Безысходность

Хрустальные мечты разбиваются о суровую реальность.

      — Что сделать? — от волнения у девушки сел голос.       — Переспать со мной. — Дреяр вновь усмехнулся. Он был уверен, что секретарша отлично его слышала и в первый раз.       — Я... Мне... — Люси стояла перед начальником и мямлила, пытаясь собраться с мыслями. Когда она просила у него денег, она была уверена, что просто так он их не даст. Хартфилия была готова пойти на все, но такого даже не ожидала. Какой нормальный человек будет заниматься сексом с человеком, которого знает всего полтора месяца? А если она больна чем-то? Или, ещё хуже, Дреяр сам чем-то болен и ему уже плевать, с кем спать? Люси пыталась отогнать мысли о том, что может чем-нибудь заболеть. — мне нужно подумать.       — У тебя есть сутки, а то ведь я могу и передумать. А теперь иди отсюда. — Лексус откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, как только за подчинённой закрылась дверь. Мужчина был уверен, что Люси согласится на его предложение, а весь этот фарс нужен лишь для того, чтобы показать, что она "не такая". Однако Лексус был уверен и в том, что блондинка такая же шлюха, как и остальные, что раздвигают ноги ради денег. Хотя он и не понимал, зачем ей понадобилось столько денег, ему казалось, что точно не на какое-то важное и срочное дело, а на какое-то развлечение.       Люси вышла из кабинета Дреера и направилась к своему столу. На ватных ногах она дошла до него, едва не упав. У неё дрожали руки, да её всю трясло в принципе. Она не знала, что ей делать. Деньги на лечение матери ей нужны были позарез.       С одной стороны, переспать с мужчиной и получить такие огромные деньги не трудно. Возможно, она даже сможет получить удовольствие от секса с Лексусом. Но с другой стороны, для Хартфилии это было непосильным трудом, так как она являлась девственницей, и не хотела, чтобы её первый секс был в таком положении. Люси, тяжело вздохнув, опустила голову на сложенные на столе руки, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок, взвесить все "за" и "против".       Минут через десять Люси приняла решение переспать с Лексусом. Это решение далось ей с трудом. Во-первых, ей было омерзительно продаваться, но выбора у неё не было, а во-вторых, Хартфилия принадлежала к тем редким девушкам, что считали, что секс должен быть по любви, что для двадцать первого века было редкостью. Если бы не мать, ей не нужны были деньги. И Лексуса или какого-либо другого богатого мужика ей было не надо. Она считала, что с милым рай и в шалаше.       Когда Люси вновь шла в этот чёртов кабинет, у неё дрожали колени, она вся побледнела и у её тряслись руки, а тело покрылось липким потом. Она уже никак не могла взять себя в руки. А вдруг блондин передумает? А если она сама пойдёт на попятную?       — Я согласна. — девушка зашла в кабинет без стука. Удивительно, но голос прозвучал убедительно, твёрдо, без сомнения. Вот только дрожь в руках говорила о том, что секретарша не готова и хочет отменить все и свалить.       — Отлично, — Лексус был уверен, что она согласится. — тогда в субботу в 21:00 в отеле Синий Пегас.       — Но это же самый дорогой отель в городе. У меня нет столько денег!       — Зато у меня есть. А теперь проваливай и не мешай мне работать.        Захлопнув за собой дверь, девушка отправилась в туалет, по пути пытаясь сдержать слёзы. Люси было стыдно признаться, но всю свою жизнь она была плаксой, слабой и никчёмной. За неё все делали слуги или родители. В школе над ней часто насмехались и издевались. Люси училась в элитной школе для богательних, а потому никому не могла пожаловаться, все учителя были куплены родителями хулиганов, отцу было плевать, он всегда был в работе, а потому редко когда проводил время с дочерью, а мать лишь смеялась и говорила, какая Люси фантазёрка. Из-за такого детства блондинка научилась никому ничего не рассказывать, так как в этом не было никакого смысла — ей всё равно не верили, а вот защищаться она так и не научилась. Даже огрызаться по-нормальному не умела, оставалась все такой же тихой плаксой. Лишь несколько раз огрызалась с отцом и за это получала.       Как только за Хартфилией захлопнулась дверь в туалет, она осела на пол и дала волю слезам. Теперь ей уж точно не удастся отвертеться.       Забавно. Как легко можно разбить детские мечты и надежды о эту глупую, взрослую реальность за один миг.       Люси понимала, что её розовые очки окончательно треснули и развалились на мелкие кусочки, да такие, что уже не склеить. Какой же она была глупой и наивной. Это же Лексус. На что она вообще рассчитывала? По всей фирме говорили, какой он бабник, а она, дурёха, всё равно на что-то продолжала надеяться. Вот же идиотка. Самой от себя противно.       Слушая детские сказки о принце на белом коне, о любви до гроба принцев и принцесс, Люси мечтала встретить такого же принца на белом коне. Верила, что найдётся такой человек и что с ним она будет счастлива. Конечно, девушка понимала, что в такое время найти такого человека практически не реально, но всё равно не отчаивалась. Понимала, что, возможно, этот принц окажется и не принцем вовсе, а ублюдком, что просто воспользуется ей. Но, по крайней мере, она бы любила этого ублюдка и легла бы под него из-за любви, а не ненавидела всей душой как Дреера, под которого пришлось лечь из-за безысходности.       Выплакавшись и привидя себя в порядок, девушка отправилась обратно, на своё рабочее место. Ей было горько, а на душе гадко. Хотелось бросить все к чертям собачьим и сбежать в прошлое. Лечь к маме на колени и рассказать о всем, что её гложет. Выплакаться, в конце концов. Но, к сожалению, это было не возможно, так как мать лежит в больнице, а Люси давно не маленькая девочка, а потому должна сама справляться со своими трудностями.