Когда наступает темнота

      Дожди прекратились. Из-за облаков лениво выглядывал полумесяц, скаля окровавленные губы и размытым пятном отражаясь в лужах на асфальте. Стояла глубокая ночь и на пустой улице не было никого, кроме двух людей, держащихся за руки. Блэк Стар пинал жестяную банку, рассказывая своей невесте про созвездия. И кто бы мог подумать, что паренек, помешанный на сражениях и упорных тренировках, глубоко в душе был неисправимым романтиком. А может на него просто так влияла идущая рядом девушка, чья улыбка, по его мнению, могла затмить своим сиянием даже солнце.       — … но главная звезда, в этой Вселенной, конечно же, я, — продолжал восхищаться своим величием Блэк Стар, тыча пальцем себе в грудь, и краем глаза замечая, как широко улыбается Цубаки. Ради нее он готов был нести любую чушь, лишь бы та всегда улыбалась.       Парень остановился, притягивая девушку к себе. Ночь была необыкновенной. Почему-то именно сегодня его распирало от переполненной нежности внутри. Блэк коснулся шершавой ладонью фарфоровой щеки невесты и поцеловал ту в губы, жмурясь от удовольствия.       — Я люблю тебя, Цу, — прошептал Блэк Стар ей на ухо.       — Я тебя тоже очень люблю, — тихо ответила девушка.       Пара продолжила свой путь. С виду могло показаться, что двое влюбленных наслаждаются ночной прогулкой по свежем воздуху, однако, в первую очередь, им двигала совсем иная цель. Цубаки посмотрела наверх, над ее головой, высоко над крышами домов, проскочил мужской силуэт на летающем скейтборде.       — Кид с сестрами уже закончили свой патруль.       — Нам тоже осталось немного, — Блэк Стар проводил задумчивым взглядом стремительно удаляющийся силуэт друга, — устала?       Девушка отрицательно помотала головой.       — Никак не могу понять, что за существо напало на него тогда.       Парень нахмурился.       — А потом убило самого себя.       — Я уже мечтаю вернуться в те дни, когда мы бегали за Кишином, — Блэк Стар попытался улыбнуться, но внутри все болезненно сжалось, — знаешь, я думаю, нам стоит повременить со свадьбой.

***

      Кид потер переносицу, раздраженно швыряя очередную книгу на пол. Он искал и чувствовал, что скоро найдет зацепку. Отец не мог уничтожить все свои дневники, а вот спрятать или зашифровать… Шинигами взглянул еще на шесть заставленных стеллажей, ему казалось, что он ищет иголку в стоге сена. Встреча в заброшенном особняке не прошла бесследно. Молодой Бог корил себя за то, что не успел выпытать больше информации, все, что он узнал — ему нужно трястись от страха и все они заплатят. Только вот, кто эти «все» и за «что» они заплатят — неизвестно.       — А что конкретно мы ищем? — спросила Лиз, изогнув правую бровь.       Девушка сидела в углу кабинета, обложившись двумя высокими стопками скучных книжек. Она посмотрела на часы на левом запястье, те показывали четыре часа дня; они проторчали за изучением рукописей покойного Шинигами с самого рассвета. В животе у девушки протяжно заурчало.       — Я хочу есть.       — Я не знаю, что мы ищем. Все, что покажется подозрительным, — бросил Кид, подходя к рабочему столу. Он взял телефон и заказал ужин на троих.       Лиз тяжело вздохнула. Они не уйдут отсюда живыми, пока не найдут хоть что-нибудь.       — О-о, — завопила Пати, — это же Шинигами!       Девчушка подлетела к повелителю, протягивая тому старый пожелтевший снимок. Кид нахмурился, рассматривая фото, на котором был его отец, еще совсем молодые Спирит и профессор Штейн и неизвестный мужчина в очках и медицинском халате.       — Ты знаешь, кто это? — спросила Лиз.       — Нет, я впервые вижу этого человека. Может он когда-то работал с отцом?       Шинигами взял телефон и, перефотографировав снимок, отправил его Спириту. Тот перезвонил почти сразу.       — Откуда у тебя эта фотография, — голос косы казался взволнованным.       — Эм, Патти нашла его в книгах отца. А что с ним не так?       — Профессор Зейн. Он раньше работал в академии и был наставником Штейна, — Спирит шумно вздохнул, явно возвращаясь назад в прошлое, — но Шинигами был вынужден отказаться от его услуг.       — Но почему?       — Послушай, Кид, если ты думаешь, что Штейн со странностями, то ты ошибаешься.