Часть 1
4 июня 2017 г., 14:05
― В Средимирье вечно что-то происходит, ― меланхолично заметил старик, набирая в старый, покрытый копотью чайник воды. ― Этого вполне стоило ожидать.
Мужчина, притаившись в углу комнаты, затравленно смотрел на хозяина дома и молча глотал горькие слёзы. Ему никогда прежде не делали так больно.
Подслеповатый старик медленно, но уверенно водрузил полный чайник на чугунную плиту и осел на ближайшую табуретку. Таких по его дому была целая тьма, они попадались на пути из комнаты в комнату, заполняя собой пространство, будто напоминая, что время неизменно берёт своё. У обычных людей старость выражалась тростью, более обустроенной спальней и примитивными занятиями, вроде вязания, но у Клептора дома Грей старость была в табуретках.
― А я рассказывал тебе историю о юноше, чьим долгом было охранять гуляющую аномалию? ― вновь заговорил старик. ― Его история любви была не менее печальна, чем твоя.
Его гость вытер слёзы и внимательно посмотрел на отца. В его лице было что-то среднее между непониманием и интересом.
“Я прежде никогда не слышал о других анималистах”, ― хотел было сказать мужчина, но ком всё ещё стоял у него в горле.
― На юге бескрайней равнины, там, где реки почти измельчали, много лет тому назад распахнулась аномально холодная зона. Скорее всего, вследствие того, что от другой земли, холодной и смертоносной, сбежала одна грозовая туча. Хотя почему она появилась именно над нашей равниной - до сих пор непонятно.
В те времена магов на наших землях было не так уж много. Однако в доме Грей всегда почтительно относились к древней традиции отвозить двенадцатилетних отпрысков в город, чтобы там, в единственной академии магии на всю округу, измерили их потенциал. Дети рода редко учились в академии магии, потому что родовой потенциал был невелик, однако исключения всё же были.
Саламан дома Грей был одним из них.
“Ещё один Саламан?” ― удивился гость про себя.
― Он был задирист, горд и единственным из детей, кого приняли учиться на мага. По заверению преподавателей, у него был дар к стихиям, а точнее - к заговору стихий. Эта магия совсем не годилась для боевого чина, но мальчишка долгие годы обучения грезил о том, чтобы уехать в большой город и вступить в гарнизон магических гвардейцев.
Иногда его упёртость не знала границ. Однако стоило ему получить диплом, как мечты рухнули, словно стеклянный замок под осадой металлических великанов. Совет пяти деревень, расположенных на равнине, решил, что для мага и тут есть чем заняться. Так юный одарённый Саламан был приставлен к блуждающей аномалии.
Для жителей равнины ледяное поле было чем-то вроде большого холодильника, им пользовались на протяжении многих лет, но приходилось учитывать тот фактор, что аномалия то и дело порывалась куда-нибудь уйти. Каждый раз переносить ящики со снедью было утомительно, и зачастую многие замороженные продукты быстро тухли без присмотра. Для предотвращения движения аномалии и был поставлен Саламан.
Ему быстро построили небольшую сторожку, а семья дала ему в спутницы двоюродную сестру, чтобы та следила за хозяйством. Сестрёнка, правда, была не слишком благоразумной. Она то и дело бегала к ухажёрам то в одну, то в другую деревню и нередко забывала о том, что должна была помогать брату. Благо, тот и сам мог о себе позаботиться.
“Да он же…” ― догадался мужчина, однако прежде чем что-то сказать старику, он вспомнил, как сильно тот обижался, если не дослушать сказ до конца.
― Совет деревень платил Саламану правом брать из “холодильника” всё, что ему было надо. Поначалу ему было сложно брать чужое, а потом он как-то смог убедить себя, что это его законный “процент” за то, что он охраняет ледяное поле, и он даже смог продать кое-что в обмен на новые вещи и некоторые нужные для дома побрякушки. Он не давал сестре всего, на что она рассчитывала, однако у них была крепкая дружба, зародившаяся ещё в яслях.
Наверное, поэтому он прощал ей блудливый образ жизни. Прощал попойки с её друзьями и редкое полное пренебрежение своими обязанностями. Она была довольна жизнью, а он просто не жаловался.
Но однажды, на году так третьем, будешь чабрец? ― без перехода спросил дед. Гость заторможено кивнул, а старик встал с табурета, снял с открытой полки две большие кружки и быстрыми движениями руки набрал в обе кружки разных трав. Чайник почти закипел, из его носика валил белый пар, но мужчина в углу комнаты знал, что дед никогда не снимал его раньше, чем белый пар не начнёт валить даже из-под плотно прижатой крышки. ― Так вот, на году так третьем, сестрёнка неожиданно (даже для себя), принесла в подоле. О, узнай об этом в их родном доме - девушку ждала бы кара. Хозяин дома был тяжёлого нрава, ему ничего не стоило забить красавицу так, что у неё случился бы выкидыш. Дева прорыдала всю ночь, пока брат обдумывал новость. Он должен был следить за ней - несомненно, попадёт и ему.
