Breathe

Years & Years — Border

      — Он действительно мил с тобой, — произносит Зейн в десятом часу вечера, когда он и Гарри сидят на полу в гостиной, смотря «Теорию большого взрыва».       — Ты правда так думаешь? — спрашивает Гарри, оборачиваясь к другу и смотря на него с широко раскрытыми глазами, все недомолвки и ссоры ежесекундно забываются, уступая место интересу.       — Да, я так думаю. Он не бросил тебя в беде и пришел проверить твое состояние, разве это не славно? — Зейн поводит плечом и делает глоток чая, затем продолжая, — Если он хорош во всем остальном настолько же, как и в заботе, то, возможно, я могу простить тебя и чуточку меньше злиться на него.       — Я люблю тебя, — счастливо выдыхает Гарри, кладя свою голову на плечо Зейна, и улыбается собственным мыслям, смотря куда-то в пространство.       Спустя какое-то время Зейн чувствует, что его начинает клонить в сон, он все меньше реагирует на комментарии Гарри о сериале, а глаза его слипаются — экран телевизора превращается в расплывчатое пятно. Голова всё тяжелеет и тяжелеет и вскоре брюнет забывается.

Изначально ничего конкретного его сознание не рисует, лишь обрывчатые моменты с мельтешащими полупрозрачными образами, которые вели с ним немыслимо пустые разговоры. Но потом все изменилось, Зейн сидел в самолёте, смотря на землю, через иллюминатор, а рядом истекая кровью сидел старый мужчина, красная жидкость вытекала из его рта пока он сам преспокойно читал «Тошноту» Жана-Поля Сартра. По всей видимости и потому как Малик ощущал все вокруг, в данной реальности такая вещь, как кровоизлияние, была общепринято нормальной, потому что ни сам мужчина, ни другие люди не обращали на происходящее хоть толику внимания.

По неведомой причине Зейн стал заинтересованно смотреть на не прекращающийся поток крови, спускающийся вниз по шее мужчины от самых уголков губ, а внутри у брюнета вздымалось чувство похожее на страх. Он нутром чувствовал, что все это не приведет к хорошему концу, но всё равно нервно огляделся по сторонам, когда картинка резко изменилась и он оказался посреди пустынной улицы.

Зейн нервно выдохнул, он знал это место, он не мог его забыть, даже если бы пожелал (а он желал, вы уж поверьте). Это место когда-то было для него домом, но не сейчас, спустя столько времени это стало просто горьким прошлым. Брюнет окинул взглядом большое старое поместье и сделал пару шагов вперед, а затем замер, в окне второго этажа он едва различимо увидел фигуру и в этот момент его сердце наполнилось ужасом. Запертые воспоминания из прошлого рвались наружу одно за другим, они проносились мимо небольшими вспышками: школьные туалеты с потрескавшейся плиткой; звуки разбивающегося стекла в момент столкновения вазы об стену его комнаты; посещение местной психиатрической больницы; глубокая яма, вырытая под величественным и старым дубом, на местном кладбище.

— Это всё ненастоящее, это всё не … — Зейн упал на колени, повторяя фразу вновь и вновь, пытаясь дышать ровно, но выходило крайне неудачно.       Он твердил эту фразу до тех пор, пока сон не стал развеиваться, точно бы туман мало-помалу застилал сначала одну часть дома, затем другую и следом в сознании всё стало исчезать, Зейн просыпался.       Брюнет резко раскрыл глаза, сразу же цепляясь руками за плед, окутывавший его, сердце бешено стучало внутри, норовя покинуть грудную клетку, а губы застыли в немом крике. Вероятно, у Зейна начинался приступ паники, так как страх овладел им полностью, с головы до ног, а сбившееся дыхание и невозможность вздохнуть полной грудью определённо не помогало в этой ситуации.       Зейн резко поднялся с места и покинул зал за считанные секунды, он сразу же направился в ванную комнату, чтобы принять холодный душ, иногда это действительно ему помогало, и этот раз вовсе не стал исключением, на радость молодого человека.       Когда он покинул ванную, настенные часы показывали полтретьего ночи, хоть паника и исчезла, но Зейна всё ещё мутило и пока спать он больше не собирался. Внутри него остался некий горький осадок, с привкусом боли и страданий. Злосчастные мысли не хотели покидать головы, как бы Зейн не старался отвлечься, словно кто-то включил старое видео на потрепанном годами проигрывателе и диск заело, поэтому изображение повторялось снова и снова.       Какое-то время Зейн просто сидел на краю кровати, упиравшись локтями в колени и скрыв лицо в ладонях, он пытался сосредоточиться на своем дыхании, отогнать уныние, которое словно грозовая туча нависло над ним.       «Так не пойдёт, соберись!» — подумал Зейн, всё-таки решив сдвинуться с места — он намеревался заварить себе кофе и сесть за написание научной работы по прикладной химии. Учеба, как он думал, точно сможет отвлечь его голову от различных глупостей.       По дороге на кухню брюнет мельком заглянул в спальню Гарри, кровать стояла не тронутой, и это означало либо то, что шатен свалил куда-то посреди ночи, либо то, что он уснул где-то в зале.       Всё встало на свои места, когда Зейн заглянул в соседнюю комнату и бегло её оглядел, заприметив, что Гарольд спал на краю дивана, одну руку подоткнув под подушку, а другую, свесив вниз. Будить его Зейн не стал, лишь аккуратно укрыл пледом и выключив телевизор, покинул зал.

