Глава 1. Начало конца.
4 июня 2017 г., 10:22
И трепещут цветы у него позади на краю темноты, словно сердце в груди.
Темнота наступала, шла попятам, злорадно усмехаясь. Она выбрала свою жертву, как раз то, что нужно. Невысокий тощий мальчишка в очках. Темнота скалилась, облизывала черные, как смола, губы и потирала от предвкушения руки. Глупый-глупый мальчишка, неужели его не учили, что ходить в одиночку по темным переулкам опасно? Остановился. Что-то почувствовал. Обернулся. Никого. Пошел дальше, явно быстрее. О да, ему страшно. Она чувствует. Темнота чувствует его страх. Липкий, тягучий, сладкий, как мед, страх. — Кто здесь? — его голос заметно дрожит, лишь распаляя желание хищника. Мальчишка дышит тяжело, изо рта струйкой идет пар, он вытирает со лба выступившие капельки пота, бегая ошалевшим взглядом по пустой улочке. Еще это ощущение чужого дыхание у себя на затылке… Никого. Вокруг никого и ничего. Показалось? В кустах что-то зашуршало, и коленки тут же предательски подкосились. Мальчишка застыл, преобразовывая свою руку в копье. — Собака? — он удивленно моргнул. Из кустов выбежала дворовая собака и начала громко лаять. Мальчишка выдохнул, возвращая своей руке человеческую форму. Просто, наверное, воображение разыгралось, так ведь? Зря он решил в очередной раз перечитать любимую хоррор-историю, засиделся в библиотеке, вот и мерещится всякое. А может… Дворняжка прекратила лаять и жалобно заскулила, медленно попятившись назад. — Что за… Незаметно к мальчишке подползла чужая тень. Он резко развернулся, и чья-то рука схватила его за лицо. Вены на этой руке вздулись и, кажется, покраснели. Мальчишка брыкался, пытался принять форму оружия, но его собственное тело, словно не слушалось его. Он чувствовал, как кто-то или что-то выкачивает из него жизненные силы. Перед глазами стояли темные круги, он задыхался. Ему срочно нужен был воздух. Мальчишка отчаянно пытался позвать на помощь, но не слышал своего голоса. А темнота улыбалась. Скалилась.***
В комнате Шинигами стояла умиротворенная тишина. Тяжелые черные шторы плотно занавешивали окно, сквозь которое пытался пробиться жалкий солнечный свет. Рядом стоял письменный стол из темного дерева, на котором размеренно тикали часы и показывали десять утра. Напротив — два кожаных кресла, на одном — забытая детская игрушка. Симметрично окну стояла большая двуспальная кровать с балдахином из черного тюля. С нее свисало белоснежное одеяло, а рядом на мягком кремовом ковре валялась упавшая подушка. В дверь негромко постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Это была Лиз Томпсон в нежно-розовых пижамных штанах и темной футболке. Она прислонилась к дверному косяку и скрестила руки на груди, разглядывая безобразие из подушек и одеяла на кровати. — Эй, недоШинигами, вставай, давай. В ответ ей пробурчали что-то нечленораздельное. Закатив глаза, девушка шмыгающим шагом подошла к кровати и села на ее край. Взору сразу предстал мирно спящий горе-повелитель, закутавшийся в одело, словно в кокон, из которого торчала только голова с растрепанными волосами. Не долго думая, девушка начала щипать напарника за щеки. — Ай, Лиз, ты что творишь? — вскрикнул Кид, тут же просыпаясь. — Неужели не ясно? Бужу тебя! Парень вздохнул, протирая глаза. — Ты не умеешь будить людей! У меня из-за тебя синяки! Меня может неправильно понять Мака! Томпсон-старшая пожала плечами и загадочно улыбнулась, заставив тем самым нахмуриться своего повелителя. Все-таки не просто так пришла к нему в комнату. В темно-синих глазах плескалось веселье, по мнению Кида, не предвещающее ничего хорошего. Лиз устроилась рядом, приподнявшись на локте. — С днем рождения, Кид, — ласково произнесла та и потрепала его по волосам. Кид как-то обреченно моргнул несколько раз, переваривая услышанную фразу. Не к такому он готовился. Как минимум к безжалостным издевательствам над собой. — Ты забыл. Девушка нахмурилась, и в ее глазах опасно блеснуло недовольство. — Прости. Я слишком заработался в последние дни. И правда. Последние дни выдались просто сумасшедшими. Он даже если бы постарался, не вспомнил, какой сегодня день недели. — Ты никогда не изменишься, — Лиз цокнула языком, а Кид получил смачный щелчок по лбу. — Ай! У меня же день рождения! — Ты же забыл, — иронично произнесла та, склонив голову набок. В коридоре послышался чей-то топот и через мгновение в комнату влетела довольная Патти. Она с разбегу запрыгнула на кровать, удобно устроившись между старшей сестрой и повелителем, предварительно крепко обняв второго за шею, пытаясь то ли задушить, то ли еще что одной ей известное. — С днем рождения! — радостно завопила та ему на ухо, явно оглушив до конца жизни. — С-с-спа-с-сибо, П-п-а-тти, — задыхаясь, промычал Кид и похлопал девчушку по спине. Лиз одобрительно хмыкнула, наблюдая за действиями сестры и жалкими попытками Кида вырваться из ее цепких и любящих объятий. — К-и-ид, пойдем завтракать? У нас с сестренкой для тебя сюрприз! — Патти ослабила хватку, утыкаясь холодным носом в его шею. — Конечно, пойдем, дай мне минутку. Чтобы отдышаться. Хотелось добавить. Но чтобы не терять авторитет в глазах неугомонного урагана, пришлось наигранно зевнуть и потянуться. Пусть думает, что тот никак не проснется. Патти сощурила голубые глаза, внимательно рассматривая своего повелителя, как бы пытаясь найти подвох, однако это продлилось всего лишь несколько секунд, и на ее лице снова заиграла детская улыбка. Девчушка кивнула и быстро слезла с кровати. — У тебя есть пять минут, — голосом плохого парня добавила она. Лиз громко рассмеялась в подушку. — Эй, Шинигами, лицо попроще! Кид мотнул головой. — Спасибо вам. — Да ладно, мы же команда, — Лиз пожала плечами, крепко обнимая подушку. — Мы — семья, — поправил ее Кид. — Семья, — сладко повторила девушка, прикрывая глаза, — но мы очень скоро перестанем ей быть, если кто-то не поторопится спуститься к завтраку! — Тогда может, выйдешь и дашь мне одеться? — Ты не привлекаешь меня, как парень. — Лиз! — почти визгливо воскликнул Кид, сам удивившись, как сорвался его обычно приглушенный голос. Еще немного и у него точно задергается глаз. Девушка рассмеялась, дала своему напарнику подзатыльник и слезла с кровати. Она остановилась в дверном проеме и совершенно серьезно сказала: — У тебя осталось две минуты.