Поутру они договорились о том, что сестрица выносит ребёнка, но для всех малыша они с братом найдут в лесу неподалёку. Беременность её протекала гладко, животик был не таким уж и огромным, чтобы ей пришлось отсиживаться дома всё свободное время. Они жили обособленно и встречали людей, только когда те приходили за своим добром. Никто и не заметил беременность девушки, лишь некоторые отмечали, что она поправилась. Шутили, что они злоупотребляют своими правами или же слишком уж повышают положенный процент. Никто не обижался.
Чтобы родить, брат отвёл сестру в лес и попросил его помочь - влить в девушку божественную энергию, чтобы ребёнок появился на свет без вреда для матери. Природа всегда внимала ему. Он был хорошим магом и знал свою работу. Так на свет появилась малышка, имя которой дали по имени богини леса.
Сестра любила свою дочь, но не знала, кто её отец. Брат же вернулся к своей работе, но ныне знал, что несёт ещё и ответственность за племянницу. Никто не знал, откуда в лесу появилась малышка. Никто не ведал, почему анималист не принёс её в свой дом, чтобы взрослые женщины помогли ей. Он растил малышку вместе с сестрой, которая более никогда не бегала по деревням за ухажёрами. Напротив, через год нашёлся тот, чьё сердце покорила картина девушки с ребёнком у огромного замёрзшего поля. И он взял её в жёны.
Так Саламан остался в сторожке вдвоём с маленьким ребёнком. Он не хотел никому из дома рассказывать правду о ней, а потому отказался от помощи семьи и решил, что со всем справится сам.
Спустя пять лет, когда сестрёнка в очередной раз нянькалась с собственной дочерью, заодно присматривая и за трёхлетним сыном, со стороны леса к ним вышел статный мужчина в доспехах из чешуи какого-то морского монстра. Девушка сразу же узнала его и кинулась к брату, сказать, что вот тот, чья дочь сейчас играет с её сыном. Она боялась, что он узнает её.
Стоило брату внимательно присмотреться к подходящему к ним мужчине, как сердце его пропустило удар - так красив и мужествен был этот индивид. Это точно был полуэльф, никто иначе. И вот в кого у маленькой девочки были такие ушки!
Обычно эльфийская кровь берёт своё, но чем больше она была разбавлена, тем меньше было шансов, что ребёнок унаследует внешние черты вида и магию. Несомненно, малышка была именно человеком со слабым оттенком эльфийской крови. Однако эльфы - долгоживущий народ, дети в котором рождаются не так часто, как этого бы хотели. Ребёнок, даже незаконный, был для любого эльфа огромной радостью и ответственностью. Саламан понимал это, но он ни за что не отдал бы свою племянницу какому-то чужестранцу.
Эльф, в слову, почему-то не заговорил сразу о девочке, хотя все сразу поняли, что он пришёл за ней. Он не начал требовать отдать ему дочь, напротив, казалось, что ему куда больше понравился анималист. Быстро, словно вспышкой, закрутился роман. Они так любили друг друга, с такой страстью и блеском в глазах, что можно было завидовать без зазрения совести.
“Его глаза и правда блестели, когда он смотрел на меня…”
Долгие семь лет они жили вместе и растили дочь. В любви, радости и не забывая о работе. Эльф вынужден был то и дело уходить в леса, чтобы выполнять поручения своей семьи, но в целом они жили мирно и не жаловались на жизнь.
До тех пор, пока малышка не выросла и не превратилась в шестнадцатилетнюю красавицу, которая грезила лесами и эльфийскими королевствами. Она мечтала побывать в одном из них, но её дядя, которого она привыкла называть папочкой, страшно боялся её ухода. Его муж был готов проводить свою дочь, показать ей свой мир, но Саламан не мог уйти далеко от ледяного поля. За многие годы он привязался к аномалии, как и она к нему. Замечали, что она нередко смещается в ту сторону, куда ушёл её хранитель. Он точно никак не мог пойти, а потому был против. Запрещал ребёнку даже думать об этом, из-за чего они не раз и не два ссорились с эльфом.
И однажды случилось так, что утром он проснулся в сторожке один. Рюкзака дочери не было, некоторых вещей мужа тоже. Он ждал их целый день, стараясь не накручивать. Он тихо сжимал зубы и смотрел в сторону леса, но не двигался с места. Однако следующим утром их всё ещё не было. Он бил кулаками по всему, до чего мог дотянуться, пока землю не оросила кровь. Тогда слёзы покатились градом и он завыл волком.
Злость и отчаяние привели его к ледяному полю, где магия холода впитала его эмоции и обратилась сильнейшей метелью, ушедшей в сторону леса. Старейшины обеспокоились, они предприняли попытку успокоить анималиста, но всё было тщетно, пока не пришёл глава его дома и не забрал разъярённого сына к себе домой ― старик замолчал и обернулся к своему нерадивому отпрыску.