***

      Проснувшись следующим утром за столом, полностью забитым учебниками, справочными материалами и исписанными альбомными листами, Зейн чувствовал себя намного легче, чем некоторое количество часов назад. Со стороны соседней комнаты слышались тихие басы новой песни Криса Брауна, Гарри очевидно уже давно занимался своими делами, при этом подпевая исполнителю хрипловатым, но приятным голосом. Когда Зейн, приведя себя в порядок, появился в коридоре, Стайлс сидел в своей комнате перед зеркалом, укладывая свои непослушные волосы.       — Ох, Зейн, наконец-то ты встал, не мог бы ты мне тут помочь, — указывая одной рукой на волосы сказал друг, не отрываясь от того, что второй рукой причесывал запутавшуюся прядь.       — Лучше не трогай, — Зейн быстро приблизился к Гарри и забрал расчёску из рук, — Ты делаешь всё еще более ужасным.       — Ну, прости, не все такие же идеальные как ты, некоторым иногда следует прилагать усилия, чтобы выглядеть эффектно, — проговаривает Гарри, смотря через зеркало на то, как проворно и ловко Зейн справляется с укладкой.       — Ты уже собираешься на свидание? Не слишком ли рано? — спрашивает Зейн, перебирая пряди волос.       — Мы договорились встретиться в четыре часа, в местном ресторанчике с глупым названием «Tools», — отвечает Гарри, прикрывая глаза рукой, пока Зейн лачит его прическу.       — Отлично, значит, у тебя в запасе есть ещё три часа, приготовишь мне завтрак?       — Я не твоя домохозяйка, Зейн. Готовь сам, тем более мне нужно выбрать себе одежду и выгладить её, я занят.       — Вот так всегда, чуть что «Зейни, помоги мне с прической» или «Не мог бы ты написать за меня эссе?» я всегда тут как тут, а ты мне даже не приготовишь жалкий завтрак. Вот и думай, что хочешь теперь.       Зейн вышел из комнаты, разыгрывая сцену — он драматично взглянул на друга, а потом отвернулся в обиженном жесте.       — Малик, не ломай комедию, ты прекрасно сможешь справиться с завтраком сам и не обижайся, пожалуйста, — протянул Гарри, выглядывая из дверного проёма и часто моргая глазами, как ей богу, какая-нибудь маленькая нашкодившая школьница.       — Расслабься, я всё равно собирался заказать пиццу, — ответил Зейн, беря в руку телефонную трубку и набирая номер.

