Криш чувствовал себя максимально комфортно и расслабленно рядом с ним, и что он, хоть и не специалист в отношениях, сможет сделать его счастливей всех на свете. Допросы с пристрастием по мелочам сюда явно не входили. Однако чем дальше, тем больше на лице Криша рисуется переживание, и скрыть его уже практически невозможно. — Криш, — Гарет чувствует, будто ему самому передаются эти ненавистные флюиды сомнений. — Что-то со спиной? Нужна помощь? Я оплачу тебе лечение в кредит, только скажи. — О, нет, правда, это совсем не та степь, — Криш слегка смеется, заметно расслабившись, и Гарет вздыхает с облегчением. У них, как думает про себя он, в любые времена было одно настроение на двоих. — Ладно, я скажу тебе, только вот… переведу тему в последний раз, — его взгляд устремляется куда-то вдаль, и Гарет, последовав глазами за ним, замечает футбольную афишу и тяжело вздыхает. — Ты точно не хочешь сходить со мной на финал Лиги чемпионов? Ну Газ! Ювентус же с Реалом играет. У нас, в Кардиффе. Куда я без тебя? — Мы с тобой уже обсуждали это, Криш. Разговоры о футболе — сколько душе угодно, это абстрактное. Но когда я увижу поле вживую и пойму, что я мог бы там играть, исполнять свою мечту, обеспечивать себе и нам лучшую жизнь… — Гарет меньше всего сейчас желает тормошить старые раны. Свои бессонные ночи, которые приходилось проводить в самокопании и ненависти к себе, к своему хрупкому телу, не позволяющему сокровенным желаниям стать явью. Разочарованные взгляды родственников, объяснения матери вроде «он у нас подвержен повреждениям… здоровье слабое для футбола». И все это не после пары занятий, а по прохождении нескольких юношеских команд, где он действительно блистал, забивая в каждом матче. Он был надеждой — и похоронил ее. Себя же. — Гарет, ну нет, ну ты чего, — очнулся он из воспоминаний только после того, как почувствовал, что Криш сильно тормошит его за плечи. — Послушай меня, ты можешь все рассказать, если тебе это нужно, вижу же — тебя гложет прошлое. Я никогда тебя не осуждал за твою склонность к повреждениям, и не стану. Да чтоб там, даже в параллельной вселенной я бы не стал этого делать! Если вообще существуют параллельные вселенные, в которых мы не вместе. — Сомневаюсь, — Гарет все не решается поднимать глаза. — Мы настолько сроднились за все это время. Мы выкарабкивались из низов вместе. Конечно же, я понимаю, что ты бы меня не осудил. И все равно… это тяжело, — он вздыхает, зарывая голову в плечо португальца. — Знать, что я не живу той жизнью. Ведь она настолько… на другом уровне. Фанатская любовь, многомиллионные контракты, голевые феерии и сумасшедшие эмоции во время матчей. Все по-другому, Криш, все до единого. *** — Да ты задолбал уже травмы получать, ты совсем, что ли, не тренируешься? Ты в Реале, мать твою, играешь, в мадридском, не в Сосьедаде или Бетисе! Да даже там никто так часто не ломается, как ты! Гарет, что за фигня? — Ну-ка придержи язык за зубами, обладатель золотого дерьма, — на Гарете Бэйле, многомиллионном футболисте мадридского Реала, совсем нет лица, однако он стойко смотрит в глаза своему суперзвездному португальскому одноклубнику, Криштиану Роналду. — Если я подавлен в моральном плане, это не значит, что я не могу за себя постоять. — Ты вечно только подавлен да подавлен! Это уже всем надоело, Бэйл. Перес тебя уже сплавить в Манчестер давно хочет, лишь бы не занимал здесь лазарет на полгода, а потом после трех матчей все по новой! Мне плевать на тебя, я о команде волнуюсь! — Не тебе меня судить! — Гарет окидывает его разъяренным взглядом, прежде чем вернуться к своим вещам, небрежно разбросанным по раздевалке. Его заменили еще в первом тайме, и связки все еще болели, однако он стойко терпел. — Знаешь, Криштиану? Я был о тебе лучшего мнения, и ты в курсе… а оказывается, ты просто бесчувственный мудак, которому, тебя же цитирую, плевать. Можешь теперь обижаться сколько влезет за то, что какой-то хрустальный выскочка посмел тебя оскорбить, однако я от своих слов не отказываюсь. В первую очередь мы люди, а не футболисты, только вот таким как ты этого не понять. Криштиану хмыкает и отворачивается. Несколько долгих мгновений он молчит, пытаясь обработать произошедшее в своей голове. Действительно, мало кто говорил ему правду в лицо, хотя он не сомневался, что за спиной его называли еще похлеще. — Черт возьми, вот что с тобой не так? — качает головой он. — С тобой вечно одни проблемы. С такими, как ты, вообще нельзя вступать в близкий