― Пап, но это же моя история, ― тихо заметил Саламан, держа в руках пустую кружку, на дне которой странным узором лежали листья чая и трав.
― Верно, ― кивнул хозяин дома, опустившись на очередной табурет. ― Но скажи, ведь в этой истории нет абсолютного зла. Ты можешь злиться на сестру, залетевшую не пойми от кого, ты можешь злиться на своего мужа за то, что тот выполнил желание своей дочери, ты можешь злиться на дочь, ушедшую из отчего дома, но почему же ты не хочешь задуматься, почему так случилось?
― Я думал. Все прошлые сутки только и делал, что думал об этом.
― Э, нет, это не так. Ты придумывал причины, ты старался обвинить мужа в том, что тот всегда хотел забрать свою дочь. Все те годы ты боялся, что он хочет забрать её. И чем больше он тебя любил, тем больше ты боялся, что это лишь для отвода глаз. Ты думаешь, что это незаметно? Как глупо с твоей стороны. Эльфу, привыкшему к традициям своего народа, люди открыты словно книга - прочитать тебя ничего не стоило. Ты никогда не думал, что он может заметить твоё к нему недоверие?
― Значит это я виноват в том, что он ушёл? ― догадался мужчина. Его размозжённое по рёбрам сердце словно и вовсе прекратило биться.
― Это началось очень давно, ты много в чём виноват сам перед собой. И в то, что прощал сестре гулянки, и в том, что согласился на авантюру с племянницей, и в том, что попросил лес помочь в её рождении. Проблемы копились комом, а ты, не задумываясь, допускал всё новые и новые ошибки. Ты сам виноват в том, что это случилось. Только ты.
Однако смешок старика не дал горькой слезе упасть с ресниц сына.
― Но с другой стороны, ты ведь даже не подумал, что всё, что произошло на днях было вовсе не так, как ты себе представляешь. Что, если твоя дочь сама сбежала? Ведь ты запретил ей даже говорить о лесе, а ведь там не только эльфийское королевство, но и её родина. Она всегда была близка с лесом, хоть ты и предпочитал этого не замечать. Когда ты попросил его вмешаться в роды, ты создал тесную связь.
А твой муж всегда мог забрать дочь, ещё тогда. Но он остался с тобой, любил тебя все эти годы. Он пытался вразумить тебя, но ты не слышал его доводов, быстро воспламеняясь и доводя всё до конфликта. Да, он ведь тоже не железный, тоже бывает груб. Но он так любит тебя, дурья ты башка! Куда больше, чем свою дочь. Она лишь его ребёнок, а ты его всё.
И вполне возможно, что он заметил пропажу раньше, чем ты проснулся. Он хотел поскорее вернуть её. Он не меньше твоего волнуется за неё. Кто знает, как далеко в лес она забрела, сколько он её искал и нашёл ли, учитывая покровительство леса. А ещё и ты, запустивший в их сторону метель. Ну не дурак ли?
Саламан смотрел на пустую чашку и думал над тем, что ему рассказал отец. Его сердце болело, тело ныло от боли, а душа словно раскололась. Он уже не знал, что ему делать.
― Ты слишком поверил в то, что всё будет плохо. Даже не подумал, что может найтись иное объяснение всему этому.
― Но почему тогда он не разбудил меня, не вернулся, чтобы позвать меня на поиски с собой? ― спросил анималист.
― Никто не знает, как далеко она ушла в лес. А ты привязан к ледяному полю, хочу напомнить.
― Но я бы мог поговорить с лесом…
― А вместо этого наслал на него пургу. Как думаешь, далеко ли духи после этого пошлют тебя? ― заметил старик.
Мужчина тяжело вздохнул и поставил кружку на ближайшую ровную горизонтальную поверхность. Кажется, это была стопка книг.
― И что же мне делать? ― спросил он.
― Успокоиться, ― выдохнул его отец. ― И просто дождаться их.
― А если они не вернутся?
― Вернутся. Твой муж слишком хорошо знает, что значит для тебя его дочь, а сам он слишком сильно тебя любит, чтобы просто уйти. Со стороны хорошо видно, как сильно он дорожит тобой. Ведь он ушёл из семьи, бросил любимую работу, чтобы жить с тобой здесь, рядом с ледяным полем. Он принял род твоей деятельности и никогда не просил тебя уйти с ним, верно? Тут его дом. Не сомневайся, он вернётся вместе с ней.
В душе потеплело он таких слов. Уверенность отца вселила веру в чудо. Мужчина поднял взгляд и едва заметно улыбнулся. Со стороны и правда лучше видно. А ему самому давно пора было сказать спасибо многим: сестре - за блудливый образ жизни в прошлом, лесу - за то, что внял его просьбе, дочери - за то, что она была хорошим ребёнком вплоть до того дня, отцу - за эту историю и, конечно же, мужу - за любовь.
― Спасибо, отец, ― прошептал он.
― Не за что, ― улыбнулся старик.
Раздался стук в дверь...