***

      Прохладный осенний ветер гонял по тротуару опавшие жёлтые листья, шурша и играясь ими, как вздумается, то набирая скорость и поднимая их ввысь, то затихая, опускал вниз, выкладывая словно ковёр. Солнце, отдавая последние теплые лучики, мирно застыло на голубом полотне, разгоняя тоску и пробуждая внутри людей радостные всполохи.       И люди откликались на чарующее настроение природы, они гуляли по улицам, улыбаясь и порывисто смеясь; встречая знакомых, бросались им на шею и долго обнимались, жизнь бурлила и кипела внутри них, била ключом и рвалась наружу. Казалось, что этот город ещё никогда не был столь живым и красочным.       Гарри шёл в сторону назначенного места встречи с лёгкой улыбкой на лице. Он щурился от солнечного света и иногда в блаженстве прикрывал глаза, подставляя лицо навстречу тёплым лучам, которые касались его точно бы нежные мамины руки. Стайлс ощущал себя в такой степени легко и свободно, вышагивая по дороге, будто бы зная, что день сулит для него лишь хорошие времена.       — Гарри! Эй, привет, — навстречу кудрявому парню уверенной поступью подошел Луи, одетый в черные узкие джинсы и в серый вязаный свитер, на размер больше его самого, — Ты как раз вовремя.       — Привет, я рад тебя видеть, — произносит Гарри и шире улыбается, так что на его щеках появляются милые ямочки, которые определённо не остаются незамеченными от взгляда другого парня.       — Пойдём внутрь, закажем себе что-нибудь, — Луи непринужденным движением берёт Гарри за руку, так, словно делал это вечность, и ведёт в помещение.       Когда они уже расположились за столиком и сделали заказ, Луи сложил руки на столе, скрестив их, и еле заметно ухмыльнулся, разглядывая парня, находящегося напротив.       — Что не так? — Гарри свёл брови, заинтересовано вглядываясь в прозрачно голубые глаза шатена.       — Ничего, просто ты хорошо выглядишь, невозможно оторвать глаз.       — Ты должен перестать, я уже и так слишком смущен, — Гарри опускает взгляд, поправляя браслет на руке.       — Хорошо, ну так что, твой друг сильно злился из-за моего вчерашнего присутствия? — спрашивает Луи, отклоняясь в сторону, потому что пришла официантка и начала расставлять их заказ.       — Он не злился, просто скорее был вчера несколько расстроен, может быть, сильно устал на работе, я не знаю. Важно то, что Зейн действительно хороший парень, он понимающий и дружелюбный, но с чужими он не всегда столь добр как с теми, с кем знаком уже давно, — немного помедлив, отвечает Гарри, пододвигая к себе тарелку с пастой.       — Трудно принимает новых людей, значит?       — Ну, скорее да, чем нет. Он любитель побыть один, со своими мыслями наедине, поэтому время от времени ему действительно сложно начинать новое общение.       — Знаешь, а ты в отличии от него, очень искренний и настоящий, — Луи задумчиво смотрит на поверхность стола, вычерчивая пальцами круги, — Ты не пытаешься прикрыть свою жизнь пеленой завесы, за которой обычно люди скрывают то, как сильно они стараются понять кто же они на самом деле такие и что им делать дальше со своей жизнью. И почему теперь ты так смотришь на меня?       — Просто я восхищен, я и не ожидал, что ты скажешь что-то в этом роде, — Гарри смотрит на Луи с широко открытыми глазами, — Честно говоря, я думал, что ты поведешь себя как чёртово клише. Будешь вести себя немного иначе, типа вечно болтать о спорте и всячески клеиться ко мне, но ты не такой.       — Ох, не делай выводы так поспешно, ну что, может теперь, когда я тебе понравился, мы перепихнемся? — Луи поиграл бровями, сжимая губы в тонкую полоску, чтобы не засмеяться раньше времени. Гарри несколько секунд опешив смотрел на Томлинсона, а затем начал заливисто смеяться, в след за ним послышался звонкий и задорный смех Луи.

***

      Весь день Зейн занимался абсолютно бесполезными делами. Он часами болтал с Шер и Кевином по скайпу, обсуждая различные новости, начиная от сплетен из колледжа и заканчивая обсуждениями личных жизней знаменитостей. Затем смотрел телевизор, поедая привезенную на дом вредную еду, а к вечеру к нему заглянул Найл, сосед по лестничной площадке, с которым они стали играть в приставку.       Гарри всё никак не возвращался, на улице давным-давно стемнело и появилась луна, и теперь Зейн сидел на диване пролистывая новостную ленту твиттера, так как Найл, попрощавшись, покинул его около тридцати минут назад.       Зейн не беспокоился, на душе, как ни странно, было предельно спокойно, может быть, он наконец осознавал, что Гарри большой парень и сам проследит за собой, а может, это был всего лишь мимолетный порыв дать другу свободу выбора.

«SOS: Саут-стрит, 23 (а)».