контакт — одно сплошное разочарование. Да и в целом все, что связано с тобой, обречено на роковой провал… *** — Это неправда, Гарет, — Криш ласково кладет его руку в свою, зарываясь лицом в его шелковистые волосы, которые он всегда так любил — ему не хотелось, чтобы Гарет завязывал их в хвост, хоть он и понимал, что валлийцу так удобней. — Это полный бред. Ты сильнее, чем ты думаешь, и я к тебе за это испытываю безграничное уважение. Ты сильнее меня, на самом деле, — усмехается он, приобнимая своего спутника и позволяя ему уложить голову на его плечо. — Я не сильнее тебя, — вздыхает Гарет, обнимая Криша в ответ. — Мне страшно лишь от одной мысли, что могу тебя разочаровать. — Тс-с. Этого никогда не произойдет, — снижает тон Криш. Теперь он говорит намного тише и интимней, поглаживая валлийца по волосам. — Вот об этом забудь, желательно навсегда. Мое отношение к тебе будет оставаться прежним до тех пор, пока я превращусь в седого старикана, если вообще доживу в этой нищете. Ай, черт, доживу, куда денусь. Вместе переживем и вытерпим. Обещаю. *** — Что? — Гарета словно окатывает ледяным душем, хотя за столько времени он уже привык. — У тебя еще до сих пор бомбит спустя столько времени? Я тебе ничего не обещал!.. Я женат, Роналду. У меня есть дети. Все это было одной большой ошибкой, и осталось в прошлом, о котором лично я бы предпочел не вспоминать. — Не понимаю, о чем ты. Привет передавай своей жене, — Криш все еще не находит смелости обернуться и посмотреть ему прямиком в глаза. Когда-то эти глаза стали его слабостью, однако сейчас он практически себя пересилил. — И все-таки, Бэйл. Раньше ты так не говорил, — с сарказмом замечает он. — Раньше все было по-другому. Раньше и ты был другим, — не задумываясь, отвечает Гарет. — Или же мне так казалось, слишком сильно я подвержен слепой вере в людей. Сейчас я тебя просто видеть не могу, ты настолько противен мне. С какой-то радости ты решаешь, что люди — твоя собственность, ты вертишь, раскидываешься ими, а затем выбрасываешь, как только тебе надоест. Криш молчит, практически неподвижно сидя на своем шкафчике для обуви, и Гарету на секунду кажется, будто он задумался, однако по самодовольному выражению лица он понимает — таких как он не изменить. — Не крутись около Родригеса, прошу по-хорошему, — снова подает голос валлиец. — Мне жаль малого. Он тебя искренне любит и ценит, но его постигнет та же судьба. И через год он травмируется, а ты будешь орать на него за это в раздевалке, и я уже вижу его глаза, полные слез. Если он вообще не уйдет прочь из этой команды — то есть, клуба. Благодаря таким, как ты, это сборище эгоистов уже давно перестало быть командой. — Ну так вали отсюда, святоша. Меньше работы для врачей будет, — огрызается Криштиану. — И мои отношения с Хамесом — не твое дело, кто ты вообще такой? Или до сих пор ревнуешь, думая, что ты для меня что-то значишь? *** — Ты так много для меня значишь, Гарет, — шепчет Криш, и веснушчатое лицо валлийца понемногу начинает освещаться улыбкой, хоть португалец со своего ракурса этого и не видит. — Я бы хотел, чтобы ты знал — со мной ты всегда можешь чувствовать себя в безопасности, без исключений. — Спасибо, — тихо усмехается Гарет, медленно освобождаясь из объятий Криша. — Действительно, я не знаю, что бы я без тебя делал, скорее всего изнывал бы в одиночестве. — Ну знаешь, здесь уж точно не стоит благодарностей, — смеется Криш. — Я просто… Гарет? — Да, Криш? — валлиец снова поднимает глаза с интересом. — Я просто люблю тебя. Я все в тебе люблю, без остатка. Я не могу представить нас порознь, это просто совершенно не вяжется, не вписывается в рамки, как ни старайся… Я так люблю тебя, Гарет, — Криш делает выдох, наконец выплеснув то, что заседало глубоко внутри и никак не давало ему покоя. *** — Да я в курсе, что для тебя никто ничего никогда не значил, — Гарет уже не чувствует ни обиды, ни боли. Все это уже в далеком прошлом. — Хоть с собой-то будь честен, самому приятно? — Хорошо. Но и ты с собой будь честен, — Криш находит, что ответить и как задеть. — Ты же до сих пор влюблен в меня и тебя на мелкие куски разрывает, потому что я не могу ответить взаимностью. Признай это, Бэйл. — Я признаю то, что тебе доставляет удовольствие потешать свое эго за счет других, — не сдается Гарет, однако ему сильнее всего хочется сейчас, чтобы в раздевалку вошел Серхио, Марсело, Пепе — да кто угодно. Этот неловкий и жутко неприятный разговор начинал надоедать. *** — Я… — Гарет, несомненно, тронут, и ему начинает казаться, будто его собственные слова о любви сейчас потеряют всякую ценность, однако он все равно не отказывается от них. — Я… тоже люблю тебя, Криш. Только скажи мне честно, что с тобой сегодня? С утра ты был вроде как нормальным, без всяких… — он запинается, видя легкую улыбку с оттенком грусти на лице своего португальца, который смотрит на него, будто он — весь его мир, не обращая внимания ни на шелест деревьев, ни на изредка проходящих мимо людей, ни на солнце, медленно начинающее клониться к закату. — Это, не буду врать, самый волнительный момент в моей жизни, хоть и сегодняшний день, как и все остальные, можно назвать самым обычным для нас с тобой. Все по кругу: работа, подсчеты денег, которых хватает лишь на еду, выплаты за аренду. Выходные, в которые невозможно расслабиться, ибо все думаешь о том, что ожидает тебя завтра. Но, Гарет… — Криш, делая короткую и неуверенную паузу, берет его за руки. — У нас есть мы. И, конечно же, не знаю, как ты это воспримешь… Возможно, ты всегда представлял эту страницу своей жизни иначе. К сожалению, мы не можем устроить пышные пиры и празднования, даже если хотелось бы… однако у меня есть кое-что для тебя. Закрой глаза. Гарет, повинуясь, чувствует дрожь в руках, и не напрасно. На его безымянный палец медленно насаждается тонкое колечко, и он может поклясться, что слышит ритмичное биение сердца португальца. Открывая глаза, он видит, что кольцо совсем простое, не из серебра или золота. Скорее всего, оно было приобретено в обычном магазине бижутерии. Однако он переводит взгляд на руку Криша и замечает точно такое же. — Да, мне никогда не нравились эти сентиментальности, — усмехается португалец. — Но ты должен знать, что я тебя не оставлю, и нам необходим символ, знак нашей связи. Все трудности мы будем преодолевать вдвоем, вместе, и это не изменится. Ты говорил о параллельных мирах, верно? Уверяю тебя, даже там мы вместе. По-другому просто не бывает. Представь себе, мы, с кучей денег, живем вместе в роскошном пентхаусе, вроде тех, что мы видели в субботней передаче о знаменитостях! Заказываем себе еду на дом — сколько душа пожелает, смотрим научно-фантастические фильмы в домашнем кинотеатре… — Предпочитаю комедии, — улыбается Гарет, все еще рассматривая свой палец и любуясь кольцом, сияющим в свете последних на сегодня лучиков солнца. — Ну ладно, мы же смогли бы чередовать, — кивает Криш, все еще погруженный в мечты. — Дворецкие выполняют все обязанности по уборке и перестановке вещей, а мы, приходя с любимой работы, долго отдыхаем в джакузи, наслаждаясь красотой горизонта, за который заходит вечернее солнце… Но знаешь что? — Что, Криш? — Какой бы дерьмовой не была эта жизнь, я бы не променял ее ни на какую другую. Потому что здесь есть стопроцентная гарантия, что я с тобой, а пока я с тобой… Пока мы вместе, мы можем все. — Я тоже об этом думал, Криш, — Гарет кивает много-много раз подряд, снова прижимаясь к португальцу. — Пусть наши условия далеки от идеала… Но рядом с тобой я чувствую себя сильным. С тобой я действительно становлюсь сильнее, и я бы отдал все, лишь бы знать, что ты всегда будешь со мной. *** Гарет никогда еще не чувствовал себя настолько слабым и беззащитным, как сейчас. Он натягивает гетры, молясь, чтобы время шло быстрее, однако он все еще будто заперт в этой ненавистной раздевалке, с ненавистным Криштиану Роналду, которому издевательство над людьми доставляет неслыханное наслаждение. Однако, тот и не собирается уходить. Гарет знает, что домой он не спешит, ведь его там никто не ждет. Миллиардов, которые он зарабатывает, недостаточно, чтобы убедить хоть кого-нибудь остаться надолго с самовлюбленным, эгоистичным ублюдком вроде него. Эта Джорджина, или как там ее, на самом деле заслуживает медали за то, что продержалась с ним около полугода. — Чего сидишь, — наконец подает голос Роналду. — Иди уже, если не хромаешь, конечно. Могу костыли на дом заказать, бесплатное спецпредложение. — Без тебя разберусь, — Гарет забрасывает свой рюкзак через плечо. В поле зрения попадает кольцо на безымянном пальце, и валлиец решает, что лучшим выходом будет забыть прошлое раз и навсегда, перерезать все связные каналы с тем, что было однажды. Этого больше не будет. Эмма и дети ждут дома, и они — единственные, кто его по-настоящему любит. Отвечать взаимностью — его долг, и он сделает все возможное ради воплощения его в жизнь. В конце концов, ради чего еще существовать?..