«У нас похоже возникли неприятности».       Сообщение одно за другим высветились на экране телефона и Зейн, нахмурив брови, пробегал взглядом по строчкам раз за разом, будто бы не веря, что это происходит на самом деле.       Гарри Стайлс — это в буквальном смысле ходячая катастрофа, он всегда попадает в какие-то трудные ситуации, к нему как будто магнитом притягивает неприятности и в обычное время он не может в одиночку справляться с ними. Еще маленьким ребёнком Гарри постоянно разбивал руки и ноги в кровь, постоянно вляпывался в школьные драки, а иногда приходил домой без школьной сумки, которую забывал постоянно в школьном классе. Однажды, будучи подростком, он просидел в обезьяннике целых три часа за то, что случайно оказался не в то время и не в том месте. Его поймали вместе с большой группой молодых людей, толкающим школьникам наркоту. Он долгое время объяснял, что просто шёл мимо, что он ни в чем не виноват, но его никто не слушал. И потому Гарри пробыл в отделении до тех пор, пока его мать не приехала с работы и не разъяснила всю ситуацию, правда ей всё равно пришлось платить штраф и тут уже ничего не поделаешь.       В какие проблемы Гарри ввязался на этот раз?       Зейн пытается набрать Гарри, но это безуспешно, механический женский голос оповещает о том, что «Абонент вне зоны доступа сети». Тогда резким движением Малик вскакивает с дивана и бежит к комоду, отыскивая записной блокнот и набирая номер такси. Как оказалось, пока что свободных машин не было и ему как минимум нужно было ждать около 20 минут, столько времени у брюнета, конечно же, не было, но он обязан был что-то сделать. Мысли лихорадочно кружились в голове, Зейн сжал руки в кулаки, обдумывая как бы поскорей добраться до друга. Он уже было отчаялся найти верный способ, как вдруг вспомнил про бумажку с номером Лиама, лежащую в кармане его рабочих джинс.       — Лиам! Лиам, это ты? — тут же выкрикнул Зейн, держась за телефонную трубку, как за спасательный круг.       — Детка, какого черта, ты так кричишь? Что-то случилось? — на другом конце раздался спокойный и немного насмешливый голос Лиама, который видимо думал, что одержал победу и Зейн всё-таки позвонил ради встречи.       — Мне нужна твоя помощь, срочно. Я объясню всё позже. Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты заехал за мной. Встретимся там, где ты высадил меня в ту ночь, хорошо? — быстро произнес Зейн, торопливым шагами проходя в коридор и начиная одевать кеды.       — Где ты, Зейн? Что происходит? — спрашивал Лиам, его голос стал немного озабоченным, видимо парень начал понимать всю серьезность происходившего.       — Просто поторопись, умоляю.       Зейн сбросил вызов и, схватив с настенной вешалки куртку, выскользнул за дверь, тут же закрывая её на замок. Навряд ли бы Лиам смог приехать так быстро, как хотелось Зейну, но медлить было нельзя, поэтому молодой человек побежал вниз по лестнице, по пути натягивая на себя кожанку.       Он отсчитывал каждую ступень лестницы этого старого и отжившего свое подъезда, стены которого были обшарпаны тут и там, а окна, выцветшие и потерявшие свои прежний окрас, не закрывались полностью, из-за чего внутри постоянно веяло холодом и пахло гнилью. Сегодняшняя ночь была особенно холодной, несмотря на то, что весь день на небе господствовало солнце. Каменные перила были влажными, в чем Зейн тут же убедился, прикоснувшись до них руками, чтобы удержать равновесие, поскользнувшись на одной из неровных ступеней. Всё это помещение походило на умирающее в долгих и нескончаемых муках существо и вызывало у жителей лишь отвращение.       Молодой человек выбежал из здания и побежал за поворот, он одолел здание управления как раз в тот момент, когда Лиам на своем мотоцикле затормозил у обочины.       — Тебе крупно повезло, что я был поблизости, но всё-таки может, объяснишь, что за херня творится? — обернувшись, спросил Лиам, в то время как Зейн уже усаживался поудобнее позади, аккуратно перекинув ногу на другую сторону.       — У моего друга проблемы, давай же, мы едем в порт на Саут-стрит, — сразу ответил Зейн, обвивая руками талию Лиама, — Торопись.       И больше не произнеся ни слова они тронулись с места.